Глава 5

Следующий день прошел без происшествий, и вообще начало казаться, что жизнь постепенно приходит в некое подобие нормы. Митрич позвонил и сообщил, что прокурорские ко мне претензий не имеют. Следователь в дурку все же не загремел, но с работы уволился и уехал в Минск. Там у него богатая родня, так что не пропадет. Сизый тоже счел необходимым сообщить, что взял на себя руководство делами группировки, некогда бывшей в подчинении ныне обитающего в болоте Кабана. Безутешную, но требующую мести вдову осадил, а сам лично ко мне претензий не имеет.

В общем, все вроде хорошо, и даже пришла пора готовиться к переезду в приготовленные для меня хоромы, но тут случился звонок от Зизы. Она решила воспользоваться моим приглашением, так что новоселье пока откладывалось.

Пожилую учительницу встречали как министра образования. Я успел многое рассказать новым знакомым об этой женщине, так что даже Николай Николаевич решил выказать уважение:

– Ну не поедет же такая уважаемая дама в ваших конурах на колесах. Отвезем со всем почтением в полном комфорте.

Ну да, «бобики» комфортом не отличались. Внедорожник Кабана Митрич перегнал в район, а гелик директора хоть и немного потрепан, но мерс – он и в Африке мерс. В общем, встреча Зинаиде Захаровне понравилась, как и мой новый дом с его живописными окрестностями. Ну а кому бы не понравилось? Я никого не просил, но народ как-то сам с собой организовался, и стройка в этот день превратилась в эдакий праздник. Правда, продолжался он недолго, ближе к закату народ быстренько собрался и свалил домой. Несмотря на то что многим в Добром бору нравилось, когда вечерело, все сразу вспоминали, что раньше этот бор звался Злым. Да, насчет придуманного мной, точнее переиначенного, названия. Боюсь, оно изменится еще раз. Прибежавший к машине встречать директрису Женька на эмоциях выпалил:

– Здравствуйте, Зинаида Захаровна! Добро пожаловать в Добробор.

Слово резануло слух, вроде сокращение правильное, но смысл стал каким-то расплывчатым, словно мы тут с добром боремся, но что-то подсказывало, что это тот самый словесный воробей, вылетевший из уст младенца, которыми глаголет сами знаете кто, и назад его не затолкать. Впрочем, название усадьбы меня пока волновало меньше всего. Та же интуиция подсказывала, что Зиза явилась сюда не просто погостить. Весь день она общалась с Женькой и Леной. Уделяла внимание и нашим друзьям. Даже сходила с бывшей ученицей и Людой в баньку. Вышли они оттуда довольные и раскрасневшиеся, но Лена почему-то была краснее остальных.

Самое важное случилось, когда соседи уехали, а солнце ушло за болото. Моя комната, которую сейчас обживала Зиза, была полностью готова, а вот большая гостиная еще нуждалась в доработке, но вполне пригодна для использования. Я планировал в случае непогоды проводить здесь не только совместные обеды, но и уроки. Сейчас за большим, специально сделанным для меня, украшенным резьбой дубовым столом сидели только четыре человека. Обстановку я специально сделал более таинственной, убрав лишний свет. Думал еще поставить на стол подсвечники, но где их найдешь, да и вообще, показалось перебором. Шоу и так будет ярким.

Готовился я весь день и с нетерпением дожидался нужного момента. Мою попытку усадить Зизу во главе стола мудрая женщина пресекла на корню, заявив, что каждый сверчок должен знать свой шесток, а хозяин тут я. Это заявление и тон, которым оно было высказано, не потешило мое самолюбие, а еще больше напрягло чуйку. Наконец-то Зиза задала главный вопрос:

– Все это, конечно, хорошо, но я так и не поняла, как ты сможешь защитить Женю, не говоря о вас с Леной?

– Мне поможет Добрыня.

– А кто такой Добрыня? – настороженно спросила директриса, осмотревшись по сторонам.

Подробностей я ей не рассказывал, но намеков, причем не только от меня, она за день уже нахваталась, так что, думаю, была готова к представлению.

– Это дух-хранитель Доброго бора, и мы с ним дружим. Он обещал присмотреть за Пламеном. Кстати, это новое имя Жени.

Зинаида Захаровна скользнула взглядом по мальчику, но, видно, решила, что вопрос с переименованием подождет:

– Прости, Леша, но все это звучит как-то… – она замолчала, так и не найдя необидного слова.

