7

Открыл портал прямо здесь, у стен тюрьмы — сил после передряги было потрачено не так много, и арка вышла ровная, стабильная. Шаг — и я уже на террасе своего дома.

— Карим! — позвал я, едва переведя дух.

Слуга появился мгновенно, будто только и ждал за дверью.

— Молодой господин? — он с удивлением осмотрел меня. — Что случилось? Вы в порядке?

— В порядке, в порядке, — отмахнулся я. — Но одежду надо срочно привести в порядок. Мы с уважаемым Фархадом ловили преступника. В канализации.

Карим понимающе кивнул, уже оценивая масштаб бедствия.

— Поймали? — спросил он с любопытством.

Я не смог сдержать довольной улыбки.

— Поймали.

— Поздравляю, молодой господин! — слуга поклонился с искренним уважением. — Позвольте помочь раздеться, я передам одежду Рашиду, он займётся чисткой.

Начал стаскивать с себя пропахший халат, но вдруг остановился.

— Карим, а можно приготовить купель? Этот запах меня просто преследует. Хочу смыть его с себя полностью.

Слуга на секунду завис, переваривая просьбу, а потом расплылся в понимающей улыбке.

— Конечно, молодой господин. Я сейчас же передам одежду Рашиду и сразу займусь подготовкой купели. Омовение господина я никому не могу доверить.

Он исчез и вернулся через несколько минут, приглашая меня следовать за ним.

Комната для омовения оказалась небольшой, но очень уютной. В центре стояла медная купель — неглубокая, но широкая, с удобными бортиками, чтобы можно было сидеть. Карим уже наполнил её тёплой водой. Рядом, на специальной подставке, стояли несколько небольших кувшинчиков и пузырьков.

Я с наслаждением погрузился в воду. Карим, стоя рядом, поливал мне на голову тёплую воду из ковшика, а потом добавил в воду несколько капель из одного пузырька. По комнате поплыл тонкий, изысканный аромат — что-то цветочное, с лёгкими древесными нотками и каплей свежести.

— Это благовония, молодой господин, — пояснил Карим. — Они не только придают телу приятный запах, но и успокаивают, снимают усталость.

Я блаженно закрыл глаза. Вода делала своё дело, смывая не только грязь, но и напряжение этого безумного дня.

Наконец, чувствуя себя обновлённым, я выбрался из купели. Карим тут же подал большое, мягкое полотенце, и я тщательно вытерся.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл второй слуга. Он нёс стопку чистой одежды, от которой исходил приятный аромат.

С помощью Карима я оделся.

— Карим, — спросил я, завязывая пояс, — а кто этот второй слуга? И вообще, сколько слуг в доме? Я, кажется, до сих пор не познакомился со всеми.

Карим виновато склонил голову.

— Простите, молодой господин, это моя вина. Я не познакомил вас со всеми, кто служит в этом доме. Позвольте исправить упущение прямо сейчас.

Мы вышли на террасу, и я устроился на подушках под навесом. Карим подал мне бокал с разбавленным вином — тем самым, что так хорошо утолял жажду.

В этот момент из дверей показались двое — мужчина и женщина, оба средних лет, одетые опрятно, но скромно.

— Молодой господин, позвольте представить, — Карим указал на них. — Это Фатима и её муж Рашид. Они живут неподалёку, в своём доме. Фатима помогает на кухне. А Рашид занимается садом, двором и разными мелкими делами по дому.

Я приветливо кивнул.

— Рад познакомиться, Фатима, Рашид. Надеюсь, работа не будет вам в тягость.

— Благодарим, молодой господин, — поклонились они в унисон и, получив разрешающий кивок Карима, бесшумно удалились.

Я отпил вино, наслаждаясь тишиной и покоем. И вдруг...

Странное чувство. Лёгкая вибрация на среднем пальце правой руки.

Я посмотрел на руку. Перстень связи. Точно!

Я вспомнил жест Фархада, который видел сегодня во время полёта. Поднёс правую ладонь к правому уху и замер.

— Мастер Андрей, — раздался в ухе голос Фархада, чёткий и ясный, будто он сидел рядом. — Ты слышишь меня?

— Да, уважаемый Фархад, — ответил я, чувствуя себя немного неловко.

