Фильм умельцы из Тайной Канцелярии собрали прямо таки хороший. Добротный такой. Начиная с того дня, когда Ариэль передала в дар Голицыну меч, создатели фильма рассказали всю историю пребывания инферн в нашем мире. И я даже не удивился, когда услышал голос всё той же Кристины за кадром, а потом и в кадре. Похоже, неплохо её Разумовский припахал!

Но фильм был не только и даже не столько об инфернах, сколько рассказывал о большом мире за пределами нашего. То, что раньше считалось уделом сказок и самых смелых научных теорий, теперь перешло в разряд официальной государственной позиции. Следующий шаг — доктрина безопасности, сперва хотя бы в рамках Империи, а там, глядишь, и мира в целом.

И это правильно. Это хорошо. Люди должны увидеть, насколько смешны эти деления на государства на фоне Большой Игры. Костяному Скульптору, к примеру, положить с прибором, где проходит граница той или иной империи, для него все они в равной степени сырьё для поделок.

Лесной пожар, добравшись до муравейника, не вызывает муравьёв на переговоры.

В самом конце фильма пустили кусочек из интервью Голицына двухнедельной давности. Хм… всего две недели, а кажется, будто в прошлом году!

— Наш настоящий враг там — в глубинах эпицентров, в разломах, во множестве других миров.

— Вы сейчас говорите о разломных монстрах?

— Можно ли назвать простым монстром существо, способное командовать армиями и мыслить стратегически?

Кадры интервью сменились записями боёв в мире белкусов, ночного боя в Инферно, вчерашнего прорыва под Коломной. И везде крупным планом — вожаки, ведущие свои клыкастые армии.

— Это уже не монстр, — голос Императора за кадром не оставлял места для двух мнений. — Это разумная, враждебная сила, и это делает её тысячекратно опаснее.

— Вы упомянули «другие миры»… Правильно ли я понимаю, что там есть не только противники, но и союзники? Мы видели инферн, драконов…

— Белкусов, гномов и даже богов, — о, а вот это они добавили, в интервью про богов не было!

— Москва становится центром межмировой дипломатии?

— Об этом пока рано говорить. Но мы над этим работаем.

Фильм закончился, и картинка вернулась в студию прямого эфира.

— Ну а теперь, Ваше Величество? — улыбнулась Кристина, уже здесь в настоящем моменте. — Всё же межмировая дипломатия?

— А куда деваться? — вздохнул Голицын. — Когда я сам с этим впервые столкнулся, у меня тоже был шок. Мир оказался больше, чем мы думали. И в этом большом мире нам нужны союзники.

— Ваше Величество, позвольте вопрос, — Кристина бросила мимолётный взгляд куда-то в сторону от камеры. — Почему вы решили провести эту прямую линию? Вы ведь Император, ваше слово закон. Как вы скажете, так и будет. После заключения практически бескровного мира с Японией — тем более!

— Хочешь откровенности?

— Конечно!

— Решил, что так будет правильно, — Голицын пожал плечами. — Я считаю, мы должны помочь инфернам. Это вопрос выживания для них, и вопрос самосознания для нас. Кто мы, как нация, как вид, если угодно? Куда идём, зачем? И что для нас значит быть человеком?

Император замолчал, и в студии наступила тишина. Только Тесса вполголоса заканчивала перевод для Бротегара и Шони.

— Это серьёзные вопросы, Ваше Величество, — покачала головой Кристина. — И пусть каждый подумает над ними самостоятельно. А пока что у нас вопросы от телезрителей. Прошу, следующий звонок.

— Эдуард Михайлович Стрельников, архитектор, город Владимир. Ваше Величество, добрый вечер. Мой вопрос с инфернами не связан, но, так сказать, пользуясь случаем… Я тридцать лет строю дома. И меня с некоторых пор вот что беспокоит. По нормативам наш регион считается сейсмически стабильным, и здания мы на серьёзные толчки не считаем. Но что если этот, как вы выразились, тихий и спокойный Коломенский эпицентр вдруг тряхнёт? Владимир, Коломна, Гусь-Хрустальный, Рязань — это ведь всё на обычных фундаментах. Может, пересмотреть нормы?