Ну что же, как говорится в народной мудрости, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я взял с накрытого для чаепития стола бутылочку со спиртом и под удивленными взглядами всех присутствующих вылил ее на скатерть перед собой. Мокрое пятно быстро распространилось, как и резковатый запах. Пока это происходило, я достал спички и сотворил пламя без всякой магии, зато потом волшебства было в избытке. Скатерть вспыхнула синим пламенем. Зинаида Захаровна отпрянула к высокой спинке своего стула. Лена тоже испугалась, а вот Пламен даже подался вперед с загоревшимися от восторга глазами. Да уж, налицо ярко выраженная пиромания, но для огненного мага это нормально.

– Добрыня! – громко сказал я, и пламя тут же угасло.

Мало того, над столом пролетел легкий ветерок, не только высушив спиртовое пятно на скатерти, но и унеся с собой резкий запах.

– Что это было? – наконец-то совладала с собой Зиза. – Какой-то фокус?

Переубеждать ее я не стал, решив не отклоняться от сценария:

– Еще за Пламеном присмотрит Колыван. Прошу любить и жаловать.

Сказав это, я манерным жестом указал на место рядом со своим, чем-то смахивавшим на трон стулом. Сделал это специально, потому что у домового была дурная привычка появляться слишком близко к неподготовленным людям. Сейчас он поступил вполне вежливо, но Зинаида Захаровна все равно вздрогнула и слегка побледнела.

– Гой еси, бояриня-матушка! – торжественно заявил домовой и отвесил глубокий поклон по всем правилам.

Переигрывает зараза!

Директриса на перебор с приветствием внимания не обратила. Сначала оторопело смотрела на это чудо-юдо, затем недоверчиво прищурилась и немного грубовато спросила:

– Ты кто такой?

– Домовик я, боярыня-матушка. За домом присматриваю, за хозяйством. Во всем хозяину помогаю, да и за присными его приглядываю.

Это он что сейчас, хозяином меня назвал? Ведь потом будет отпираться, зараза такая!

Зиза никак не могла успокоиться и устроила Колывану настоящий допрос. Особенно выспрашивала о возможностях Добрыни. Ничего нового для меня Колыван не рассказал. Методом проб и ошибок удалось понять, что возможности духа-хранителя имеют свои ограничения. Влиять на людей он не может, ибо их тело защищено аурой. Даже предметы швырять, как недавно домовой угодил топором в лобовое стекло, не способен. Зато умеет, хоть и ограниченно, контролировать физические и химические процессы на подвластной территории. Помогая мне в представлении, Добрыня лишил пламя силы, а затем ускорил испарение спирта и чуток подправил и без того происходившее в помещении движение воздуха. Благо, окно было открыто и имелся небольшой сквознячок. С таким же успехом он развеивает создаваемое Женькой пламя, но только ту часть, что покинула его ауру. Что там с чарами кикиморы и другой нечисти, пока непонятно, но есть нехорошее предчувствие, что и это мы вскоре выясним.

Закончив с расспросами, Зинаида Захаровна в задумчивости прямо каким-то барским жестом отпустила домового. Впечатленный ее напором Колыван от греха подальше тут же растворился. Правда, Добрыня подсказал, что домовой притаился в темном углу и наблюдает.

Минут пять Зиза просидела в задумчивости, затем вздохнула, обвела нас каким-то сочувственно-печальным взглядом и сказала:

– Так, пожалуй, на сегодня впечатлений и разговоров хватит. Лена, думаю, Жен… точнее, Пламену пора спать. Проводи его, а мы с Алексеем Степановичем еще пошепчемся.

Когда они ушли, Зиза чуть придвинулась ко мне и действительно начала говорить тише:

– Леша, насчет всей этой мистики поговорим завтра. Тут нужна свежая голова. Кстати, меня ночью за пятки хватать никто не станет?

Она вроде шутила, но ее голос стал чуточку тревожным.

– Не переживайте, – улыбнулся я. – Тут никого, кроме Добрыни и Колывана, нет. А они вас зауважали. Кажется, домовой даже побаивается.

– Ох, грехи мои тяжкие, – еще раз вздохнула директриса. – Кто бы мог подумать, что и такое придется пережить. Ладно, об этом поговорим завтра, но кое-что нужно решить прямо сейчас. Что думаешь насчет Лены?

