Картер сидит на моей кровати. Ему не нужно было подниматься, но он настоял, теперь он совершенно бесполезен, пока я ищу подходящий наряд.

— Ты красиво выглядишь, — говорит он.

— Ты то же самое сказал про прошлое платье.

— Одежда меняется, но женщина остается прежней, — говорит он с усмешкой. — И именно ее я и хвалю.

Я закатываю глаза, но тоже улыбаюсь. Невозможно быть в плохом настроении, когда он рядом.

— Не помогает, но спасибо.

— Мне нравился каждый наряд.

Я поворачиваюсь обратно к шкафу. Все либо практичное, либо офисное, включая мои удобные черные лодочки.

— Ты в костюме, — говорю я. — А остальные? Нужно выглядеть нарядно?

Мне не нужно видеть его, чтобы знать, что он пожимает плечами. Он выглядит непринужденно в костюме без галстука, из серой итальянской ткани и белой рубашке под ним. Жаль, что у меня нет такого же простого варианта.

— Бери выпускное платье, — говорит он. — То, в котором была на балу.

Я достаю его из шкафа. Оно слишком длинное, во-первых, но воспоминание заставляет меня улыбнуться.

— До сих пор не могу поверить, что говорила с Дином Алленом.

— Это был отличный вечер.

— Ты подвез меня домой, — говорю я, проводя рукой по ткани.

— Именно так, — говорит он. — Ты тогда еще сомневалась во мне.

— Я не сомневалась.

— Но ты не до конца мне доверяла.

Я улыбаюсь ему.

— Нет, наверное. Но это никогда не мешало мне наслаждаться твоим обществом.

Он присоединяется ко мне у шкафа. Верный своему слову, он не сказал ни слова о все еще не установленном замке на моей двери или о маленькой миске с крысиным ядом в коридоре. Он даже не прокомментировал неумолкающую электронную музыку, которую мой сосед-студент включает через стену.

Он кладет руку мне на голую талию и целует в висок.

— Твое свидание было лучшим, которое я когда-либо срывал, — тихо говорит он. — Ты будешь хорошо выглядеть в чем угодно, но мне нравится эта.

— О, — я тянусь к красной блузке, ткань шелковистая на коже. Надену ее с юбкой и хорошими туфлями. — Хороший выбор.

— Не волнуйся насчет встречи с моими деловыми партнерами или их девушками, — говорит он.

Я целую его в щеку, но нервы не исчезают. Как они могут?

Это люди, которые покупают и трансформируют, или банкротят, целые компании. Это волнующе и абсолютно пугающе.

Мы выходим из моей квартиры, Картер бросает последний раздраженный взгляд на мою дверь, когда думает, что я не вижу. Я прячу улыбку. Его беспокойство о моей квартире мило, но для моего бюджета это отличное место, а Пирс — невмешивающийся арендодатель.

В машине пахнет той же кожей, что и всегда, я здороваюсь с водителем Майклом. Я узнала, что Картер пользуется услугами компании, и два водителя сменяются. Майкл и Том.

Мы действительно живем в разных мирах.

— Я прочитал твою статью сегодня, — говорит Картер.

— Правда? Я отправила ее тебе только около обеда.

— Я выкроил время.

— Она довольно длинная, — извиняющимся тоном говорю я. — Думаю, Букер может сократить как минимум вдвое, если решит публиковать.

Картер удивляет меня, качая головой. Его глаза серьезно смотрят на меня.

— Это отличная статья. Ты связываешь это со строительством в городе, ошибочной политикой защиты арендаторов и деловой практикой, которая, мягко говоря, находится в серой зоне закона. Это местная, расследовательская журналистика.

— Потому что я сплю с тобой?

Он смеется, удивленный и довольный, и тянется к моей руке.

— Нет. Хотя, признаю, это помогло убедиться, что я выкроил время прочитать ее. Но нет. Я сделал несколько заметок и пришлю их тебе, но они незначительные. Ты немного злоупотребляешь словом «следовательно».

Я стону.

— Я уже вырезала три «следовательно».

— Что ж, осталось еще около восьми лишних, — он сжимает мою руку. — Предложи ее Букер. Я не сомневаюсь, что она ее опубликует.

— Боже, надеюсь. Она пугает, в хорошем смысле. Я так рада работать на нее.

Улыбка Картера искренняя. Как будто он понимает.

— У меня когда-то был такой наставник. И, когда я наконец потратил годы на создание своего состояния, знаний и собственной инвестиционной компании, он пригласил меня присоединиться к нему и его партнерам. Я многому у него научился.

— Правда? Кто он?

