Глава 1.2

После полного раскрытия перспектив нашего с леспромхозом сотрудничества дело со строительством пошло не то чтобы быстрее, но как-то солиднее. Размах стал другой. За следующую неделю строители сумели не только подвести под крышу основной дом, но и соорудить вышку для усилителя связи. Причем получилось она довольно оригинальной. Деревянная конструкция прижималась и словно обнимала один из дубов, верхней площадкой возвышаясь над его кроной. Еще больше напуганный болотными рассказами инженер боялся использовать дерево как опору для вышки, но Колыван уверил меня, что наши дубки они только наши и леший к ним касательства не имеет. И все же к дереву отнеслись очень бережно. Никаких гвоздей, лишь тросовые крепления с подкладками.

Подъем на такую верхотуру по вертикальной лестнице еще тот квест и вполне может заменить занятие физкультурой. Зато какой вид! И болота, и окрестные леса были как на ладони. Хотелось раскинуть руки и заорать от переизбытка чувства, но внизу работали люди и не хотелось их пугать.

Копошившиеся подо мной рабочие были похожи на муравьев, созидавших на давно заброшенном месте новый то ли хутор, то ли маленькое поселение, которое я решил назвать Добрым бором. Причем хозяйство получается крепенькое такое. Вон уже построили сарай из досок рядом с домом. В такой же пристройке уже пыхтит старый генератор, работающий на газе из хитрой дровяной пиролизной печи. Это чудо Мицкевич выудил из закромов леспромхоза, а дров для него он мог обеспечить неограниченное количество. Позже я планировал установить солнечные панели, но пока пускай старичок потрудится. Мелькнула мысль, что если соорудить такие же быстро собираемые павильончики поближе к воде, то может получиться летний лагерь для отдыха городских детишек. Любой учитель, которому к весне вездесущие ученики потрепали нервы, ждет каникул как манны небесной, но к осени начинает скучать. Мне хватило нескольких дней.

Эх, мог бы получиться неплохой отдых для ребятишек. Даже воспитателей много не нужно. Добрыня и Колыван присмотрели бы за сорванцами лучше любого коллектива профессионалов. Но кто же мне теперь доверит детей? Особенно если узнают об этих самих бестелесных присмотрщиках.

В последние дни, даже попадая в зону связи, я был так занят собственными проблемами, что и не думал звонить Зизе. А сейчас, вспомнив об учениках и уже бывшем месте работы, решил все же поинтересоваться, что там и как. На такой верхотуре связь ловила и без подмоги, но я все же сначала подключил усилитель к заведенному наверх кабелю.

– Ало, Зинаида Захаровна. Это Алексей.

– А то я не поняла, – скорее уставшим, чем раздраженным голосом ответила моя, теперь бывшая, начальница. – Ты куда пропал? Небось уже и страну успел покинуть?

– Обидно такое слышать от вас, Зинаида Захаровна. Я там, где и обещал. Капища, увы, не нашел, зато место просто волшебное. Так что решил тут поселиться.

– Удивил, – все еще как-то вяло отреагировала директриса. – Хотя я уже устала удивляться.

– А что так? – встревожился я.

– Да у нас мистика какая-то творится.

Эта самая мистика для меня стала едва ли непрофильным занятием, так что я тут же сделал стойку и спросил:

– А поподробнее можно?

– Почему же нельзя? Тем более в какой-то степени тебя это тоже касается. Помнишь Женю Касаткина из пятого «Б»? Странно-рыжего такого.

– Помню, конечно, – ответил я, действительно вспомнив шебутного паренька, который на классический рыжих, как те же мои деревенские недоброжелатели, походил мало. Лицо у мальчика было бледное и вообще без веснушек, зато ресницы, брови и вечно всклокоченная грива почти красные. Голубые с оранжевым ободком глаза делали внешность мальчика очень необычной.

– Ну и что там с ним приключился? Он вроде приболел.

– Уже выздоровел и тут же попал Поросю под горячую руку.

– Карабанову? Что ему понадобилось от пятиклашки?

– Не знаю, но в последнее время он цеплялся ко всем подряд. Вот и побил мальчика, но главное не это, хоть Женьку и жалко. Хуже всего то, что в момент избиения Карабанов загорелся.