— Спасибо, Эдуард Михайлович, — Голицын показал в камеру большой палец. — Как вы понимаете, я не специалист. Разве что тряхнуть могу, как владеющий магией земли. Давайте ваш вопрос переадресуем… В общем, считайте, что я дал секретарю поручение разобраться, кто должен такие вопросы рассматривать. Завтра вам позвонят, и вы все свои соображения расскажете.

— Благодарю, Ваше Величество, — Стрельников, судя по тону, остался очень доволен.

Хм… А вопрос серьёзнее, чем кажется. Может ли эпицентр тряхнуть? Ещё как может. Это же эпицентр!

— Василий Егорович Сидорчук, — представился следующий позвонивший, — водитель автобуса. Ваше Величество, простите за прямоту, но я вот чего не пойму. Вы говорите, там помощь нужна — продукты, техника, оружие. А у нас тут на районе дорогу пять лет починить не могут, у меня пассажиры на ухабах по всему салону летают. Скорую к матери в село вызывали, так она на следующий день только приехала, когда она уже по огороду бегала. Они нам кто вообще, эти инферны? Нам что, своих проблем не хватает?

— Хватает, Василий Егорович, — вздохнул Голицын. — И у каждой такой проблемы наверняка есть фамилия и должность ответственного. Конкретного человека, кто должен был организовать своевременный ремонт дороги, наладить работу скорой помощи. Как считаете?

— Так… Если у нас не получается…

— Вот у вас, Василий Егорович, получается по маршруту автобус водить?

— Никто не жаловался! — воскликнул Сидорчук с гордостью в голосе.

— Значит, со своей работой вы справляетесь. А кто-то со своей не очень. При этом у Империи ресурсы есть. И на дорогу, и на то, чтобы скорая вовремя приезжала. Но кто-то в вашем районе, видимо, считает, что достаточно занимать должность, а работать необязательно, и так сойдёт. И что, мне прикажете за каждым чиновником следить? Или вы сами до прокуратуры дойти можете, потребовать проверить?

— Так там граф у нас всем заправляет… Весь район евоный…

— Титул, Василий Егорович, права нарушать законы, как и манкировать своими обязанностями, никому не даёт, даже на своей земле. Империя титул как дала, так может и отнять. Прокуратуре же до титулов и вовсе дела нет. А ещё Тайная канцелярия имеется, на случай, если прокурорские что-то не так поймут.

— Так оно, Ваше Величество…

Голицын упёрся взглядом в экран, даже вперёд подался.

— Есть у вас на районе мужики с яйцами, кому не слабо пойти и требование написать? Или без няньки никак не справитесь? Ммм?

— Справимся, Ваше Величество! Справимся!

Ещё бы они теперь не справились! Да и граф оборзевший, или кто там, и прокурорские теперь спать не лягут. Хотя… А ведь город-то продуманный водитель не назвал! Чтоб не палиться что ли? Так звонки кто принимают, они досье наверняка перед глазами имеют ещё до того как трубку снять. Впрочем, так даже лучше. Сколько таких графов по стране? Теперь каждый за собой грехи подсчитывать пойдёт, глядишь, где-то и дорогу отремонтируют, чтобы карму почистить.

— Вот и отлично, справляйтесь, — одобрительно кивнул Голицын и повернулся к ведущей. — Знаете, Кристина, мне тут вдруг кое-что вспомнилось. Ацтекская империя ведь объявление войны не отзывала. И мы, нравится вам или нет, всё ещё в состоянии войны. Да, скорее формально. Но по условиям военного времени наказания за все нарушения значительно строже.

— Ваше Величество, — Кристина глянула на Императора укоризненно. — Ну что вы такое говорите!