— Тристан Конвей, — говорит он. — Сегодняшний хозяин вечера.

Мы прибываем к красивому зданию на Верхнем Вест-Сайде практически без запаса времени. Движение было плотным, с каждой медленной пробкой нервы в моем животе нарастали.

Картер благодарит Майкла и протягивает мне руку. Холл здания весь из мрамора, со швейцарами и хорошо одетым администратором, как будто мы приехали в отель.

— Сюда, — тихо говорит Картер рядом. — И помни, они…

— Никаких интервью для разоблачения венчурных капиталистов, — шепчу я. — Я помню.

Он усмехается мне.

— Верно.

— Сделаем это, — я встаю на цыпочки и целую его. Его свободная рука скользит на мое бедро и притягивает ближе. Это восхитительный поцелуй, успокаивающий и глубокий, мне не хочется отпускать, когда открываются двери лифта.

Кто-то прочищает горло.

Картер отрывается от меня и усмехается.

— Эй, друг. Спасибо, что пригласил.

— Рад, что вы устраиваетесь поудобнее с порога, — тянет мужчина. Он стоит в красиво оформленном холле, в темно-синих брюках и глубокого синего цвета рубашке с закатанными рукавами. Он выглядит на пару лет старше Картера, с лучиками смеха у глаз.

Лифт открылся прямо в квартиру этого человека… а не в коридор.

Мои щеки вспыхивают жаром.

— Простите.

— Вам не за что извиняться. Я Тристан, — он протягивает руку, улыбка смягчает черты.

— Одри, — говорю я и пожимаю его руку.

— Приятно познакомиться. Проходите, оба. Картер, ты знаешь, где вино.

— Я возьму по бокалу для нас, — говорит Картер. — Вы в гостиной?

— Да.

Картер двигается по квартире так, будто знает ее, наливая нам по бокалу. Звук смеха ведет нас через пространство, под потолками с лепниной и картинами на стенах. Вид из гостиной заставляет меня замереть на месте.

Это Центральный парк, а на другой стороне — Верхний Ист-Сайд.

Дух захватывает.

— Красиво, да? — говорит Картер рядом.

Я киваю.

— Ага.

Он подталкивает меня вперед, к группе людей, сидящих вокруг дизайнерского кофейного столика. За ними целая стена в черно-белых фотографиях в рамках.

— Привет, — говорит Картер. — Есть место еще для двоих?

— Конечно, — говорит женщина. У нее пшеничного цвета волосы, она улыбается мне, подвигаясь. — Садитесь.

Все представляются: Саммер — улыбчивая блондинка. Рядом с ней темноволосый мужчина по имени Энтони, который крепко пожимает мне руку и долго смотрит на меня. Жену Тристана зовут Фредерика, миниатюрная женщина с длинными, роскошными черными волосами и умными глазами. Она смотрит на меня и Картера так, будто анализирует. Она мне сразу нравится.

Последние двое приходят примерно через полчаса после нас, прерывая приятную светскую беседу. Мужчина с темно-русыми волосами оставляет пиджак на нем и коротко кивает всем в знак приветствия. Женщина рядом с ним широко улыбается.

— Привет! Простите за опоздание!

— Еще пятнадцать минут, и мы бы подали заявление о пропаже, — говорит Картер.

Новоприбывшие — Виктор и Сесилия, с ними все гости в сборе. Чувствуется явная близость, скорее дружеская, чем просто деловое партнерство. Саммер и Сесилия втягивают меня в разговор о беге — занятии, которое мне никогда не нравилось, я узнаю, что они бегают в парке несколько раз в неделю.

— Присоединяйся, — говорит Сесилия. — Мы обычно бегаем по утрам.

Я думаю о своей квартире в Куинсе, поездке на метро, работе.

— Спасибо, — говорю я, улыбаясь. — Может, когда-нибудь.

Картер сидит рядом, когда мы перемещаемся к обеденному столу, он занимает место рядом со мной. Утешительно видеть его здесь, даже когда он увлечен дискуссией с Виктором о достоинствах новой фармацевтической компании, которую рассматривает Тристан.

Его рука находит мою ногу под столом и мягко сжимает. Я накрываю его ладонь своей в тихом ответе. Все хорошо.

В середине ужина Тристан произносит тост. Он благодарит нас всех за то, что пришли.

— И спасибо, Картер, что наконец-то привел с собой спутницу. Одри, ты здесь очень желанная гостья.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя, как взгляды обращаются ко мне.

«Наконец-то»? Разговор не уходит от этой темы. Фредди спрашивает, как мы познакомились.