– Как? – удивился я такому лихому повороту событий.

– В том-то и дело, что непонятно как. Вот и говорю, мистика какая-то.

После разговора думал и колебался я минут пять, а затем начал собираться. У Белого, которому я выложил все в полном объеме сразу после того, как влетел в его двор на мотоцикле, размышление заняло и вовсе секунд тридцать:

– Поехали.

– Куда поехали? Ты вообще понял, о чем я говорю?

Я даже немного разозлился. Ведь он далеко не дурак и явно осознает риски, но все равно согласен вписаться в чужие разборки только потому, что под угрозой жизнь ребенка. Чужого ребенка! Ладно у меня свои резоны и понимание того, что никто другой не справится, особенно в перспективе. А он просто считает, что так правильно.

– Не дурнее тебя, – тоже возмутился Белый. – Пацана надо спасать, и никто, кроме нас, с этим не справится.

Во как вывернул мои же мысли и впихнул туда себя.

– А о Леньке с Людмилой ты подумал? – зашел я с крапленой карты, да и вообще чувствовал себя дико, отговаривая друга, хотя сам же и втравил его в это дело, поделившись планами.

– Как раз о них я и думаю больше всего. Отец учил, что мир слишком сложная штука, чтобы каждый раз решать, как себя вести. Нужно просто раз и навсегда определиться с принципами и жить по ним. Если можешь помочь, помогай. И тогда, окажись мои близкие в беде, а меня рядом не будет, подсобит кто-то другой. О, кстати, ведь так и получилось! Ленька заблудился, и тут откуда ни возьмись добрый молодец прискакал! – с притворным озарением воскликнул мой друг. – Считай это законом вселенского равновесия или высшей справедливостью. Я в это верю, как и в то, что если сейчас отвернусь, то не только предам свои принципы, но и оставлю близких без помощи в будущем.

О как завернул! Деревенский философ, да и только. Спиноза нервно курит в сторонке!

Заметив мое удивление, Никита почему-то горько улыбнулся и сказал:

– Хватит сопли по рукаву размазывать. Поехали.

И вот, меньше, чем через полчаса, мы уже ехали в направлении города, в который я и не чаял вернуться.

Деревья мелькали за окном «бобика», действуя на меня гипнотически и все глубже погружая в задумчивость. Никита сосредоточенно вел машину, не мешая мне, как ему наверняка казалось, выстраивать план операции спасения. Да, я решил помочь странному мальчику и его матери. Почему? Да кто бы знал! Тут сошлось многое – мысли о детском лагере, а еще слова Колывана о том, что Добрыня способен гасить чужие чары, хотя с теми, кто повелевает огнем, дух места еще не сталкивался. А вот наговоры и проклятия колдунов, являвшихся незваными гостями на Ведьмин вал, благодаря Добрыне действовали не сильнее, чем матерные вопли. Плюс к этому определенные события из прошлого, связывавшие меня с матерью ребенка. Нет, у нас ничего такого, слава богу, не было и быть не могло. Лена заслуженно считалась первой красавицей школы, к тому же была эмоциональной, импульсивной и рисковой скорее в пику своим строгим родителям. Но я в то время боялся влюбчивых старшеклассниц до икоты.

Свою педагогическую карьеру я начал на родине, сразу окунувшись в преподавание с головой. Каждый урок старался превратить в представление, описывая события давно минувших эпох максимально красочно. Вот и доигрался. Одна из девочек влюбилась в молодого краснобая. Подростковая влюбленность – дело эфемерное и, если повезет, крайне мимолетное. Но мне не повезло. Света все же успела натворить дел. Под конец школьной дискотеки, на которой я присматривал за порядком, она перехватила меня на выходе из туалета и призналась в любви. Я, конечно, офигел, но быстро опомнился, понимая, что каждая лишняя секунда наедине с ученицей при таких обстоятельствах лишь ухудшает ситуацию. Подхватив Свету под локоток, потащил ее в спортзал к остальным. По пути постарался внятно объяснить девочке глупость и безнадежность ее порывов. Похоже, перестарался с перепугу.

