Князь Фаэбракса Кнезарибротегар Четвёртый, и, очевидно, последний, был инферном несокрушимой воли. Так, во всяком случае, говорили те, кто знал его достаточно долго. Вот только что они понимали? Сам-то князь ясно видел, что он всего лишь упрямый старик, который слишком глуп и самонадеян, чтобы признать очевидное.

Что этому миру хана.

Сегодня это случится или через месяц — но это случится.

Князь стоял на верхней галерее своего кнез’байта — княжеского дворца — и смотрел на кальдеру. Гигантская чаша, как по циркулю очерченная неприступными остроконечными скалами. Оазис, ставший домом для полутора миллионов инферн — и последним убежищем для почти десяти миллионов. Беженцы со всего северного материка, кому повезло добраться, жили теперь здесь. Раньше бы их и на порог не пустили, но теперь каждый, способный швырнуть в разломную тварь огнём, подавать патроны или готовить сомнительную еду — продлевал жизнь всей кальдеры.

Или агонию, это как посмотреть.

Боеприпасов осталось недели на три. Небольшое производство неспособно восполнять расход, приходится экономить. Но экономь не экономь, стрелять-то надо. А сильных бойцов, способных сражаться одной магией, в кальдере по пальцам одной руки можно пересчитать. Самые сильные погибли первыми, купив своими жизнями возможность остальным отойти, укрыться за стенами кальдер.

Да только укреплённые крепости прекращали выходить на связь одна за другой. И вот уже неделя, как в эфире звучала только одна радиостанция, Фаэбракса.

Может, если бы была жива его Ариэль, она бы что-нибудь придумала? Князь глубоко вздохнул. Эту боль он давно сжёг в своём сердце, но пепел памяти нет-нет да и напоминал об утрате.

А беженцы всё приходили. Сбиваясь в отряды, добирались подземными дорогами, пробивались в бронепоездах и бронемашинах. Кальдера впускала всех, несмотря на нехватку воды и почти полное отсутствие провизии. Жрать захочешь — и разломную тварь съешь.

Да, им самим не хватало, но пускали всех. Потому что князь прекрасно понимал, что их смерть — лишь вопрос времени. И не цеплялся за жизнь. Они всё равно все умрут, и те, кто спрятался в расщелинах, и те, что укрылись в кальдерах. Это всё уже неважно. Так почему бы не проявить напоследок великодушие? Вдруг кто-нибудь всё же каким-то чудом выживет?

Вон, в храме не протолкнуться, молятся предкам о спасении. Вдруг и правда предки откликнутся и кто-то спасётся?

Так пусть выжившие запомнят князя Фаэбракса как того, кто впустил каждого.

Впрочем, не все хотели ждать. Каждый день кто-то «уходил за скалы». Так это теперь называли. Прыжок в бездну — и всё. Ни голода, ни страха, ни бесконечного ожидания смерти.

Он провёл ладонью по холодному камню парапета. Этим скалам было больше лет, чем всей инфернской цивилизации. Они видели, как его предки строили первые укрепления, как поколение за поколением создавали город в кратере потухшего вулкана. Тысячи лет истории. Миллионы жизней, прожитых здесь.

И всё это закончится на нём.

Кнезарибротегар Четвёртый и Последний. Звучит почти величественно. Можно даже сказать над последним костром… Если, конечно, останется, кому его зажечь.

Каждое его утро теперь начиналось с обращения к народу. «Вместе мы выживем!» — говорил он.

Враньё. Он сам не верил этим словам, и жители кальдеры не верили. Более того, они тоже прекрасно понимали, что даже сам князь не верит в эту чушь. Но только никто в этом не признается, потому что признаться — значит сдаться. А инферны никогда не сдаются!

Те, кто опускает руки — остаются в песках. Их дети остаются в песках. Выжившие усвоили этот урок тысячелетия назад.

Вот и кальдера Фаебракса на чистом упрямстве держится зубами за скалы, но не сдаётся.

Хотя спасти их и правда способно разве что чудо, так что сложно винить тех, кто протирает колени в храме.