Я режу спаржу на тарелке, избегая любопытных взглядов.

— Ну, я собиралась на свидание вслепую… и немного нервничала.

— Она пришла в бар за стаканом воды, — говорит Картер. — Я пытался успокоить ее нервы.

— Скорее, сводил меня с ума.

— Но нервы успокоил, — говорит он.

Я смеюсь.

— Да. Определенно. Он также пообещал помочь мне сбежать, если свидание будет плохим. Каким оно и было.

— Ужасным, — с нажимом говорит Картер, обводя рукой спинку моего стула. — Я видел от бара, как все ужасно. Так что она воспользовалась моим предложением где-то на середине.

Саммер за столом выглядит восхищенной.

— Правда?

— Да. Я подошел и сказал ей, что нужно срочно идти. Ее маме стало плохо. Времени было мало.

— Это дьявольски, — говорит Виктор.

Я пожимаю плечами.

— В любом случае, сработало. Я бы чувствовала себя хуже, если бы мужчина, с которым я была на свидании, не был таким грубым.

— Значит, ты украл чужую спутницу, — говорит Тристан, глядя на Картера. — Не знаю, впечатлен я или в ужасе.

— Спас, — поправляю я его с улыбкой. — Не украл. Спасибо, что вытащил меня оттуда, Картер.

Он улыбается мне сверху вниз.

— Всегда пожалуйста, Зажигалка.

Дальше разговор течет гладко, как бывает у людей, которые хорошо знают друг друга и часто видятся. Они обсуждают деловые встречи, поездки и конференции, прежде чем легко перейти к теме обновления клятв Виктора и Сесилии. Они женаты всего год, но, как я понимаю, их первая свадьба была быстрой церемонией в мэрии.

— У вас все готово? — спрашивает пару Фредди. Они идеально подходят друг другу — собранная брюнетка и стоический Виктор.

— Думаю, да, — говорит Сесилия. — Это будет скромно, только несколько друзей и семья. Отличная еда и музыка.

— Отличные гости, — бесстрастно произносит Картер.

Сесилия усмехается.

— О, самые лучшие. Ты тоже можешь прийти, Одри, если хочешь.

— Спасибо, это очень мило, — говорю я искренне. Слушать течение разговора весело, только иногда пугающе, как когда Саммер и Энтони упоминают свой пляжный дом в Монтоке. Я не могу представить головокружительное богатство, которым обладают некоторые из этих людей. Не говоря уже о том, что «Acture Capital», владельцы газеты, в которой я работаю, и вершители ее судьбы, все сидят за одним обеденным столом. Со мной.

Головокружительно. Я чувствую себя журналистом-расследователем и одновременно своей. Я никогда не использую то, что слышу здесь, но… вау. Ущипните меня.

После ужина я иду с Фредди на кухню, пока она наливает себе стакан воды с газом. Мужчины вернулись в гостиную.

— Итак, — говорит она. — Ты не слишком ошеломлена?

Я усмехаюсь.

— Немного, может быть, но в хорошем смысле.

— Я помню это чувство, — говорит она, опираясь о стойку. — Хотя, когда мы с Тристаном только начинали встречаться, остальные были одиноки.

— «Acture» был холостяцким клубом?

Она смеется.

— Боже, да. Я рада, что это изменилось.

— Ты теперь присоединилась к команде? — спрашиваю я. Она производит впечатление амбициозной женщины, и, как я поняла из разговора за ужином, сейчас работает с Тристаном над последним приобретением «Acture».

Фредди слегка качает головой.

— В некотором смысле, наверное. Меня всегда интересовала бизнес-стратегия, последние два года я провела в Exciteur — это компания, где Виктор сейчас генеральный директор, работая над стратегией. Теперь я, по сути, консультант «Acture». Мы с Тристаном хорошо работаем вместе.

— Впечатляет, — говорю я. — Работать с мужем?

Она криво улыбается.

— В некоторые дни это лучшее решение, которое я принимала, а в другие мы оба считаем это большой ошибкой. Но в целом… да, было замечательно. Ни за что не променяла бы.

Саммер и Сесилия присоединяются к нам, кухонный островок становится тесноват.

— Говорите о делах? — спрашивает Саммер. — Пожалуйста, скажите, что нет. Они тоже говорят и я уже дважды их отчитывала.

Фредди смеется. Я кручу в руках бокал с вином, улыбаясь другим женщинам.

— Это, наверное, обычное дело, когда вы все встречаетесь?

— Постоянно, — говорит Сесилия. — Иногда я думаю, вышла ли я замуж за таблицу Excel или за мужчину.