Отвергнутая женщина в любом возрасте куда опаснее кобры. Света в слезах убежала домой, где и рассказала матери, что я подкатывал к ней, предлагая всякие гадости. Хорошо, хоть не обвинила в попытке изнасилования. Мамаша у Светы была дамой одинокой, деловой и решительной, а в плане защиты любимого дитяти почти бешеной. Так что утром разразился сущий ад. Единственное, с чем мне везло в жизни, так это с начальством. Директор той школы Надежда Олеговна по крутизне мало чем уступала Зизе, к тому же статями была похожа на петровского гренадера. Она сразу осадила бесновавшуюся мамашу и вызвала меня. Выслушав обе стороны, директриса подхватила все еще пылавшую праведным гневом женщину и на такси поехала домой к якобы переживавшей последствия психологической травмы девочке. Там педагог с огромным опытом расколола интриганку как гнилой орех. Матери даже пришлось извиняться передо мной. Но, увы, до прихода в школу мамаша своих чувств не сдерживала, и дурные вести разлетелись по всему городу. Тут как в той поговорке – ложечки нашлись, но осадок остался.

Надежда Олеговна повздыхала, но настоятельно порекомендовала перевестись в другую школу, причем подальше – к примеру, в Беларусь, где директорствует ее давняя подруга Зинаида Захаровна. В общем, на новое место работы я прибыл крайне дерганым. Уроки вел сухо и скучно, вздрагивая от каждого заинтересованного взгляда старшеклассниц. Особенно пугала Лена. Хорошо хоть девочка быстро переключилась с зашуганного историка на красавца-физрука, лишь недавно окончившего спортколледж. В результате этого переключения на свет появился Женька. В отличие от меня, физрук благоразумием не страдал.

Постепенно мне удалось успокоиться и найти для себя золотую середину в отношениях с детьми. Дистанция, спокойная строгость, внимательность без сочувствия и перехода на личности. Впрочем, с Леной нас связали как раз последствия ее любвеобильности. Когда родители узнали, что их дочь-школьница забеременела, то устроили грандиозный скандал, после чего она просто сбежала из дома. Искали два дня, но только мне удалось расколоть ее подружек и узнать о доме на окраине города, где когда-то жила бабка одной из них. Девочки иногда прятались в пустующем здании от всего мира, чтобы вкусить радостей взрослой жизни – сигарет, вина и чтения откровенных любовных романов. Уверен, повзрослев, они в этих радостях сильно разочаровались. В общем, благодаря той старой истории я догадывался, где именно могут скрываться несчастная мать и удививший всех ребенок от полностью впавшего в бешенство Кабана.

Зиза тоже провела быстрое расследование и вытащила правду у подпевал увезенного в ожоговый центр и, к сожалению, живого Порося. Нельзя так думать о ребенке? Да, нельзя, но этот уродец меня окончательно достал. Свидетели в один голос твердили, что никакого бензина и спичек не было, а Женька в момент мистического самовозгорания Карабанова выглядел как вынырнувший из ада демон – с горящими глазами и пламенем вместо волос. Директриса наведалась в дом мальчика, но ни его, ни матери там не нашла. Они оба пропали, и дед с бабкой не знали, куда именно. Зато родственники рассказали о двух поджогах, ранее случившихся в квартире, и даже показали так до конца и не отремонтированную комнату.

– Леша, я ничего не понимаю! Все говорят одно и то же. Возгорание есть, а причин для него нет. Женька либо талантливый иллюзионист, способный спрятать в рукаве поллитровку с бензином и спички, либо чародей какой-то. Но ведь это невозможно!

Я мог бы рассказать ей, что пределы возможного сильно недооценивают, но промолчал. Больше думал не о способностях юного пироманта, а о том, что с ним сделает Кабан. По словам Зизы, ожоги у Порося хоть и несмертельные, но шкуру попортило солидно. Зная нрав бывшего бандита, если он найдет беглецов, то, скорее всего убьет обоих и прикопает по-тихому, наплевав на то, что это женщина и ребенок.

Вот мы и едем в неизвестное будущее, а я вместо построения хитрых планов, размышлял о том, что по сути являюсь не таким хорошим человеком, как считал раньше. Ведь в душе теплилась надежда, что в том старом доме никого не будет и мы с Белым со спокойной совестью уедем восвояси.