– А что я могу думать? – изобразил я удивление и, кажется, покраснел.

– Леша, я тебя понимаю. Вопрос сложный, но вы так облизываетесь друг на друга, что могут быть проблемы. Да, Женька, как бы он сейчас себя ни называл, на любого мужика, что лезет к матери, шипит, словно кот на собаку. Оно бы не спешить, пока ребенок к тебе привыкнет, но, боюсь, от воздержания вы оба можете сорваться и наделать глупостей. И не надо тут морщиться, мы оба взрослые люди. Я сейчас говорю именно о педагогической проблеме. Вон сегодня Лена немного выпила и совсем шальной стала. А что будет, если вы оба по какому-то важному поводу наклюкаетесь? Такие решения нужно принимать на трезвую и желательно холодную голову. Так что иди-ка ты в баню, добрый молодец. А если кто-то придет тебе спинку потереть, не особо удивляйся.

Я хотел возмущенно возразить, но Зиза нахмурилась и пристукнула ладонью по столу:

– Леша, давай без этого. Думаешь, мне легко говорить такое молодому мужику? Я тут не сводней решила подработать. Поговорите спокойно и откровенно, а там будет как будет. Пока я тут, это можно сделать без стеснения. Иди уже, не мозоль мне глаза.

Ну а что, я и пошел. И ведь она совершенно права. Не знаю, какие там надобности у Лены, а я скоро на стену полезу. Как бы ни пришлось действительно ехать в село и искать себе… нет, не козу, как Колывану, а вдовушку какую. Но это село, и проблемы по любому будут. Я старался загонять подобные мысли в подсознание, но Зиза права. Вопрос нужно решать просто и честно. Пока шел к стоявшей ближе к воде баньке, рядом проявился и засеменил ножками Колыван.

– Оно и правильно. Серьезному мужику без хозяйки невместно. Оно бы, конечно, обряд венчальный провести…

– Колыван, изыди, демон доморощенный! Не трави душу.

Домового тут же словно ветром сдуло, и, кажется, не без помощи Добрыни.

Зайдя в баню, раздеваться я, конечно, не стал, хотя фантазия тут же подбросила яркую картинку – вторжение обнаженной женщины в душевую, где я вовсю намыливаю голову.

Тьфу ты напасть! Дело серьезное, а я тут с ума схожу.

Увы, серьезный настрой сохранился ровно до момента, когда открылась низкая дверь и в предбанник вошла Лена в привычной одежде. Вид она имела смущенный и глаз не поднимала. Села рядом со мной на лавке и сцепила пальцы в замок. Я немного помолчал, затем, сделав над собой усилие, повернулся к ней и спросил:

– Ты уверена?

Лена подняла глаза, ответила напряженным взглядом и четко сказала:

– Уверена.

Ну а дальше я взял и поцеловал ее. Вот и поговорили – вдумчиво и обстоятельно.

Баньку мне сделали вполне продвинутую – с душевой, так что посетившие меня пару минут назад фантазии все же воплотились в реальности. Неловко смущало ощущение присутствия рядом Добрыни, но хорошо хоть, чувствуя пикантность момента, дух-хранитель прогнал любопытного домового.

В парилке было немного жарковато, а на нижней полке не очень удобно, но мы как-то устроились, отдыхая после бурного и скоротечного по причине обоюдного воздержания секса. Лена не выдержала первой, потянулась ко мне, поцеловала и сказала:

– Мне было очень хорошо, но нужно возвращаться к сыну. Спокойной ночи, Алексей Степанович.

Я лишь удивленно поднял брови и тут же получил ответ на невысказанный вопрос:

– Пусть будет так, пока не поговорю с Женькой. Да и нам торопиться не стоит. Я давно поняла, что чем быстрее и проще получается, тем хуже заканчивается.

Еще раз поцеловав меня, она выпорхнула в предбанник. А я сел на полке и, подражая Колывану, почесал макушку. Такого у меня еще не было. Впрочем, то, как она произнесла мое имя-отчество, на уважительное величание походило меньше всего, скорее на издевку. Впрочем, Зиза права – все это мне действительно нужно. Как-то сразу стало легче думать, да и вообще внутри все устаканилось. Так что, вернувшись в вагончик, я уснул сном младенца.