Мы все смеемся над этим. Саммер тянется за лаймом из фруктовой вазы и ищет в ящике нож.

— Время для напитков, — объявляет она. — Одри, чем ты занимаешься?

— Я журналистка, на самом деле.

— Ого. Правда?

— Да.

Умные глаза Фредди встречаются с моими.

— Какое совпадение, — говорит она. — Учитывая текущий проект Картера в «Acture».

Я слабо смеюсь и смотрю на свои руки.

— Да. Забавно.

— Вы говорите о работе?

— Иногда, да. Я большой сторонник традиционных печатных СМИ, местной журналистики. Их ценности для наших городов и страны.

Она задумчиво кивает.

— На самом деле, я согласна с тобой. Я тоже считаю, что долгосрочное владение газетой — отличный ход для «Acture».

Неожиданный союзник! Но прежде чем я успеваю спросить, почему она так думает, Сесилия увлекает нас всех обратно в гостиную, чтобы, как она это любя называет, остановить трудоголические наклонности мужчин. Когда они оказываются в пределах слышимости, она оглядывается на нас с многозначительным выражением. «Слушайте их», — говорит оно.

Обрывки разговора доносятся до меня тоже.

— …последние цифры были лучше, но все еще ужасны.

— Она приносит прибыль, — говорит Картер. — Скудную, возможно, но все же.

Мои шаги замедляются на паркете. Они обсуждают «Globe».

— Скудной недостаточно, — говорит Виктор. — Не в долгосрочной перспективе. Традиционные печатные СМИ — это возможность, да, но и огромная ответственность.

Теперь Энтони.

— Осталось всего два месяца до проверки второго квартала. Я все еще голосую за продажу, если цифры не улучшатся.

— Поддерживаю, — говорит Виктор.

Голос, который я слышу затем, знаком. До боли.

— Я согласен, — говорит Картер. — Но я не готов сдаваться до тех пор.

Фредди обходит комнату и садится рядом с Тристаном. Он рассеянно берет жену за руку и продолжает разговор.

— Мы все еще можем продать ее без убытков. «Rosen Investing» ясно дала понять о своей заинтересованности.

Картер вздыхает.

— Я знаю. Джейкоб Финч на связи. Я сохраняю столько, сколько могу, чтобы стоимость продажи была высокой, на всякий случай.

Что означает — он поддерживает на плаву прибыльные области. Те, которые фонд-стервятник вроде «Rosen» обдерет и продаст, разбирая всю организацию на части, пока в редакции не останется одинокий репортер, освещающий все темы, а читатели будут сталкиваться с постоянно растущими ценами. Доведет до банкротства и ускачет в закат с прибыльным трупом.

Именно то, что он обещал не делать, никогда не сделает. Но они обсуждают это как возможность.

Больше чем возможность.

Вероятность.

Тошнота подступает к горлу. Картер, кажется, не рассказал мне всего. Только то, что я хотела услышать, когда он убеждал меня, что он не такой. Гнев захлестывает меня. На него и на себя за то, что думала, будто это будет исключение.

Что он будет исключением.

— Одри, — зовет Саммер. — Иди к нам.

Я заставляю ноги двигаться. Картер оглядывается через плечо, наши глаза встречаются, в его взгляде извинение. Он знает, что я подслушала. Я сажусь рядом с ним на деревянных ногах, сосредоточившись на напитке в руке.

Виктор назвал «дьявольским» похищение чужой спутницы, но это не так. Вот это дьявольское. Они рассматривают возможность лишить этот город одной из его старейших и лучших газет.

Я защищала Картера и видение его исполнительной команды перед Декланом за ланчем, только вчера.

— Одри, — шепчет Картер рядом. Его рука тянется к моей ноге, словно хочет лечь туда. Я скрещиваю их, вне его досягаемости.

— Я знаю, что уже благодарил вас всех за то, что пришли, — говорит Тристан. Он держит руку на плече Фредди, но улыбка на его лице заставляет меня замереть. Что-то происходит, и я хотела бы воспринять это, но все, что я слышу — слова Картера, повторяющиеся снова и снова. «Это возможность».

Он сказал мне, что это не так.

— Вы тоже собираетесь обновлять клятвы, — угадывает Картер. — Это новый тренд? — его голос, как всегда, обаятельный, сухой и шутливый, остальные смеются.

Интересно, слышат ли они напряжение под ним тоже.

— Не совсем, — говорит Фредди. — Мы просто хотели… ах, черт, теперь это так масштабно. Наверное, так и есть, но мы просто хотели сказать вам, что если все пойдет хорошо, то через несколько месяцев Конвеев станет не трое, а четверо.

