Глава 5

Поначалу было тревожно. Давали о себе знать недавние воспоминания. Постоянно ждал появления кого-то из местных жителей. Мог вернуться волк, или медведь вздумает поинтересоваться, кто тут такой наглый бродит. И вообще, мне городскому жителю в местах, где нет не то что тротуаров и фонарей, но даже мусора, было не совсем уютно. И все же постепенно очарование леса захватывало меня, а мелкие неудобства передвижения постепенно сглаживались. Сквозь кроны деревьев временами пробивались лучи солнца, подбадривая меня косыми колоннами света и солнечными зайчиками. В общем, постепенно свыкся и перестал оглядываться на каждом шагу. От этого и скорость передвижение серьезно выросла, да и спотыкался меньше. Оказывается, и по такой неровной поверхности можно идти очень даже уверенно, не цепляясь ногами за каждый корень. Наверное, сработала какая-то генетическая память.

К моему удивлению, идти пришлось не так уж долго. Где-то через полчаса птушка завела меня в самые настоящие дебри, где видимость была как в пасмурную погоду, а световые зайчики не заглядывали никогда. Я немного напрягся, но через пару минут мы оказались на большой поляне, и тут света хватало с избытком. Казалось, небесное светило с любопытством заглядывало в это необычное место. Больше всего впечатляли три высохших дуба. Точнее, это были полусгнившие остовы, один из которых серьезно обгорел. Возможно, пострадал от молнии. Даже тени от исполинских стволов были обширными; боюсь даже представить, что здесь было, когда эти деревья имели нормальную, покрытую листьями крону. Судя по относительно молодым деревьям по периметру поляны, когда-то очень давно гигантские дубы вытеснили всех конкурентов на солидное расстояние.

Печальное зрелище, и вполне понятно, почему лешему так хотелось, чтобы здесь снова росли дубы-великаны. Честно говоря, в этот момент я разделял его желание. Ну, раз такое дело, нужно исправлять ситуацию. Я начал осматриваться в поисках места, где можно вырыть ямку. Чисто из-за симметрии напрашивался геометрический центр между тремя мертвыми деревьями, но у лешего были свои резоны. Птушка промелькнула надо мной, чуть задев кепку крылом, и уселась не в центре поляны, а посредине воображаемой линии между двумя древними гигантами. Чисто логически напрашивался вывод, что леший хочет возобновить этот треугольник. Правда, не факт, что сможет. Желудей-то у меня только два. Хотя откуда мне знать, может подойдут плоды, которые вырастут на первенце?

Впрочем, решать не мне, так что я зашагал к птичке, которая для наглядности пару раз ковырнула клювом землю. Я не стал устраивать особых церемоний, вынул из рюкзака топорик и вырубил в грунте изрядную ямку. Затем поместил в нее желудь. Засыпал грунтом и, повинуясь какому-то наитию, вылил сверху оставшуюся в бутылке воду. Поступок глупый, ведь неизвестно, сколько еще бродить по лесу.

Деревья вокруг поляны вдруг зашумели. Кажется, леший оценил мой широкий жест. Словно в подтверждение этого минут через десять птушка вывела меня к лесному роднику. Там я от души напился и набрал полную бутылку. Конечно, подумал о всяких микробах, но отмахнулся от этой мысли как от назойливой мухи. Родник бил прямо из земли, и всякой химической гадости здесь взяться неоткуда. Да и вода была необычайно вкусной. Возможно, из-за жажды или сравнения с магазинной, но казалось, что выпитое придало сил. После всего пережитого не удивлюсь, если она окажется какой-то живой. Вон какие сочные травы растут на берегах родника и кусты с ярко-зелеными листьями. Да и разных цветочков вокруг как-то многовато. Внезапно подумалось: не магическим ли дурманом меня попотчевал лесной хозяин? Но я быстро отогнал эту мысль. Сил прибавилось, настроение улучшилось – чего мне еще нужно? Не считать же глюками обострившееся восприятие цветов. Единорогов с феями не вижу, и ладно.