— Да, ты права, — Голицын чуть сконфуженно улыбнулся, ровно настолько, чтобы телезрители поверили. — Очень надеюсь, что мне ни разу не придётся об этой норме вспомнить. Следующий вопрос.

— Елена Сергеевна Попова, учительница начальных классов, Коломна. Добрый вечер, Ваше Величество. Вы говорите Коломенский эпицентр тихий и спокойный, а позапрошлой ночью вон что творилось. В четыре часа проснулись от взрывов, на севере небо всё в огне, потом ещё сирены завыли, откуда-то из-за города ракетами в сторону эпицентра стреляли, и всё это минут сорок не прекращалось! А вы говорите спокойный эпицентр!

— Мы уже сделали выводы по этому прорыву, Елена Сергеевна. Военные останутся на своих позициях столько, сколько понадобится. Они уже получили усиление, как в технике, так и в личной силе. Так что спите спокойно.

— Спасибо, Ваше Величество, да вот как-то не спится теперь. Но если после одного ночного налёта сон пропадает, то каково тем, кто так уже несколько месяцев живёт? Это же ужас!

— Бротегар, как вам спится по ночам? — Император повернулся к князю.

— Тот, кто не хочет стать закуской, спит днём, — пожал плечами тот.

— Ночь темна и полна ужасов, — вздохнула Шони.

— Спасибо, Елена Сергеевна, — подхватила Кристина. — А у нас следующий звонок.

— Тамара Викторовна Авдеенко, вдова егеря, из Твери. Дмитрий Михайлович, простите, если скажу что-то не то! У меня сын одарённый, в отца пошёл. Тот два года как в жёлтом разломе сгинул, меня с тремя детьми оставил. Старшему шестнадцать, и он как с ума сошёл. На всю стену плакат «Четыре егеря» висит. Спит и видит, как в егерский корпус поступит! А вы сейчас показываете — пайки урезаны, кровь на дорогах, мир гибнет… Он же теперь ещё сильнее туда рваться будет, геройствовать! Скажите вы им всем, мальчишкам этим, что это не игра! Что там убивают! Пусть хоть вас послушает!

Голицын внимательно выслушал, переглянулся с Бротегаром, а потом пристально посмотрел в камеру.

— Мальчишки, да и девчонки тоже, юноши и девушки, и те, в ком только проснулся дар. Тамара Викторовна, к сожалению, права. Там убивают. Калечат, бывает, так, что медицина оказывается бессильна, и не только тело, но и душу. Медианная продолжительность карьеры егеря — полсотни разломов. Бывает, гибнут даже в учебных. Вот только… — Император горько усмехнулся, — кроме вас некому. Если мы не пойдём в разлом и не закроем его — он прорвётся, и твари придут в наши дома. Дар дан вам для того, чтобы вы могли защитить тех, у кого его нет.

— Вот спасибо, Ваше Величество! — в сердцах выпалила женщина.

— А чего вы ожидали, Тамара Викторовна? — удивился Голицын. — У меня самого двое детей в егерях, им обоим двадцати ещё даже нет. Да и старший в Йеллоустоуне в своё время положенный год отслужил, как и я сам когда-то. Вы думали, я скажу «не ходите, дети, в Африку гулять»? Хорошо, останутся они дома. А кто пойдёт? Все мы чьи-то дети, и как отец я вас отлично понимаю. Когда Аня с Володей подались к Артёму в ученики, я рвал и метал, чуть дворец не спалил. Но такова жизнь, Тамара Викторовна. Простите, но исполнить вашу просьбу я не могу, как бы мне ни хотелось.

Ариэль перегнулась через меня, чтобы ткнуть Аню в бок.

— Отец твой сегодня в ударе!

— Два раза уже на пульсометр смотрел, — ответила та. — Надеюсь, студия застрахована.

— О, Дмитрий Михайлович в гневе может дать огоньку, — хохотнула Ариэль.

— Разумовский тоже не дурак, — заметил я. — Думаю, следующий звонок будет позитивным, чтобы Его Величество остыл.