Ещё толчок этот… Вулкан под кальдерой дремал уже тысячи лет, периодически ворочаясь во сне, и в этом ничего необычного не было. Но сегодняшний толчок был гораздо сильнее обычного. И сейчас, когда всё летело в бездну, князь не мог отделаться от мысли: а что если старик решит проснуться именно теперь? Это было бы даже иронично — выжить среди орд монстров и утонуть в лаве в собственном доме.

Впрочем, толчок принёс и хорошие новости. Тварей сегодня было значительно меньше. Видимо, где-то обрушилась корка пустыни, открыв новые расщелины и перекрыв тварям удобные подходы. Или те просто испугались — неважно. Меньше тварей — меньше потерь, меньше расход боеприпасов. Лишний день бесплодной надежды на чудо.

Он даже не услышал, как к нему подошла его фаэке, и нежные руки обняли его за пояс.

— Ты опять не ел, — она не спрашивала и не упрекала, просто сообщала, что знает.

— Шони, я не голоден, — вздохнул он.

— Врёшь, мой грон’хар! — усмехнулась она.

— Вру, — не стал он отпираться.

— С каких пор ты стал столько врать?

Князь развернулся в кольце рук любимой жены.

— С тех пор, как правда и ложь стали в равной степени бессмысленными, — пожал он плечами. — Завтра я снова скажу «Вместе мы выживем». Я могу сказать «Мы подохнем здесь все вместе». Но кому нужна эта правда? Это и так все знают. Впрочем, и ложь никому не нужна.

— Пока ты со мной, — Шони прижалась к его груди, — каждый новый день имеет для меня смысл. И неважно, сколько нам осталось, этих дней. Мы всё равно никогда не планировали жить вечно.

— Ты всё такая же, как и пятьдесят лет назад, моя фаэке, — князь обнял жену.

— Тебе надо поспать, хотя бы час. Закат близко.

— На том свете отоспимся, — хмыкнул князь. — Уже недолго осталось.

— Как княгиня Фаэбракса, я настаиваю! — нахмурилась жена.

Князь вздохнул, уже собираясь подчиниться и в самом деле пойти вздремнуть часок, а может даже и перекусить, но в этот момент двери галереи распахнулись.

— Фадр! — воскликнул вбежавший сын, и остановился, увидев обнимающихся родителей. — Мам, прошу простить, что не вовремя, но это срочно.

— Я всего лишь пыталась заставить этого упрямца отдохнуть, — улыбнулась Шони.

— Что случилось, Брахс? — князь мягко, но настойчиво отстранил жену.

— Дозорные доложили, что по рамп’шарку кто-то едет. Один ваагн и три тваа’вила.

— Беженцы, наверное? — предположила Шони.

— Мам, там же грувлы сплошным ковром, откуда там живым беженцам взяться? А ещё они едут под музыку. То есть дозорный предположил, что это музыка.

Князь потёр лоб. Беженцы приходят каждый день, но подземными тоннелями. Сын прав — никто ещё не пробился по пандусам к воротам. Если кому-то это удалось, то на это стоит посмотреть. Тем более, что восточные ворота, порт’шарк — здесь, рядом. Десяток прыжков…

— Идём, — принял он решение.

И тут же телепортировался сразу на землю, прекрасно зная, что сын не отстанет.

Десять дальних прыжков — и они оказались внутри проходящего сквозь скалы тоннеля. Ещё десяток прыжков — и они на месте.

По боковой лестнице они поднялись в фаэ’оп’порт — просторное помещение с бойницами над воротами, откуда так удобно обстреливать приближающихся к воротам. Когда-то, во времена предков, здесь стояли воины, способные часами поливать огнём осаждающих. И щитовики, прикрывающие своих от вражеского огня. А сейчас здесь стояли станковые пулемёты, заряженные тяжёлыми артефактными бронебойными патронами, из тех, что одним выстрелом останавливают любого грувла, а вахшу разрывают на куски. И работы этим пулемётам хватало. Даже сейчас они били одиночными, отправляя очередного грувла в бездну.

Но главное, это была лучшая смотровая площадка, с которой прямой, как стрела, рамп’шарк — восточный пандус — просматривался на многие кальмы. По крайней мере, днём. Сейчас этому мешал вечерний туман. Видимо, дозорные рассмотрели приближающихся в его разрывы.