Дальнейшее передвижение по лесу вообще напоминал прогулку по парку. И ведь места явно нехоженые. Птушка словно намеренно огибала самые заросшие участки и овраги. Это обнадеживало. Впрочем, кто его знает эту нечисть лесную. Шустрая птичка в любой момент могла превратиться в коллегу того самого Сусанина. Мы с лешим вроде договорились, но мало ли какие нюансы я упустил. Даже в таком хорошем настроении настороженность не отпускала. Даже с Колываном все далеко не просто, а леший наверняка куда более непредсказуемая и дикая нечисть.

Увы, сказки о том, что хозяин леса может открывать короткие тропки, оказались сказками, или же я пока не заслужил подобных чудес. Так что пришлось топать ножками почти три часа. Впрочем, благодаря волшебной водичке совершенно не устал и вообще неплохо так отдохнул во время эдакого променада. А вот кое-кому в лесу было далеко не так уютно, как мне.

То, что мы почти у цели, я определил по изменившемуся поведению птушки. Она перестала выбирать удобные места и снова повела меня в густые дебри. Двигаться стало совсем тяжело. Приходилось пробираться сквозь густо растущие ветки, многие из которых были колючими. Настроение немного подпортилось, но мое недовольство мигом смыл послышавшийся впереди жалобный писк. Я начал продираться вперед с удвоенной силой.

В итоге нашел мальчика лет пяти, не больше. Он был одет в майку и трусы, с одной галошей не по размеру на ноге. Если бы не явно взрослая куртка, ребенок уже замерз бы насмерть. А так сжался комочком и влез в куртку, как моллюск в раковину. Выглядывала лишь голова. Ребенок был весь перемазан грязью, в волосах застряли ветки, а лицо и лодыжки выглядели пугающе синими.

Мальчик еще раз тихо пискнул. Как я вообще услышал этот тихий звук? Похоже, леший пуганул ребенка, чтобы тот подал голос. Способ варварский, но действенный. Можно было бы обозлиться на лесного духа, но Колыван прав – откуда у лешего могло взяться сострадание к людям? Дубы он любит, вот эту птушку и другую живность тоже, а мы для него чужаки и вредители.

Видя, что мальчик не особо реагирует, я поднял его на руки и начал пробираться обратно к менее заросшему участку леса. Проведенная в холоде ночь не могла не сказать на здоровье ребенка, так что нужно срочно доставить его хотя бы до поселкового фельдшера. Куда идти, я знал, точнее, это было известно птушке. Причем то ли леший надоумил, то ли сама птичка оказалась сообразительной, но повела она меня не в сторону деревне, а на голоса людей, которые я смог различить лишь минут через десять. А когда услышал, устало прислонился к дереву и заорал:

– Ау! Сюда!

Перекрикивавшийся вдали народ тут же возбудился, голоса усилились вместе с треском веток и топотом ног. Через пару минут из-за деревьев выскочил крупный мужик с придавленной кепкой копной рыжих волос на голове. Он тут же наставил на меня ружье и заорал:

– А ну брось дите!

Тупое требование как в плане безопасности мальчика, так и моей собственной.

– Мужик, осторожнее. Не дай бог пальнешь.

– Брось дите, маньячина! – заорал рыжий, продолжая тыкать в мою сторону стволом.

Мало того, из леса выбежали другие охотники и тоже взяли меня на прицел. Я, конечно, испугался, но больше разозлился. Кто знает, чем бы все это закончилось, но тут прибежал невысокий крепкий мужик лет пятидесяти в милицейской форме с пистолетом в руке.

– Что тут твориться?! Виктор, ты чего орешь? Убери ружье. Не видишь, что он безоружен?

– Этот урод вчера по поселку шатался и наверняка ночью украл Леньку! – не унимался рыжий.

– Разберемся, – жестко сказал, скорее всего, участковый и добавил приказным тоном: – Убери ружье!

Убедившись, что приказ выполнен, милиционер повернулся ко мне:

– Ты откуда такой взялся?