В пригород въехали ближе к вечеру. Не сказать, что я хорошо знал все дороги в окрестностях, но, помучив свою память и спутниковые снимки в ноуте, все же сумел построить маршрут и без новомодного навигатора. В прошлый раз я подъехал к дому на такси и зашел через парадную калитку. Это стало ошибкой. Лена шустро рванула через огород, и, если бы не запуталась в густом бурьяне, фиг бы я ее поймал.

В этот раз я решил схитрить, и мы заехали в малохоженый проулок, куда и выходил огород все еще пустующего участка.

– Может сходить с тобой? – попытался переиначить мой план Белый, но я мотнул головой:

– Нет, оставайся в машине. Если что, прикроешь.

Он просто кивнул, а я, горестно вздохнув, полез наружу. Пространство между огородом и проулком густо заросло кустами, но проход к калитке был, хоть и не очень удобный. Похоже, люди здесь иногда появляются. На самом огороде рос бурьян, но обзору он не мешал. Чем ближе к дому я подходил, тем больше жалел, что отказался от дубинки, которую мне предлагал Никита. Впрочем, чем она мне поможет, если подручные Кабана уже тут? Но все равно, когда проходил мимо хозяйственной пристройки и увидел в траве сильно поржавевшую лопату с полусгнившим черенком, остановился. Как только не украли на лом? Подняв заброшенное, как и все подворье, орудие труда, я убедился, что, несмотря на печальный вид, лопата еще крепка, так что не удержался и прихватил ее с собой. Дом был длинным, с глухой северной стеной и окнами, выходившими во двор. Бродить внутри заброшенного здания не хотелось, поэтому прошел по двору к главному входу. Вокруг было тихо, поэтому я негромко позвал:

– Лена, Женя, вы тут?

Отсутствие ответа вызвало двоякие чувства, я и снова отругал себя. Затем вошел в дом. Помнится, школьницы организовали себе гнездышко в большой комнате с окнами, выходящими во двор и в сторону улицы. В нее я и вошел, тут же замерев на пороге. У северной стены на старом диване лежали беглецы. Я печально взглянул на заботливо обнимавшую спящего сына мать, но затем начал подмечать странные нюансы. Одежда на Лене была подпалена в нескольких местах. Мало того, часть ее волос явно обгорела. На кистях рук и даже лице виднелись красные пятна ожогов. Да и вообще комната несла на себе следы быстро потушенного пожара. А вот Женька был совершенно невредимым и даже не подкопчен.

Ладно, с этим разберемся позже. Нужно быстро валить отсюда, пока не явились другие, более неприятные гости. Оставив лопату у двери, я осторожно подошел к дивану, присел на корточки и прикоснулся к плечу женщины:

– Лена, просыпайся.

И тут же отпрянул, едва не усевшись на пятую точку, потому что увидел перед лицом большой кухонный нож.

– Лена, это я – твой учитель истории!

– Алексей Степанович? – хрипло спросила молодая, все еще красивая, но выглядевшая сильно старше своих лет женщина.

В ее глазах, еще секунду назад мутных от паники, появились осмысленность и удивление.

– Да, это я, Лена. Нам нужно уходить пока не явились… черт.

Похоже, я все-таки накаркал. Послышался шум приближающейся машины. Затем хлопнула дверь и раздался грубый голос:

– Давай, Малой, мухой прошманай там все и назад. Задолбало по этим шалманам шариться.

В глазах Лены снова заплескалась паника, да и я сам наверняка выглядел не лучше. Она попыталась растолкать сонного Женьку, увы, получалось плохо. Я было хотел поднять не такого уж маленького мальчика на руки, но он начал брыкаться. Тут до меня окончательно дошло, что мы не успеем. Тот, кого назвали Малым, уже повалил ударом ноги перекошенную калитку, и я увидел его крепкую фигуру в кожаной куртке, почти бегущую ко входу в дом. Даже если Женька быстро придет в себя и мы попробуем сбежать через проходные комнаты здания, все равно столкнемся с ним в прихожей. Сам удивился тому, как четко заработал мой мозг в стрессовой ситуации. Оставалось надеяться, что это не разовая акция.