Вскоре князь и сам услышал то, о чём говорил сын. И невольно улыбнулся. О да, это музыка! Но такая, что ух! Ничего тяжелее ему в жизни не доводилось слышать! Неудивительно, что грувлы бегут от неё. Тут и разумный в штаны наложит!

Изобретательно, ничего не скажешь! Но какие же надо иметь яйца, чтобы проехать через эту орду, полагаясь только на тяжёлые басы!

Ваагн и три тваа’вила вынырнули из тумана внезапно, и музыка долбанула по ушам, несмотря на расстояние. Кнезарибротегар прищурился. И нахмурился. Даже без бинокля он видел, что двое из трёх ездоков — безрогие.

Тем не менее, грувлы шарахались от них в разные стороны, давя друг друга, летели в бездну.

— Что за… — начал было Брахс.

Но князь поднял руку, призывая к молчанию.

Приехавшие остановились у ворот. Музыка стихла, двигатели заглохли. Наступившая тишина оказалась столь непривычной, что князь даже не сразу понял, что же не так.

Грувлы, вот что было не так. Те, что пёрли вслед за ваагном, почему-то не лезли к воротам, несмотря на выключенную музыку, а держались на приличном расстоянии, будто не решаясь подойти. Задние теснили передних, но никто не спешил напасть на самонадеянных наглецов.

Необычная техника, необычная чёрная броня на ездоках. Причём один безрогий — мужчина. Он спокойно, даже как будто насмешливо, посмотрел вверх, в бойницы, и князю на миг показалось, что эти синие глаза заглянули ему прямо в душу. И этот безрогий князю почему-то сразу не понравился.

Две другие — девушки, одна с рогами, другая без.

В ваагне тоже кто-то сидел, но сверху, через стекло, было не разглядеть.

— Назовите себя! — крикнул князь в микрофон внешней связи.

Одна из девушек, рогатая, сняла шлем.

И тут сердце князя Фаэбракса Кнезарибротегара IV пропустило удар.

Потому что на него смотрели глаза той, кого он и не думал когда-либо увидеть.

— Фадр, — заговорила она, и голос её дрогнул. — Это я, Ариэль. Я вернулась!

Мир вокруг перестал существовать. Шесть месяцев, как закрылся тот злополучный разлом, лишив его надежды. Отряд преданных людей, взявшихся сопровождать в разлом княжну-заучку, исчез, как и сотни других до него. Как и десятки после. Никто из них, ни один! Ни один не вернулся! А когда начался апокалипсис, и ждать перестали вовсе.

Она не может вернуться, это какой-то морок, наваждение. Наверное измотанный недосыпом мозг галлюцинирует, выдавая желаемое за действительное.

Или это вовсе сон. Он же собирался поспать. Точно. Он спит, и всё это ему снится!

— Ариэль давно мертва, — ответил князь хрипло.

— Это какая-то ловушка, — повернулся к нему сын.

Хлоп!

Назвавшаяся именем пропавшей дочери исчезла, оставив после себя кружащиеся в воздухе хлопья пепла.

И тут же появилась прямо перед ним.

Князь невольно сделал шаг назад. Узкие бойницы, прикрытые зеркальным бронебойным стеклом, исключали прямую видимость снаружи. И даже голос князя шёл из динамиков, с таким же успехом он мог бы находиться в своих покоях.

— Так и думала, что ты здесь, пап, — улыбнулась девушка. — Телепортировалась по памяти, представляешь! Привет, брудр! Закрой рот, а то флиг залетит!

— Ты не можешь быть ею… — прошептал князь.

— Да я бы на вашем месте тоже не поверила! А так?

На лице и руках девушки вспыхнули белым светом родовые татуировки, и его собственные, и татуировки сына, отозвались на них, проявившись чёткими белыми линиями.

Да в бездну! Даже если это сон, это лучший сон в его жизни!

— Дохтрке! — отринув последние сомнения, князь схватил дочь в охапку и сжал так, что броня заскрипела. — Но как⁈

— Это очень долгая история, — рассмеялась Ариэль. — Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказывала её здесь, на пороге?