— Отлично. А теперь попробуй воспользоваться пространственным перстнем, что у тебя на левой руке. Это почти как твой камень возвращения, но настроен на меня.

— Сейчас попробую, — ответил я.

Я убрал руку от уха, перевёл взгляд на левую руку. Средний палец. Сосредоточился на нём, представил, что он — нечто схожее с камнем возвращения, якорь, привязанный к моему начальнику.

И тут же получил отклик. Чёткое, не требующее слов понимание — где находится Фархад.

Встал с подушек. Ориентируясь на перстень, открыл портал.

Малая арка среднего портала развернулась передо мной. Края её слегка подрагивали, но вскоре стабилизировались, и сквозь лёгкую, мерцающую дымку я разглядел фигуру.

Фархад сидел в кресле за рабочим столом. У себя в кабинете. Он смотрел прямо на меня и одобрительно улыбался.

Удовлетворённый увиденным, я сделал глубокий вдох и шагнул в портал.

Шагнул сквозь мерцающую арку и оказался в незнакомом помещении. Выход из портала был бесшумным, но меня заметили сразу. Четверо пар глаз уставились на меня с нескрываемым любопытством.

— Уважаемый Фархад, — начал я, отвешивая вежливый поклон, — рад вас видеть... — и тут же запнулся, поймав его насмешливый взгляд.

— И тебя рад видеть, мастер Андрей, — Фархад поднялся с кресла, но в голосе его звучали смешинки. — Хотя, признаться, мы сегодня уже виделись. При довольно... интересных обстоятельствах.

Замер, перебирая в памяти события. Канализация, огненные шары, погоня... Точно! Это было сегодня! Чёрт, как же я мог забыть? Щёки предательски заалели.

— Простите, уважаемый Фархад, — пробормотал я, — просто... впечатлений много.

И только сейчас, окончательно придя в себя, я огляделся.

Помещение, в котором я оказался, было светлым и богато украшенным. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий дневной свет, играющий на золотых узорах, покрывающих стены. Мраморный пол устилали роскошные ковры ручной работы. В воздухе витал тонкий аромат благовоний.

Но главное — люди.

Четверо. И каждый выглядел так, будто сошёл со страниц восточных сказок.

Первый — высокий, статный мужчина с густыми чёрными бровями, мужественным лицом и ярко выраженными скулами. Чёрная бородка аккуратно подстрижена, в чёрных волосах поблёскивает золотая нить. Одет он был в роскошный халат тёмно-вишнёвого цвета с золотым шитьём. В руках он держал что-то, напоминающее гитару — восточный струнный инструмент с длинным грифом и округлым корпусом. Он явно только что играл, но, увидев портал, замер, так и оставив пальцы на струнах.

Второй возлежал на низком диванчике, обложенный подушками. Крупный мужчина с рыжеватой бородкой и лёгким намёком на избыточный вес, который, впрочем, нисколько не портил его внушительного вида. Одежды на нём были не менее роскошными. В руках он держал небольшую книгу в драгоценном переплёте, но сейчас всё его внимание было приковано ко мне.

Третьей была девушка.

Красивая. Нет, не так — очень красивая. Чёрные как смоль волосы, уложенные в изящную причёску, перехваченную алой лентой. Утончённые черты лица, большие миндалевидные глаза, в которых плясали лукавые искорки. Платье на ней было достаточно вольным — из тонкого шёлка, с глубоким вырезом, подчёркивающим то, что девушка явно не стеснялась своей красоты. Она смотрела на меня с откровенным любопытством и чуть заметной улыбкой, от которой у меня внутри что-то ёкнуло.

Четвёртый сидел напротив стола Фархада за низким столиком на подушках. Пожилой мужчина с длинной седой бородой. На носу у него сидели маленькие круглые очки, из-под которых на меня смотрели живые, умные глаза. Он разглядывал меня с интересом учёного, изучающего новый экземпляр.

— Позвольте представить, — Фархад обвёл рукой присутствующих. — Наш новый «Луч». Сильный пространственный маг, мастер Андрей. И сегодня он уже принял участие в захвате опасного преступника. Проявил себя отлично.

Почувствовал, как от этих слов внутри разливается приятное тепло.

Фархад подошёл к высокому мужчине с инструментом.

