Часть втораяГлава 1.1

Женька никогда не любил свое имя, как бы его не переиначивали. Особенно не нравилось полное. Евгений – так над нормальным пацаном можно только издеваться. С внешностью было еще хуже. Нет, к своей рыжести мальчик давно привык, но беда в том, что непривычная масть стала главной причиной его семейных проблем. Историю своего рождения мальчику поведали еще в семь лет, когда он пришел учиться в первый класс. Ведь все произошло в этой самой школе. Причем неприятную историю ребенку пришлось выслушать множество раз – и от учеников, и от персонала.

Случившийся одиннадцать лет назад скандал до сих пор не забылся именно из-за Женьки. Маму свою он не винил, за него это делали все кому не лень, каждый раз разжигая в груди мальчика огонь ярости. А так как он был ярко выраженным холериком, сдерживать свой гнев было очень трудно. Необычное слово Женька узнал от психолога, пытавшегося докопаться до причин странного поведения мальчика, но об этом позже.

Суть семейной трагедии была даже не в том, что старшеклассница спуталась с молодым учителем физкультуры, самое главное случилось после выхода молодой мамы из роддома. Так и не решивший до конца, что делать с внезапно образовавшейся и пока не оформленной семьей, незадачливый папаша, увидев ребенка, просто взял и сбежал из города. А все потому, что мама младенца была русой. Отец же являлся жгучим брюнетом. Выводы делайте сами. Для себя Женька давно решил, что его отец мразь, кем был он ни был. Мать же была и всегда будет для него единственным любимым человеком. Самой умной, самой красивой, и плевать, что там говорят всякие уроды. Даже если это дед и бабушка, с которыми им приходилось жить.

Дома было ненамного лучше, чем в школе. Мать чем дальше, тем больше уходила в себя, и лишь для сына ее глаза оживали и на губах появлялась улыбка. Именно неугасающая любовь удерживала импульсивного мальчика в здравом рассудке. Любовь и мечты. Ведь он не такой, как все, а значит, особенный, как те дети, которых собирал в своей школе профессор Ксавьер. Может, его странная масть – это признак наличия особой мутации? Может, и он сумеет повелевать огнем?!

Из-за нелегкой жизни мальчик взрослел рано и слишком уж быстро выцветали его мечты. В десять лет он еще мечтал, но уже не верил. А в очередной день рождения случилось ЭТО. Женька пристально смотрел на огни одиннадцати свечек и загадал желание. Для себя он решил, что если не исполнится, то больше не будет маяться дурью и постарается стать таким же, как и все пацаны из его класса. Набрав в грудь побольше воздуха, мальчик лихо задул свечи и закрыл глаза. Открыть их пришлось от удивленных криков родных. Погашенные свечи снова загорелись, причем каким-то странным голубоватым пламенем. Все почему-то всполошились и начали выдергивать свечки и бросать в спешно принесенное ведро с водой, потому что просто задуть никак не получалось. Сам же виновник торжества застыл истуканом и, казалось, даже не дышал. А когда начал это делать, то сразу принялся делиться своей радостью с родными.

Взрослые не поверили, и тогда случилось еще одно событие – увы, не чудо, а кошмар. Ребенка заподозрили в каком-то опасном трюке, да еще и подкрепленном совсем уж завиральными бреднями. Мама пыталась вступиться за Женьку, но дед с бабкой были непреклонны. Трясущегося от ярости и обиды ребенка заперли в комнате, но уже через пять минут снова открыли дверь, точнее выбили ее. Комната полыхала, и только наличие в доме огнетушителя уберегло семью от большой беды. Дед работал начальником склада бытового комбината и знал, что с пожарами шутки плохи, так что свой дом обезопасил по максимуму. Женьку вытащили из комнаты в бессознательном состоянии.

Конечно, в версию с паранормальными способностями никто не поверил, зато старшее поколение семьи Касаткиных легко приняло диагноз детского психиатра – пиромания. Как ни странно, Женька даже не обиделся, ведь, если урезать неприятный диагноз, получится прозвище его любимого киногероя – Пиро. Пиро не был добрым, но в людскую доброту Женька давно не верил. Зато он начал верить в себя. Нудная психиаторша твердила, что произошедшее – это всего лишь его фантазии, а комнату мальчик поджег сам с помощью какой-то химии. Плевать, что за прошедший месяц так и не удалось зажечь даже бумажку, но все равно верил, ведь иначе его жизнь попросту не имеет смысла.