Но Император и правда хорош! Ему и Кристина не нужна, он сам себе ведущий, вон как отжигает!

— Илья Сергеевич Сазонов, в прошлом егерь, сейчас владею небольшой транспортной компанией, город Тула, — представился следующий позвонивший. — Ваше Величество, вы вот сейчас про службу очень хорошо сказали. Ещё страшнее отправлять своих детей, когда сам видел, как гибнут товарищи.

— Да, Илья Сергеевич, так и есть, — вздохнул Голицын, заметно успокоившись.

— Но я не по этому поводу звоню. Козья тропа она ведь через разлом проходит, не так ли?

— Всё так. Вход по одному, максимум по двое, все грузы в руках или на спине.

— Вот! А я же помню это ощущение, когда в разлом входишь — как будто тебя кидает куда-то. Так зачем туда-сюда ходить? Можно просто ящики кидать! Мы у себя на складе машину кузовом на транспортёр… наезжаем, и совсем вручную только самое хрупкое грузим. А так на ленту кидаем, мужики в кузове ловят и раскладывают как надо, а машина отъезжает потихоньку. Так может, и через разлом так же? На этой стороне — транспортёрная лента, быстрая, чтоб с разгону выкидывала, на той — простой жёлоб из нержавейки, как детская горка. Если ящиками кидать, то куда он, ящик-то, денется?

Император пару секунд соображал, а потом ни слова не говоря, достал из кармана телефон и набрал какой-то номер.

Оказалось, мой.

— Сработает? — спросил Дмитрий Михайлович односложно.

— Конечно, — уверенно ответил я. — Было дело, я так цистерну спирта через окно разлома перелил.

— А подбирал как? — заинтересовался Голицын.

— Ямку выкопал и плёнку постелил, — хмыкнул я. — Не оставлять же спирт в разломе!

— И то верно.

Император отключился, и тут же продолжил на камеру.

— Спасибо, Илья Сергеевич, идея отличная, и мы её обязательно используем. Мой эксперт подтвердил, она точно сработает. Будут ещё идеи — пишите, вам сейчас подскажут куда, не кладите трубку.

— Да я бы и в транспортировке поучаствовал!

— Прекрасно! — кивнул Голицын. — Уверен, не только вы. И мы обязательно расскажем, куда обращаться, сразу, как только организуем! Мы же сами только сегодня утром обо всём этом узнали. Так что сегодня кому-то предстоит бессонная ночь!

Дальше несколько звонков было от желающих так или иначе поучаствовать.

Звонил майор, артиллерист в отставке, последние десять лет прослуживший инструктором. Вызвался добровольцем. Обучать инферн обращению с нашим оружием. Голицын спросил его, готов ли он отправиться вот-прямо-сейчас. В итоге постановил, что назавтра после обеда районный военкомат в Москве будет ждать всех желающих. То-то в военкомате утром удивятся! А может уже удивились…

Звонили мужики, целая бригада со своей тяжёлой техникой, собравшаяся у кого-то из них дома «культурно отдохнуть». Мол, зима, работы нет, опухли уже от отдыха, жёны только рады будут, если мужья куда-нибудь свалят, хоть за идею, лишь бы дома под ногами не путались. Голицын поулыбался, пообещал, что если подходящая работа будет, про них про первых вспомнят.

Потом позвонил какой-то мальчишка. Спрашивал, правда ли Чип говорящий, и очень расстроился, узнав, что говорить по-человечески у белкусов только императрица может, потому что когда их богиня им дары раздавала, Чип плохие вещи про себя думал, и ему дар человеческой речи не достался, чтоб не сквернословил. А пацан такой: «Вы видели богиню белкусов?» А Голицын в ответ: «Вот это, дружок, уже государственная тайна! А у тебя допуска нет! Подрасти ещё немного надо и отучиться». Если после такого по стране успеваемость в школах повысится — я не удивлюсь.

И только в конце Разумовский запустил действительно важное.