Князь обернулся. Брахс стоял, уронив челюсть, бойцы вокруг тоже навострили уши. Да что там, никто даже не пытался скрыть своего любопытства! Все откровенно пялились на Ариэль и ждали, что она скажет.

— Открыть порт! — махнул Кнезарибротегар рукой и повернулся к дочери. — Расскажешь, кто с тобой?

— Обязательно, фадр, — ответила Ари. — Я должна тебя познакомить…

По тому, как она замялась, князь сразу почувствовал, что продолжение фразы ему не понравится.

— … с моим грон’харом, — выдохнула Ариэль и поспешила добавить: — Это благодаря ему я жива и сейчас здесь!

— Вот как… — князь перевёл взгляд на фигуры у ворот.

Грон’хар. Безрогий.

С другой стороны, он пробился через орды грувлов, вернул Ариэль домой. Хотя лучше бы не возвращал, учитывая, что дом обречён. Но ведь вернул же!

Шокированному воскрешением дочери, простой вопрос — откуда — князю в этот момент даже в голову не пришёл.

— Вот как… — повторил он. — Что ж. Пошли. Знакомить будешь.

ㅤ

* * *

ㅤ

Чем выше мы поднимались, тем больше у меня возникало сомнений. Ведь если Кальдера Фаебракса до сих пор держится — значит, её окружают неприступные горы. Да само название «кальдера» об этом говорит. Но как мы попадём внутрь, если там горы? По серпантину? Где-то должен быть перевал?

Но глядя на уверенную Ариэль, я решил, что спрашивать незачем — сам увижу, и сосредоточился на дороге. Уж здесь-то моя инферняшка поди знает, куда ехать?

Вокруг всё чаще попадались признаки цивилизации. Пригородные деревни, инферны, похоже, не строили, по крайней мере, на поверхности. Но дороги были. Выбравшись на одну такую, мы свернули в сторону, почти параллельно склону, и вскоре выехали на перекрёсток. Дорога, по которой мы ехали, пересекала натуральную магистраль! Мало того, параллельно этой дороге шла ещё и железная дорога! Вполне цивилизация, однако.

А когда автомобильная дорога нырнула в небольшую низинку, а железка «перепрыгнула» эту низинку по виадуку, мне уже совсем несложно стало представить в этом мире и дирижабли.

Подъём стал равномерным, дорога прямой как стрела, и вскоре я понял, что мы едем по гигантскому пандусу. Посередине — утопленные в камень стальные рельсы в двух направлениях, а по бокам — каменное полотно для автомобилей. Здесь с тварями стало попроще. При нашем приближении они разбегались, скатываясь с насыпи. Ограждение, если оно когда-то и существовало, сейчас отсутствовало.

Мы забрались настолько высоко, что воздух стал заметно прохладнее, а впереди виднелись настоящие облака! Впрочем, слева, в южном направлении, небо было даже тёмным. Я показал туда Ариэль.

— Пылевая буря, — уверенно определила она. — Но, думаю, пройдёт мимо!

— Не то чтобы я сильно переживал, — хмыкнул я, — но да, пусть себе идёт.

Ари посмеялась, но как-то незаинтересованно. Похоже, все её мысли были впереди.

Музыка гремела, мы пёрли, распугивая монстров, и в какой-то момент вдруг в просвете облаков наконец увидели ЭТО. Кольцо тёмно-красных, почти чёрных, блестящих в лучах заходящего солнца, скал. Это не было цепочкой гор в привычном понимании. Скорее это выглядело как огромная зубчатая корона, брошенная в песок.

И дорога, по которой мы ехали, ныряла в узкую расщелину в этих скалах. Неглубоко ныряла, её сразу же перегораживали не то ворота, не то бронестворка циклопического размера. Пожалуй, Ярик прошёл бы, не пригибаясь!

Судя по вспышкам и стрёкоту, доносившимся от этих ворот, с защитой здесь всё обстояло неплохо. Тварей просто отстреливали на относительно узкой дороге, не допуская до ворот. И это правильно. Твари разные бывают, некоторые и разломное железо когтями порвут. Лучше мочить на дальних подступах, если есть чем.