Возвращение в школу после месяца вынужденного больничного прошло неожиданно буднично. Оно и неудивительно, ведь слухи о пожаре не вышли из круга семьи, да школьникам было о чем поговорить, кроме проблем странного мальчика. Например, о том, как учитель истории Алексей Степанович побил Порося. Об этом, едва Женька уселся за парту, рассказала трескучая, как сорока, Римма. Затем в класс вбежал вечно опаздывавший Борька и плюхнулся на стул рядом с Женькой:

– Жека, а ты знаешь, что нашего Макара батя Поросяти поймал и держит в подвале на цепи?!

– Врешь ты все! – тут возмутилась Ритка, которая всегда восторгалась учителем истории. – Алексей Степанович просто уехал, пока Кабан не перебесится. Я слышала, он сейчас раскапывает какой-то курган в археологической экспедиции.

Два последних слова для большей весомости девочка произнесла почти по слогам. Борька в ответ лишь фыркнул. Не любил он учителя истории, потому что тот постоянно докапывался до него и ставил якобы незаслуженно низкие оценки. Женька же вообще к взрослым мужчинам относился настороженно, правда к Алексею Степановичу немного лучше, чем к другим. Историк никогда не повышал голос, не обзывался, как порой делали другие учителя. И вообще относился к ученикам как к равным, несмотря на все, что они порой вытворяли. Впрочем, беды взрослого дяди мальчика волновали мало – своих хватило.

Урок математики прошел ожидаемо скучно. Не хватало у Женьки терпения для решения сложных задач. Постоянно психовал, от чего не получалось сосредоточиться. Глупым он не был, но все портил неусидчивый характер. Хорошо, что сегодня Анастасия Павловна к доске не позвала, лишь оставила после урока, чтобы дать отдельное задание. Мальчику нужно было наверстать упущенное.

Задержавшись в классе, Женька выбежал из школы и сразу пошел к турникам, где обычно собирались пацаны его класса. Не желая делать большой крюк по беговой дорожке, он обогнул спортзал и тут же напрягся, увидев, что в закутке между спортзалом и главным корпусом курили четверо старшаков. Это был Порося с подпевалами. Сразу вспомнилась история с учителем, который якобы побил этого здоровяка. Желая рассмотреть синяки или другие следы преступления, Женька слишком долго задержал взгляд на старшаке, за что тут же и поплатился:

– Че палишься, мелкий ублюдок? – отбросив бычок, оскалился Порося.

Женьку всего затрясло от злости и обиды, но он все же втянул голову в плечи и ускорил шаг, но замер, когда в спину прилетело продолжение:

– Нужно заглянуть к твоей мамашке. Она хоть и потасканная, но еще ничего. Заделаем с ней еще одного тупого ублюдка.

Женька развернулся и, сжав кулаки, просипел:

– Заткнись, свинтус.

– Ты че вякнул? – тут же взъярился бешеный Карабанов и рванул вперед.

Прямо с разбега он ударил Женьку ногой в живот, повалив на землю. Затем дважды добавил по ребрам и пнул сверху в голову подошвой кроссовка. Удар был не очень сильным, но встреча другой стороны головы с тротуарной плиткой отозвался болью и гулом. Удивительно, но страха не было, лишь обжигающая ярость. Противник Женьки тоже завелся до умопомрачения. Аж глаза от бешенства побелели:

– Гля, пацаны, сейчас пробью пенальти его тупой башкой.

Здоровяк действительно начал пятиться как футболист перед исполнением штрафного удара. Дружки бузотера удивленно замерли, явно понимая, что сейчас произойдет что-то совсем плохое. Женька, несмотря на шум в голове, тоже это осознал и все равно не почувствовал страха. Он приподнялся на дрожащих руках и с ненавистью посмотрел на своего мучителя. Затем закричал, вложив в этот крик всю накопившуюся за долгое время ярость. А через секунду заорал Порося, точнее завизжал, полностью оправдывая свое прозвище.

Перед тем как потерять сознания, Женька увидел горящего, как факел, старшеклассника. Враг пылал так, словно его облили бензином.