— Геннадий Ильич Сметанин, мастер на железной дороге, Рязань. Ваше Величество, слушаю вас, и всё понятно — еда, оружие, патроны. Сегодня поможем. И завтра поможем. А дальше что? Мир-то у них гибнет.

— Не знаю пока, Геннадий Ильич, что дальше, — нахмурился Голицын. — Ситуация беспрецедентная, сами понимаете. И на нас свалилась, как снег на голову. Нет пока никакого плана, и идей тоже нет. Гуманитарная помощь и поставки оружия — это то, что нужно прямо сейчас. А дальше будет день — будет и пища. Выиграем время и будем думать.

— Раиса Степановна Кулагина, Иваново, мать пятерых детей. Ваше Величество, а чего думать-то? Разве девушки в Коломне плохо себя показали? В Арапахо отличились, награды получили, в каких-то безобразиях никто замешан не был, так ведь?

— Всё так, Раиса Степановна, — согласился Император.

— Ну так и давайте инферн к нам! Что их, так много, что у нас места не хватит?

— Точно подсчитать не представляется возможным, но сейчас в кальдере Фаэбракса их меньше, чем жителей Москвы, — ответил Император нейтральным тоном. — Это всё, что осталось от целой цивилизации.

Женщина на секунду замолчала, видимо, немного иной масштаб себе представляла.

— Там ведь, наверное, не только воины, да? — осторожно спросила она.

— Конечно. Опять же, точных демографических данных у нас нет, но вы видели видеозапись. Воины, к сожалению, гибнут первыми.

Тут Голицын мягко срезал на повороте, не уточнив, что основное население кальдеры сейчас это женщины, дети и подростки. Рано повзрослевшие, но тем не менее. Трудоспособного населения — меньше половины, а воинов и в самом деле, осталось мало — с каждым ночным налётом их становилось всё меньше. Но зато выжившие воины — самые закалённые!

— Дмитрий Михайлович, — Раиса Степановна явственно всхлипнула, — Ваше Величество, давайте хотя бы детей к нам вывезем? А потом пусть умные головы думают, что можно сделать. Нельзя же просто так сидеть и смотреть, как люди гибнут!

Вот ведь, Разумовский! Приберёг под конец эфира самую эмоционально заряженную! Впрочем, не удивлюсь, если этот звонок подставной, и Раиса Степановна на самом деле не из Иваново, а из Москвы, из Тайной Канцелярии.

— Вы предлагаете эвакуацию, Раиса Степановна? — Голицын откинулся в кресле, глядя в камеру.

— Я??? Наверное… я не знаю, не думала… наверное, да…

Голос её звучал всё тише. Чёрт, ну если это подсадная утка, то женщина просто изумительная актриса. А если звонок реальный, то Раиса Степановна эта сейчас, надо полагать, знатно прифигела с того, что предложила, и что именно она это сказала вслух.

— Кристина, мы можем устроить голосование прямо сейчас, в прямом эфире? — повернулся Император к ведущей.

Мне захотелось встать и аплодировать стоя. Ну конечно мы можем устроить голосование! О чём речь?

— Да, у нас есть номера для приёма сообщений и программа для учёта голосов, — кивнула Кристина.

Ещё бы им не быть!

— Тогда… — Голицын посмотрел в камеру, и оператор взял крупный план. — Дорогие сограждане, я прошу вас высказаться. Я хочу знать ваше мнение. Эвакуация по мере возможности, помощь оружием и едой или пусть инферны сами со своими проблемами разбираются? Как вы считаете?

На экране появились три варианта для голосования, и уже через несколько секунд счётчики на всех трёх начали расти, всё быстрее и быстрее. И в принципе, пока что голоса разделились примерно поровну.

Но в этот момент Его Величеству позвонили. Хм… а ведь его прямой номер не так много людей знает, надо полагать. И вряд ли это Анастасия Борисовна беспокоится, ждать ли мужа к ужину.

Голицын принял звонок и прижал телефон к уху.

— У меня прямой эфир… А, ты тоже смотришь?.. Хм… Хорошо.