Последние твари, до которых ещё не добрались защитники, сиганули при нашем приближении с пандуса, и пулемёты замолчали. Нас заметили, и против нашего приближения не возражали. Да и было бы странно, если бы нас сейчас попытались пристрелить! Сами же в кальдеру Фаебракса всех зазывают.

Ну так что? Самолёт летел, колёса тёрлися… Вот они мы! Встречайте!

Нас правда встречали. В скале над тоннелем, откуда велась стрельба по тварям, была не только огневая точка. Там вообще хватало места. То ли контрольно-пропускной пункт, то ли досмотровая. И в этом помещении нас, помимо обычных рядовых инфернов, встречали двое рангом повыше, судя по тому, что я видел астральным зрением. А судя по характерным для князей татуировкам — явно родня моей Ариэль.

Что вскоре и подтвердилось.

— Анютка, вырубай музон, — скомандовал я, когда мы остановились.

Музыка стихла, и в тишине из динамиков прозвучал властный голос, явно привыкший командовать:

— Сэг наам!

Я хотел было ответить, но тут Ари сняла шлем.

— Фадр! Врат та, Ариэль! Та кээр! — выкрикнула она.

— Ариэль ауд дуд, — последовал после небольшой паузы сухой ответ.

Мы с Ари переглянулись. Я пожал плечами — а чего, собственно, она ожидала? Они её уже полгода как схоронили, ой, то есть сожгли. Точно, инферны же мертвецов сжигают. Так-то я бы тоже удивился, если бы встретил отца, погибшего прошлым летом в авиакатастрофе. Так что сложно их винить в растерянности.

Ариэль тоже это поняла, я по глазам видел и — исчезла. Только воздух хлопнул на том месте, где она только что стояла.

— Это что, её отец? — Анютка, тоже сняв шлем, посмотрела на меня большими глазами.

— Получается так, — кивнул я. — И он точно не ждал её возвращения. Давайте подождём, наверняка им есть что сказать друг другу.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Ворота со скрежетом поползли вверх, и вскоре открылись достаточно, чтобы понять, что по ту сторону подъездной пандус продолжается гигантским тоннелем в горах. И если архитекторы этой крепости не совсем дураки, то там таких ворот ещё штук десять, через каждые сто метров, и тысячи бойниц, по десять штук на каждый погонный метр. Даже если просохатят одни ворота — твари просто забьют проход своими тушами, как чопиком. Была бы еда и вода — и эту крепость можно оборонять веками!

За воротами нас ждала сама Ариэль в сопровождении двух мужчин, очень на неё похожих. Видимо, отец и брат. Ариэль достаточно рассказывала про свою семью, чтобы я теперь сориентировался.

— Заезжайте скорее! — крикнула Ариэль.

Пожав плечами, я столкнул байк с подножки и покатил его руками. Аня последовала моему примеру, а сама Ариэль телепортировалась за своим байком и тут же вернулась с ним обратно. Сзади завелась «Хулиганка».

Когда за нами опустились крепостные ворота, Ари наконец представила нас всех друг другу.

— Отец, познакомься, мой грон’хар, Артём, князь Чернов, — начала она с меня, на инфернском, конечно. — Он охотник, как и все остальные.

Взгляд князя метнулся на долю секунды к моей макушке. Ну да, не всем повезло с предком-демоном. Кто-то вот и без рогов обходится.

— Артём, мой отец, князь Фаэбракса, Кнезарибротегар Четвёртый.

— Бротегар, — неожиданно заговорил сам князь, протягивая руку. — Полное имя для церемоний.

Мы пожали руки — и я невольно улыбнулся, вспомнив Орден. Вместо ладони, к чему я уже привык на Земле, Бротегар обхватил предплечье, да так крепко, что я и через наруч доспеха почувствовал.

Я конечно, тоже в долгу не остался. И только когда под пальцами заскрипел металл, я расслабил руку.

Первая проверка? Понимаю, понимаю. Приведи ко мне дочь знакомиться своего парня, да ещё после полугода отсутствия, я бы также себя вёл… наверное. Да к чёрту, конечно также! Ещё бы и спарринг устроил!

Судя по загадочному выражению лица князя, он как раз об этом и раздумывал!