Скользнув почти на четвереньках через комнату, я схватил прислоненную к стене лопату и встал сбоку от двери. А дальше события понеслись вскачь. Мать с ребенком замерли на диване, испуганно глядя на входящего в комнату человека.

И какой остряк назвал его Малым? Он же выше меня ростом и куда шире в плечах! Хотя вроде действительно молодой. Увидев беглецов, подручный Кабана выдернул из плечевой кобуры пистолет и открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но не успел. Вместо этого послышался звук встречи ржавого, но все еще крепкого металла с явно не самой умной головой. Даже не знаю, с чем сравнить, но звук неприятный. Я ошалело подумал об этом и тут же обрадовался, что не получился другой звук, с которым ребро лопаты разрубает череп. Ударил, как и хотел, – плашмя, причем, как говорится, от души. Черенок треснул, но все равно быку хватило, чтобы выпасть из этого мира. Вряд ли надолго, но нам нужна лишь малюсенькая фора.

Женька уже окончательно проснулся, поэтому Лена без особых проблем потащила сына за собой. Мимо лежавшего в дверном проеме и уже начавшего подавать признаки жизни тела они протискивались с опаской, но особо не замедляясь. А вот я чуток задержался, прошептав беглецам вслед:

– Бегите через огород в проулок. Там ждет уазик и друг.

Лежащий на полу пистолет я подхватил не для того, чтобы отстреливаться, а дабы обезоружить хоть одного бандита. Затем со всех ног побежал через дом, порой запинаясь о мусор и остатки мебели. А за спиной уже слышались яростные крики преследователей. Обойдя хозпристройку, я увидел, что мои подопечные уже добежали до середины огорода, но скрыться за кустами не успели. Бандиты побежали через двор и поэтому сразу увидели беглецов. Послышался первый, надеюсь, предупредительный выстрел и грозные приказы стоять на месте. Лена сбилась с шага и упала на тропинку, потянув Женьку за собой. Мне ничего не оставалось, кроме как подойти к углу пристройки и, передернув затвор пистолета, немного выглянуть из-за прикрытия. Обращаться с таким оружием я умел благодаря сокурснице. Ухаживания за дочерью полицейского начальника были долгими и включали даже походы в тир. До вожделенного тела меня так и не допустили, но хоть стрелять научился. Не ганфайтер, конечно, но тут и не нужна никакая меткость. Пальнув дважды, я заставил бандитов заполошно заскочить за пристройку с другой стороны.

Устраивать перестрелку я не собирался, поэтому зайцем заскакал по огороду, с радостью увидев, что мои подопечные не растерялись и уже скрылись за кустами. А вот мне вряд ли так повезет. Бежал, ощущая накатывающую панику, в ожидании выстрела в спину. И выстрел таки случился, но послышался совсем с другой стороны и звучал куда солиднее. Из кустов жахнуло ружье. Оглядываться мне было недосуг, но, уверен, бандиты снова попрятались за пристройку. В калитку я выскочил перед пальнувшим напоследок Никитой, а в «бобик» мы заскочили почти одновременно. Лена с Женькой уже устроились на заднем сиденье. Ухоженный мотор завелся с полуоборота, и «бобик», загребая всеми четырьмя колесами, рванул вперед. Страх постепенно уходил, ведь я понимал, что для продолжения стрельбы бандитам нужно обогнуть пристройку, а к этому времени мы будем далеко.

Было опасение, что это еще не конец приключений и нам придется прорываться через заслоны, но на удивление из пригорода выскочили без проблем. Лишь уже на трассе за нами увязалась патрульная машина, но сирену они не включали, да и Никита от греха подальше почти сразу свернул на лесную грунтовку. А там милицейская легковушка «бобику» не соперник.

В Сосновку мы прикатили уже ночью. Людмила тут же взялась хлопотать вокруг беженцев. Вызвонила фельдшерку, которая и занялась ожогами Лены.

Мы с Никитой в узком кругу отметили успешно проведенную операцию спасения, и я почувствовал, что напряжение наполненного событиями и переживаниями дня наконец-то отпустило меня. Зато тут же навалилась усталость и сонливость, так что я ушел на сеновал. Мне бы и в доме постелили, но там сейчас переизбыток гостей, да и нравилось мне спать в окружении запахов хоть и прошлогоднего, но все еще пахучего клевера.