Он поднёс телефон к петличному микрофону и нажал кнопку на экране.

— Его Величество, Император Поднебесной, Чжао Юньлунь, — представил он собеседника телезрителям.

— Приветствую князя Бротегара, Шони, граждан Российской Империи, — почти без акцента поздоровался китаец. — Дмитрий, старый друг, почему я узнаю такие новости вот так? Про драконов из телевизора узнал, теперь всё это?

— Прямо сейчас МИД готовит информационные пакеты, — улыбнулся Голицын.

— К чему эти церемонии? Ты мог просто позвонить, — Чжао вздохнул. — Но это неважно. Звоню сказать, что Китай с Россией. Что бы ни понадобилось, если это в наших силах. Еда, оружие, боеприпасы, техника, люди. Просто позвони.

— Ты сейчас серьёзно? — Император посмотрел на экран телефона, и, похоже, его удивление было неподдельным.

— Трон Поднебесной не просто так называется Драконьим, — заговорил Чжао после паузы. — Дракон пробудился, Дмитрий. И он пойдёт за тем, кто объединяет миры.

— Я понял тебя, брат, — Голицын склонил голову. — Прости, у меня ещё звонок.

— Помни, просто позвони! — Чжао отключился.

— Её Величество Императрица Японии, Киндзё Тэнно Махиро, — Голицын озадаченно развёл руками. — Тоже громкую связь? Хорошо…

— Япония с Россией, Дмитрий, — без предисловий объявила Махиро. — Марэбито и Лекса-о-ками могут рассчитывать на нас.

Счётчики голосов на экране меж тем сменились полосками с процентным соотношением. 45% за эвакуацию, 37% за помощь и 18% не вмешиваться.

Что ж, уже неплохо.

А Голицыну меж тем звонили на телефон всё новые и новые главы государств. Такое впечатление, что монархи соревновались, кто первым дозвонится. Говорили на русском, кто-то общался через переводчика, но общий посыл у всех был одинаковым. Незапланированные звонки Чжао и Махиро как будто прорвали плотину. Император уже не спрашивал про громкую связь, она просто не выключалась. После десятого звонка он попросил коллег сжалиться, и тогда его завалили сообщениями, которые Дмитрий Михайлович зачитал вслух.

— Простите, коллеги, до кого не дошёл, — склонил он голову, глядя в камеру. — Я просто не ожидал… Это, без малейшего преувеличения, исторический момент, сравнимый по важности только с образованием Йеллоустоунской коалиции. Нет, даже важнее. Коалиция всё же создана для защиты и выживания. Никогда прежде в нашей истории не было случая, чтобы всё человечество объединилось для помощи кому-то. Очень символично, что это произошло накануне Нового года. Мы сейчас, простите мне эту высокопарность, открываем новую эру!

Тут со своих кресел поднялись инферны. Бротегар, Шони, а вслед за ними и Тесса. Бротегар наклонился к Тессе и что-то спросил у неё, зажав рукой микрофон. Та ответила.

Бротегар выпрямился, взяв меч в левую руку, а правой ударил себя в грудь.

— Бла-хо-да-рью льютей Семли, — старательно выговорил он, глядя в камеру.

И поклонился, глубоко и почтительно, не теряя, впрочем, достоинства. А вслед за ним — Шони и Тесса. У обеих глаза были на мокром месте, как впрочем и у моих красавиц. Слева от меня наматывала сопли на кулаки Ариэль, справа Аня.

— Ваша Светлость, — Полина, смотревшая прямую линию вместе с нами, повернулась ко мне, — у меня есть идея, как это сделать. Причём сделать красиво.

Я посмотрел на результаты голосования. 54% за эвакуацию и всего 7% против вмешательства. Интересно, сильно Разумовский счётчик подкрутил? Впрочем, после звонков, в нарушение всех мыслимых протоколов, правителей со всего света это уже и неважно.

— Даже не сомневался, что ты придумаешь, — кивнул я Полине.