Я облегченно вздохнул, потому что в меня уже никто не целился, но тут же навалилось раздражение:

– Может, все-таки сначала отправим ребенка к врачу?

Ответить милиционер не успел, потому что немного успокоившаяся обстановка снова напряглась из-за появления растрепанной женщины с безумными глазами:

– Ленечка! – закричала она и кинулась ко мне.

Я благоразумно протянул матери ребенка. Она вцепилась в сына и, прижав его к себе, тут же без сил осела на покрытую листьями землю. Хорошо, что нашлась еще парочка женщин поспокойнее, и они куда-то уволокли обоих, надеюсь, к врачу или хотя бы к транспорту. Лес вокруг меня начал наполняться людьми, я прямо пятой точкой почуял, что дело идет к хорошо известному всем историкам явлению – суду Линча. И присутствие тут участкового мне не сильно поможет. Он сам смотрит на меня волком. О том, как бы я повел себя на их месте, как-то не думалось, да и вообще думалось сложновато. Лишь почему-то вспомнилось изречение Оскара Уайльда: «Ни одно доброе дело не останется безнаказанным».

– Ты кто такой и откуда взялся? – строго спросил милиционер.

– Вы уверены, что сейчас время для разговоров? Может, сначала поищем второго пропавшего?

Я судорожно заозирался, боясь, что птушка испугалась и улетела, но она оказалась то ли очень смелой, то ли не очень умной и сидела на ветке дерева неподалеку, с интересом наблюдая за происходящим. Участковый с недобрым прищуром посмотрел мне в глаза и сказал:

– Ты понимаешь, что если я сейчас просто отвернусь, то мигом станешь без вести пропавшим?

О, я это прекрасно понимал, но вместо страха навалилось густо замешенное на злости раздражение:

– Хорошо. Слушай, раз не терпится. Я учитель-историк. Приехал к вам с целью изучения древнего языческого капища на предмет проведение здесь школьных экскурсий. Если хочешь, позвони директору моей школы. Когда я приехал, то встретил в селе лишь одного деда, скорее всего, папашу вот этого, – ткнул я пальцем в рыжего здоровяка. – Он сказал, что все сильно заняты, и отправил меня с внуком на мотоцикле куда-то в лес. Там малец что-то эдакое прокричал, принеся меня в жертву лешему.

– Какому лешему? – с какой-то странной злостью перебил меня участковый.

– А у вас их несколько? – с не меньшей яростью ответил я.

Народ вокруг притих. Похоже, умом они в нечисть не верили, но, даже не веря, боялись до дрожи.

– Очень злому лешему! – продолжил я яростную отповедь. – Как мне удалось выкрутиться и чем заплатить за жизнь, не ваше дело. Нужно было просто свалить отсюда куда подальше, но решил погеройствовать и похлопотал за ваших потеряшек. Вон там на ветке сидит птичка, которая привела меня к мальчику. Будете тупить, она улетит, и фиг вы найдете своего односельчанина, даже если распнете меня на ближайшей осине. Ну что, капитан, как тебе такой ответ?

– Бред, – выдавил он из себя.

– Согласен, – не стал упираться я и предложил ему кое-что привычное для мента. – А давай выслушаем свидетеля?

– Какого свидетеля? – не понял участковый.

Народ вокруг все так же безмолвствовал, с напряженным интересом наблюдая за происходящим.

– Не знаю, как зовут, но вы ищете его уже два дня. Причем заметь, капитан, когда все началось, меня тут и близко не было. Ну так как, искать мне его или сами справитесь?

Выступать на публику, причем порой крайне капризную, я умел. Так что нужного эффекта добился без проблем.

– Ищи, – раздраженно сказал участковый.

Я снова отыскал взглядом птушку и пошел к ней.

– Ну, давай, милая, не подведи, – прошептал я скорее самому себе.

Птичка, словно понимая, чирикнула и сорвалась с ветки. Дальше все пошло по прежнему сценарию, за исключением того, что за моей спиной угрюмо топала целая толпа.