Потом Ариэль представила брата, Брахса. А потом — Анютку.

— Анна, дочь князя-над-князьями Голицына, ещё одна фаэке Артёма, — выдала Ари, и у князя поползли на лоб сперва одна бровь, а затем и вторая.

Князь-над-князьями — это для Бротегара было в новинку, но понятно. А вот то, что Аня не вторая фаэке, то есть «огонёк», а «ещё одна», а значит наравне — его явно зацепило.

Одного за другим Аня представила всех. Наге князь улыбнулся, как родной, сразу сообразив, видимо, что она тоже одна из пропавших в разломах. С Володей поручкался, с Могримом тоже. От Лианы у него дёрнулся глаз, но, видимо, князь решил ничему не удивляться. И Лексу, про роль и особый статус которой Ари не стала распространяться сходу, Бротегар воспринял уже спокойно.

— С нами ещё чуть больше двухсот инферн, из тех, что пропали в разломах, — сходу сообщил я. — Ещё столько же остались дома, там у нас небольшая заварушка.

— Пропали тысячи, — сглотнул князь. — И то только те, про кого я знаю.

— Это долгая история, — покачал я головой.

— Где они? Остались охранять проход? — Бротегар кивнул в сторону ворот.

— Здесь, — я показал браслет. — Артефакт. Большая сумка.

Куцый, по меткому определению Наги, инфернский язык не давал развернуться. Экстрамерное хранилище? Криптор? Даже если у них и есть такие слова — сходу хрен сообразишь.

Тем не менее, князь меня понял. Тем более, что я убрал в криптор байки.

— Идём, — князь повернулся к Ариэль, и вдруг в его голосе прорезались явно заговорщецкие нотки. — Шони ещё ничего не знает! Надень-ка обратно шлем!

— Папа, ты неисправим! — рассмеялась Ари, но шлем надела.

Хулиганку мы оставили у ворот, отпугивать тварей. Я даже немного добавил мощности излучателя, что вызвало очень удивлённые возгласы откуда-то сверху, видимо, там те самые стрелки сейчас наблюдали чудесную картину массового самоубийства разломных тварей — пандус-то у них крутой, и высота приличная, по такому пока съедешь — жопа до ушей сотрётся.

Князь, глядя на нас, раздумывал, как передвигаться, но проблему решила Ариэль. Прихватив Аню и Лиану, она телепортировалась вперёд первой. Нага сделала то же самое, захватив с собой Володю и Лексу. Ну а мы с Могримом шагнули через тени, не сильно отстав от шустрых инферняшек.

Только оказавшись внутри кольца скал, я смог по-настоящему оценить масштаб кальдеры. Огромна — не то слово. Да здесь, кажется, могла бы поместиться Москва вместе с МКАДом!

И какой же невероятный контраст! Снаружи — каменистая безжизненная пустыня. Внутри — почти что тропические джунгли! Только не дикие, а ухоженные. Деревья, похожие на пальмы, рядами. И совершенно другой, напоенный ароматами, воздух.

Тут и там — аккуратные домики. Совершенно непохоже на мегаполис! А может, плотная застройка где-то в другом месте? Здесь дорога, выходя из тоннеля, ныряла под сень крон, но дальше виднелась внушительных размеров транспортная развязка. Наверное, сам город где-то там. Должны же здесь быть какие-то производства? Да и Ариэль говорила что пропадала в лаборатории — не среди кустов ведь.

— В центре сейчас очень много беженцев, так что мы перебрались в восточный домик, — князь по дороге успевал рассказывать Ариэль последние новости.

Он так и сказал — домик. Байт’клайн, маленький дом.

И не обманул. На дворец правителя крупнейшего княжества домик явно не тянул, скорее дача. Очень похожая на те здания, что строились у нас на югах — белые стены, плоская крыша с большим свесом и узкие окна. Находилась она совсем недалеко от тоннеля, глубоко в местном лесу, на берегу небольшого озера. Неплохо, неплохо. Вот она, местная роскошь: собственное озеро! В котором — я представил ужас маленького Бранда — даже купаться наверняка можно!