Уверен, ночью Зизу за пятки никто дергать не стал, а вот я, похоже, считался боярином пошибом помельче, так что Колыван особо не стеснялся. Правда, попытку стянуть с меня одеяло я пресек на корню и недовольно спросил:

– Ты чего буянишь, полтергейст недоделанный?

– Матушка-боярыня зовет для разговора. Ждет у озера. Она там с час как бродит.

Я даже разозлился немного, особенно из-за внезапной побудки:

– Колыван, а чего ты стелешься-то? С чего такое уважение к незнакомке?

– Можно подумать, ты ее не почитаешь, – невозмутимо ответил домовой.

– Ну, так я с ней больше десятка лет работаю.

– А мне дня хватило, чтобы распознать, ибо я смышленый.

От самовосхвалений домового я лишь отмахнулся и принялся быстро собираться. Похоже, на завтрак рассчитывать не приходится, даже кофе попить не получится. А вот в этом плане я кое-кого недооценил. Когда, зябко передергивая плечами, хоть было не очень-то холодно, проходил мимо дома, на крыльцо выскочила Лена и передала мне две дымящиеся кружки с кофе. Затем, пользуясь занятостью моих рук, воровато осмотрелась и подарила мне короткий, но страстный поцелуй. Вот теперь я проснулся и без кофе. Так что готов к разговору, который простым точно не будет. Похоже, сейчас Зиза объяснит мне, зачем явилась. Так оно и случилось.

Отдав чашку стоявшей на берегу и задумчиво смотревшей на проплывающий над водой туман директрисе, я отпил немного уже не очень горячего кофе и тоже принялся пялиться на воду.

– Ты ведь уже понял, что я не просто так явилась в гости? – не поворачиваясь ко мне, спросила умудренная непростым жизненным опытом женщина.

– Задачка не очень сложная.

Зиза кивнула, немного помолчала и продолжила:

– Леша, происходит что-то странное, и ваш случай не самый тяжелый. Где-то месяц назад до меня дошла необычная история. В Могилевской школе мальчик прямо на уроке психанул и что-то сделал. Все парты перевернуло, окна выбило, а детей оглушило. Мальчик потерял сознание. Все списали на самодельную бомбу. Но после случая с Женькой я насторожилась и принялась обзванивать знакомых. Леша, по Белоруси уже пять случаев. Еще один огневик, как и Пламен. Плюс тот псевдоподрывник. Одна девочка умудрилась за секунду лишить сознания одноклассников и учителя. А еще мальчик спрыгнул с крыши пятиэтажного корпуса школы, и ничего с ним не случилось. Точнее, он тоже потерял сознание, но все конечности целы и даже синяков нет. Самое главное, что все они сверстники Женьки. Плюс-минус полгода.

Директриса замолчала.

– Почему вы рассказываете это мне?

– Мальчика, взорвавшего класс, держат в психиатрической лечебнице на седативных. Коллегу Женьки тоже отвезли в психушку, слишком уж буйно вел себя, когда начались разбирательства. Ребенка якобы для его же безопасности упаковали в смирительную рубашку.

– Ох ты ж, – выдохнул я, представляя, что бы случилось в таком случае с эмоциональным Пламеном, и угадал.

– Да, – кивнула Зиза, – все кончилось плохо. Выгорела половина больницы, а мальчик, хоть и не пострадал от огня, просто задохнулся в дыму. Спасти не удалось. Прыгун решил повторить свой подвиг, сиганув с заброшки, и сейчас лежит парализованным. А вырубившую класс и преподавателя девочку куда-то увезли. Родители, которые, кстати, вполне приличные люди, сидят в СИЗО по обвинению в жестоком обращении с ребенком. Там же видели фэбсов.

Она не стала уточнять, но я все понял правильно.

– Тут явно все очень непросто, и я позвонила знакомым у соседей. Там вообще тишина. Нехорошая такая, пропитанная страхом. Хотя, сам понимаешь, размахи у нас разные, и вряд ли Беларусь прямо вот такая уникальная. К чему я все это, Леша. Четверым детям их новые способности ничего хорошего не принесли. Все так или иначе пострадали, и только Женька вон сопит в две дырки, вполне довольный собой. А из неприятностей в ближайшее время ему грозит только расстройство из-за связи матери с его же учителем.