— О Боже, — шепчет Сесилия.

Саммер вскакивает со стула, чтобы обнять Фредди.

— Ты беременна!

Фредди смеется.

— Да.

В вихре радости и объятий, мужских хлопков по спине и гордой улыбки Тристана я чувствую себя внезапной самозванкой. Не чужой им… а мужчине рядом со мной.

Мы не говорим об этом, пока не покидаем квартиру Тристана. Картер молчит рядом. Это необычно, словно он проверяет почву. Но когда машина едет через Мидтаун, я подаю голос.

— Можем мы сначала заехать в Куинс, пожалуйста?

— Одри, — тихо говорит он.

— Я бы предпочла сегодня переночевать дома, — одна, думаю я, хотя не добавляю этого. В груди тяжело. Как будто я сейчас заплачу и не знаю почему. Из-за собственной глупости, возможно, или из-за мечты, разбившейся о его слова. Будущего, которое я воображала.

— Ты не позволишь мне объясниться, — шепчет он. — Или рассказать о нашем бизнес-плане?

— Я думала, что уже позволила. Много раз, и получала правду.

Картер вздыхает. Он молчит долго. Даже когда Майкл перестраивается и начинает двигаться в сторону Куинса.

— Это не тот исход, которого я хочу, — говорит он.

— Но это не невозможный исход.

— Нет, — говорит он. — Даже если бы я хотел, чтобы было иначе.

— Хотеть чего-то недостаточно, чтобы это случилось.

Он проводит рукой по волосам, фирменной улыбки нигде не видно.

— Думал, я уже усвоил этот урок, — бормочет он. — Слушай, мелкая, это бизнес. Ты это знаешь. В конце концов, мы вчетвером отвечаем перед акционерами «Acture Capital» так же, как и перед собственными кошельками.

— Верно.

— Если «Globe» не делает того, что мы хотим…

— Если вы не готовы дать ей достаточно времени, ты хочешь сказать. Или инвестиций.

— Печатные СМИ умирают.

Я поворачиваюсь к нему, руки сжимаются в кулаки.

— Да, и ты сказал мне, что хочешь это исправить! Модернизировать! А не выпотрошить.

— Мы бы так не поступили, — говорит он.

— Нет, но вы бы продали ее тому, кто поступит так. Какая разница?

Он закрывает глаза.

— Я составляю двадцать пять процентов «Acture». У меня один голос.

Он мог бы быть честен и об этом, думаю я. Или, может, мне не стоило быть такой наивной.

— Верно. Что ж, сегодняшний вечер был очень поучительным.

— Одри…

— Они милые люди. Ну, некоторые из них, когда не обсуждают, как лишить целое рабочее место ресурсов и персонала.

Его голос повышается.

— Это моя работа. По крайней мере, часть ее. Ты это знаешь.

— Я никогда не знала, что ты намерен так поступить с «Globe». Это ты убедил меня, что нет! Ты привел меня в тот захудалый бар и сказал мне… ты сказал мне, что ты другой.

Я закрываю лицо руками. Он очаровал меня, думаю я. Получил, что хотел, а я купилась на все это, полностью.

— Поехали ко мне, — говорит он. — Мы можем поговорить об этом. Я расскажу тебе все, что захочешь знать, а завтра…

Я качаю головой.

— Нет.

Его рука сжимается на дверной ручке.

— Хорошо.

Мы не разговариваем всю оставшуюся дорогу. Я остро осознаю присутствие Майкла на переднем сиденье, слышавшего весь наш спор, и собственные глупые слезы, застрявшие в горле. Вино не помогает успокоить бурю эмоций внутри.

Картер снова заговаривает, когда мы въезжаем на мою улицу.

— Я никогда не хотел, чтобы ты слышала, как о «Globe» говорят в таком тоне.

— Нам нужно было остаться на кухне еще на пять минут, ты хочешь сказать?

— Нет. Черт, я не это имел в виду, — его рука перехватывает мою руку, он смотрит на таунхаус. — Пожалуйста, не заставляй меня высаживать тебя здесь.

— Это вполне приличная квартира.

— Это небезопасная, кишащая грызунами дыра, — мрачно говорит он. — Поехали со мной.

Я выдергиваю руку, он сразу отпускает.

— Это все, что я могу себе позволить на свою зарплату, начальник, — ядовито говорю я. — И это мой дом.

— Мелкая, я…

— Я поговорю с тобой завтра, — говорю я и закрываю за собой дверь машины. Я успеваю подняться на полпути к крыльцу, прежде чем начинают падать слезы.