Для взрослого и наверняка знакомого с лесом человека леший придумал ловушку посерьезнее, чем просто густые заросли. Это был старый бурелом. Пришлось даже перелезать через поваленные деревья, и чем дальше, тем мрачнее становилась обстановка. Когда начался пологий спуск, шедший сразу за мной, так и не спрятавший пистолет участковый все-таки не выдержал:

– Эй, как там тебя!

– Алексей Степанович, – раздраженно представился я, повернувшись к милиционеру. – Что случилось?

– Ты куда нас ведешь?

– Слушай, капитан, – устало вздохнул я, – не заставляй меня повторять еще раз весь этот бред. Я иду за птичкой, которая показывает дорогу к пропавшему человеку.

– На кой ляд Никите соваться в Гнилую балку?

– А мне откуда знать?! Я не знаю вашего Никиту, а о балке, тем более гнилой, слышу в первый раз. Капитан, давай найдем этого бестолкового ягодники или грибника, кем бы он там ни был, и разойдемся по-хорошему.

– Никита опытный охотник, а по-хорошему у нас не получится, – не стал мне подыгрывать участковый. – Очень похоже, что ты хочешь завести нас в дебри и сбежать.

Ну вот что с ним делать? Этот упертый мужик утомил меня больше, чем все предыдущие приключения в этом проклятом лесу.

– Капитан, включи мозги. Я же как-то нашел мальца и мужика найду.

– Это если ты Леньку сам не украл.

Меня аж затрясло от бессильной ярости, хотя участкового можно понять. Местечко действительно слегка инфернальное, вон деревенские как сильно отстали, потому и капитан напрягся, вспомнив все инсинуации рыжего. В такой обстановке даже лютый бред покажется правдоподобным. Терпение у всех, включая меня, было на грани, но первым оно лопнуло все же у лешего. Деревья вокруг нас заскрипели, и вдобавок послышатся знакомый протяжный то ли вой, то ли гудение, которым леший отвечал домовому. Прозвучавший так близко, этот звук впечатлил даже меня, что уж говорить о деревенских. Поотставшая толпа тревожно загомонила и ломанулась обратно. А вот участковый, нужно отдать ему должное, только посерел лицом и чуток присел, но ствол от меня не отвел. Спасибо хоть не пальнул с перепугу. Но самое главное, что выступление лешего прервало нашу перепалку. В наступившей, как говорится, оглушающей тишине послышался хриплый, явно на пределе сил крик мужчины. Звучал он слабо, но мы оба услышали.

– Доволен? – злобно прошипел на я капитана, говорить слишком громко почему-то не хотелось. – Птичка улетела, так что придется искать самим, пока ваш односельчанин не подох там. Идешь?

Участковый смотрел на меня ошалелыми глазами, но у него в голове что-то сложилось, и он убрал пистолет в кобуру.

– Пошли.

Похоже, он узнал голос, да и страх служивого человека быстро развеялся. Возможно, леший не стал никому морочить голову, а просто подал голос.

Уклон стал резче, почва под ногами – влажнее. На дне балки вообще какое-то месиво из грязи и прелых листьев, в котором посреди изломанных веток давно упавшего дерева и застрял, как муха в паутине, человек. Даже боюсь представить, что пережил этот недавно вышедший из юношеского возраста мужик за почти двое суток. Одежда у него была добротная, но вся перемазанная, и вообще он выглядел как выбравшийся из болота черт. Глаза потеряшки были ошалелыми, но из них так и не пропал упрямый блеск. К этому блеску добавилась робкая радость, когда он рассмотрел, кто к нему пришел.

– Митрич? – прохрипел потеряшка, глядя на участкового.

Казалось, он не верил, что это не галлюцинация. Бог знает, сколько таких видений ему пришлось пережить за две ночи. Мы с милиционером быстро помогли бедолаге выбраться из кажущейся не такой уж крепкой ловушки. Вон даже капитан раздражительно проворчал:

– И чего ты здесь сидел? Почему не выбирался наверх?