– Хотите, чтобы я взял штурмом дурку? Думаете фэбсы туда не добрались?

– Знаю, что добрались, – жестко посмотрела мне в глаза невысокая, но он этого не менее монументальная женщина. – Ваню Свиридова стерегут наши чекисты, но этот кусок им не удержать. Леша, я ехала сюда скорее для успокоения совести. Думала, увижу просто избушку в лесу, где до времени можно спрятать ребенка. До времени, потому что пусть не наши чекисты, а соседи сюда рано или поздно доберутся, но ты своим представлением заставил меня усомниться и задуматься. Похоже, тебе придется стать директором куда раньше, чем я хотела.

– Зинаида Захаровна, – ошалело сказал я, – не думаю, что…

– Леша, я прожила долгую и непростую жизнь и поняла, что судьбе плевать на то, что мы думаем и планируем. Ей плевать на наши желания и страхи. От нас зависит только, будем ли мы плыть по течению, как кизяк, или станем выгребать в правильную сторону. За Женькой придут, слишком уж вы нашумели. А ты с Колываном и Добрыней будете его защищать. Тогда какая разница скольких детишек прикрывать? Или я ошиблась и ты просто отдашь парня по первому требованию?

Отдавать кому-то Женьку я не собирался, но все же не мог не поделиться своими сомнениями:

– Зинаида Захаровна, а может, где-то в специальном месте им будет лучше? Может, там есть грамотные исследователи, которые помогут детям совладать с их новыми способностями?

Зиза наградила меня таким взглядом, что я поежился, хоть и не определил, какой именно эмоцией он был наполнен.

– Леша, знаешь, где я родилась?

В ответ мне пришлось отрицательно мотнуть головой.

– Моей матери пришлось рожать меня в колонии строгого режима. Сам понимаешь, что условия в те времена в подобных местах были никакие, так что послеродовую горячку она не пережила. Мне еще повезло, что была жива бабушка. Это я к чему, – тряхнула пожилая женщина невольно понуро опустившейся головой. – Как думаешь, с чего вдруг консерваторская преподавательница и жена физика-ядерщика рожала в колонии? А все просто – не очень умные родственники отца прислали ему письмо с предложением переехать за границу. Он не то что ответить, даже обдумать не успел, как мать оказалась в зоне со шпионской статьей, а сам отец отправился работать в почтовый ящик – в самое что ни на есть, как ты сам выразился, специальное место, – уточнила женщина, хотя я, как историк, прекрасно ее понял.

Ответить мне было нечего, да она и не нуждалась в ответе, зато имела вопрос:

– Что тебе нужно от Женьки?

– Мне? – удивился я. – Ничего. Просто хочу, чтобы с ним все было в порядке.

– Вот, – улыбнулась Зиза. – А знаешь, что нужно этим самым грамотным исследователям и их кураторам?

– Боюсь представить, – передернул я плечами, теперь уже не от утренней прохлады.

– Вот и я боюсь, но точно знаю, что нормальное детство для юных волшебников в их планах не значится. За вас я тоже боюсь, но вижу, что течение уже подхватило тебя. Прости, что ставлю перед выбором и перекладываю проблемы с больной головы на не очень-то здоровую. Сама я этого просто не вывезу. – Зиза обреченно, но как-то зло вздохнула и продолжила уже спокойным и даже безэмоциональным голосом: – Никто от тебя подвигов Джеймса Бонда не ждет. Когда я говорила о пятерых детях, то Женьку не считала. Еще есть одна девочка, до которой чекисты пока не добрались. Я дам тебе телефон директора детского дома – моей старой подруги. У нее обитает странная девочка. Таня ребенка не сдаст, но кто-то из учителей или даже учеников может позвонить куда надо.

– А с чего такая идейная бдительность? – удивленно спросил я.

– Там действительно очень необычная девочка. Ее боятся все – и ученики, и учителя, да и саму Веру временами потряхивает, а она баба тертая.

Любопытство во мне смешалось с опасениями, а сверху все это накрыло словами теперь уже точно бывшей начальницы:

– Леша, решать только тебе. Я поддержу тебя в любом случае и никогда не упрекну. Правда, боюсь, если отступишь, то сам себе покоя не дашь. Очень уж мы с тобой похожи.

Оно бы рассмеяться, ведь в плане сходства я даже на ее дальнего родственника не тяну¸ но смешно почему-то не было.