Мать Ариэль ждала нас на открытой галерее. Завидев нас, она замерла. Мы перешли на обычный шаг, подходя к дому под присмотром охраны. И тут женщина неожиданно телепортировалась прямо к нам.

— Дохтрке клайн! — воскликнула она!

— Мам! — Ариэль, наплевав на сюрприз, бросилась в объятия матери.

Тут уже они обе, конечно, дали волю чувствам.

— Я сама сейчас разрыдаюсь, — всхлипнула Нага.

А ведь она про свою родню ничего не говорила. И если эта кальдера последняя… Нда… то ей своего грон’хара, получается, и знакомить-то не с кем.

И девчонок в крипторе тоже ждёт тот ещё сюрприз. Я вернул их домой, как обещал.

Вот только дома больше нет.

— Пойдёмте в дом, — размазывая по щекам слёзы, княгиня наконец отстранилась от дочери. — Познакомишь со своими спутниками и всё-всё расскажешь!

— Скоро сядет солнце, — нахмурился князь.

— И что тогда будет? — напрягся я.

— Флигары, — сплюнув, он посмотрел на темнеющее небо. — Прилетают каждый вечер, жрут трупы тех грувлов, что мы отстреливаем в течение дня, иногда залетают за скалы. Днём, если не считать необходимости охотиться для пропитания, ещё ничего. Ночью хуже. Кальдера переполнена, укрытий на всех не хватает.

— Ночь длинна и полна ужасов, — вздохнула княгиня. — Но она ещё не началась! Давайте не будем терять время!

Я меж тем переключился на зрение моих пантер и множества других «питомцев», которых я сегодня выпустил погулять, включая свежий урожай местных рептилий. Что-то изменилось. Грозные твари искали куда спрятаться, даже зарывались в песок. Первые спасённые пассажиры пантер-экспресса всячески маячили Шейре и другим пантерам, явно показывая, что пора убраться с открытой местности.

Последние лучи солнца скользнули по каменистой пустыне, и всё замерло. А уже через несколько секунд хлопанье тысяч кожистых крыльев возвестило о «смене караула».

Пустыня засыпает и просыпается небо.

Те самые летуны, с которыми мы сегодня уже столкнулись.

В голове сам собой созрел план.

— Бротегар, — я повернулся к князю, — мы можем помочь. Вы видели, как расступались перед нами твари!

— Музыка? — усмехнулся он.

— Нет, не только она. У нас с собой отпугиватели. Мы можем создать периметр, который летуны не смогут пересечь.

— Это интересно, — недоверчиво прищурился князь. — Но лучше обсудим это утром. До сих пор мы как-то справлялись, справимся и сегодня. Шони, размести гостей, а нам с Брахсом пора.

Развернувшись, они вместе с сыном отчалили командовать.

— Дорогой, дай ему время узнать тебя получше, — шепнула мне Ариэль по-русски и, взяв за руку, подвела к матери. — Мам, Артём — мой грон’хар. Артём, моя мама, Шони.

— Теперь я вижу, в кого Ариэль такая красавица, — я чуть поклонился немолодой уже, но действительно, без всяких скидок на возраст, удивительно красивой женщине.

А в кого — упрямая… хотелось мне добавить.

— Кажется, сегодня будет длинная ночь, — улыбнулась Шони в ответ. — Вы просто обязаны всё мне рассказать! Вы наверное устали с дороги… будете есть? Правда, у нас сейчас…

— Мам! — остановила её Ариэль. — Всё хорошо! Мы и поесть с собой привезли, не переживай! Да, Артём?

— Да-да, — кивнул я, прислушиваясь меж тем к чуйке.

А она всё больше и больше проявляла признаки недовольства. Как тогда, ещё дома, когда гнала меня в поход в мир Инферно.

И вот сейчас снова проснулась, впилась когтями в сердце и завыла, как городская сирена.

Хотя нет, сирены — это по всей кальдере. Настоящие сирены, предупреждающие об опасности.

«Домик» князя находился на достаточно высоком месте, и даже с земли, если смотреть в направлении озера, просматривалась часть кальдеры. Тысячи огней, хорошо видимых в вечерних сумерках, сейчас гасли один за другим.

Кальдера Фаебракса погружалась во тьму, готовясь к ночному воздушному налёту.