– Не знаю, Митрич. Как только начинал шевелиться, такое наваливалось! Правую руку с левой путал, да еще и ногу подвернул, – словно не веря самому себе, пробормотал постепенно приходивший в себя человек.

Участковый недоверчиво хмыкнул, а вот я прекрасно понимал бедолагу. Сам подобное пережил, хоть и не в таких масштабах. Карабкаться наверх было трудно, но мы справились, правда радость моя продлилась недолго. Как только добрались до людей, пошел галдеж и долгие разборки, в которых меня поддержал лишь спасенный Никита, но его мало кто слушал. Участковый пока придерживался нейтралитета. Больше всех ярился рыжий Виктор.

– Какой леший?! – перечил он спасенному. – Вот этот колдун и заморочил тебя! А затем сына украл! Сжечь его!

– Ты, Виктор, не перегибай, – тут же всполошился участковый.

Да и я от себя добавил, не желая мириться с ролью безмолвного подозреваемого:

– Значит, в лешего ты не веришь, хотя бежал от него аж лес трещал, а в колдунов веришь! Может, потому, что отец твой как раз колдун и есть? Капитан, ты спроси у сыночка этого недоделанного инквизитора, что там кричал пацан, бросив меня в лесу. Ох не русские то были слова и не белорусские.

Народ снова загудел, теперь направив свои взоры на рыжего. Впечатлительная, однако, публика. И доверчивая. Похоже, репутация у старого пенька в селе не самая положительная. Участковый встрепенулся и начал командовать:

– Помогите Никите, а этого я забираю с собой для проведения дознания.

Как только мы отошли подальше от все еще волнующийся группы людей, участковый достал рацию, с кем-то связался, а затем потребовал у меня документы и телефон Зинаиды Захаровны. Связь в этой части леса имелась, и дозвонился он быстро. Похоже, Зиза наговорила капитану много интересного, и его отношение ко мне смягчилось.

По лесу пришлось пройти не больше километра, а затем к нам подъехал милицейский уазик с юношей за рулем. Наручники на меня надевать никто не стал – просто посадили на заднее сиденье. Да и в участок не повезли. Представившийся Антоном Дмитриевичем милиционер пригласил к себе домой. Дело шло к вечеру, и всем нужно было отдохнуть. Да и поесть не помешает. Не думаю, что его убедили мои откровения или разговор с директрисой но, похоже, у всего происходящего была изрядная предыстория.

Жил участковый вдовцом-бобылем, так что ужинали мы яичницей с салом да под ядреный самогон. День был ой каким непростым, так что развезло меня быстро, вот тут этот хитрован и начал задавать вопросы:

– А если честно, Алексей Степаныч, ты на кой в наши гребеня полез? Что тебе тут нужно?

– Так я же уже объяснял. Капище хотел посмотреть, – держался я прежней линии, хоть язык уже заплетался.

– Да какое там капище?! – возмутился тоже немного хмельной милиционер. – На Ведьмином валу, что ли? Так нету там ничего, кроме нечисти всякой.

– Во! – поймал я его на слове. – Капища действительно нет, а нечисть точно есть.

– Ты опять за старое?! Я для красного словца про нечисть ляпнул. Просто место дурное. Может, газы какие с болота ветер приносит.

– Нет там газов. Есть Добрыня и Колыван. Леший есть.

Говорил я уже с трудом и, кажется, начал выдавать лишнюю информацию. Впрочем, если мент не лицедействует, у него тоже не та кондиция для грамотного допроса.

– Да что ты заладил! Не бывает леших, домовых и водяных.

– Серьезно? – прищурившись, спросил я. – А кто тогда вас пугнул в той гнилой яме?

– Гнилой балке, – поправил меня капитан. – Да кто его знает, что там было. Может, вертолет пролетел или еще что.

– Вертолет? – такое нелепое заявление поначалу возмутило меня, но затем стало как-то пофиг. – Ну вертолет так вертолет.

После этого я, как некоторые мои невыспавшиеся ученики, прилежно сложил руки на столе, опустил на них голову и плавно, но быстро уплыл в царство Морфея.