— Это Карим ибн-Саид, — он с уважением кивнул в сторону мужчины. — Первая Сабля Шамсахара. Его прозвище говорит само за себя.

Первая Сабля. Я невольно скользнул взглядом по роскошной сабле в драгоценных ножнах, что лежала рядом с ним на специальной подставке. Опытный боец, и явно не простой. Интересно, какой магией он владеет?

— Первая Сабля, — повторил я, рассматривая мужчину. — Должно быть, вы лучший фехтовальщик столицы?

Карим усмехнулся, и в усмешке его не было скромности.

— Лучший — громко сказано. Но те, кто пытался это оспорить, уже не спорят.

Фархад хмыкнул, но не опроверг, перешёл к диванчику.

— А это Надир аль-Рахим, — он указал на крупного мужчину с книгой. — Дарующий Жизнь.

Надир приподнялся на локтях и кивнул мне. За его поясом я заметил массивный шестопёр, украшенный золотом и драгоценными камнями.

— Маг Жизни, — добавил Фархад, и в его глазах мелькнула лукавая искорка. — И пусть тебя не вводит в заблуждение его прозвище. Тот, кто дарит жизнь, знает, как её забрать. И умеет это делать виртуозно.

Надир усмехнулся в бороду, довольный такой характеристикой.

— Дарующий Жизнь, — произнёс я, глядя на крупного мужчину с книгой. — Вы лекарь?

Надир поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую мудрость.

— Лекарь лечит раны, молодой мастер. Я же… возвращаю жизнь. Или забираю. Смотря по обстоятельствам.

Он снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Фархад подошёл к девушке, и та грациозно поднялась с диванчика, на котором сидела до этого.

— А это наша красавица, — с отеческой нежностью произнёс Фархад. — Лейла аль-Мунтакира. Лёгкая Смерть.

Лейла улыбнулась мне той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Комментировать прозвище Фархад не стал, предоставив мне самому фантазировать о магической принадлежности этой очаровательной девушки.

Я перевёл взгляд чуть в сторону и чуть не присвистнул. Рядом с Лейлой, прислонённый к стене, стоял огромный каменный молот. Рукоятью вверх, массивное навершие размером с добрую тыкву. Сам Тор из моих прошлых земных легенд обзавидовался бы такому оружию. Интересно, как такая хрупкая на вид девушка управляется с этой махиной?

— Лёгкая Смерть, — повторил я, глядя на девушку. — Простите за любопытство, но… почему «лёгкая»?

Лейла улыбнулась, и в улыбке её было что-то опасное.

— Потому что, мастер Андрей, — она улыбнулась и немного прищурилась, — когда я прихожу, смерть приходит быстро. Без боли. Почти.

Я сглотнул. Она рассмеялась.

— Не бойся, новенький. Я только с врагами такая.

— И наконец, — Фархад подошёл к пожилому мужчине в очках, — Фарид ибн-Хаким. Смотрящий за Артефактами. Наш главный знаток всего волшебного и ценного.

Фарид приветственно кивнул, поправив очки. Оружия при нём я не заметил, но, судя по названию должности, оно ему было и не нужно.

Я перевёл дыхание и, собравшись с мыслями, произнёс:

— Я искренне рад знакомству с такими уважаемыми «Лучами». Надеюсь на плодотворное и долгое сотрудничество.

Фархад удовлетворённо кивнул — мои слова пришлись ему по душе. Из угла, где сидела Лейла, послышался одобрительный возглас, поддержанный остальными.

— Ну что ж, — Фархад хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — мастер Андрей, а теперь нам нужно выбрать тебе оружие. Каждый воин моей группы должен быть достойно вооружён.

Он развернулся и направился к неприметной двери в углу зала. Я последовал за ним.

Мы вошли в комнату, и у меня глаза разбежались.

Оружие здесь было всё.

Вдоль стен, на специальных стойках и подставках, висели и лежали десятки, если не сотни экземпляров. Боевые топоры с широкими, хищными лезвиями, инкрустированными золотом. Копья с длинными древками, украшенными затейливой резьбой и драгоценными камнями. Луки — от небольших, изящных до огромных, составных, с тетивой из туго скрученных жил. Арбалеты с богато отделанными ложами. Мечи всех видов и размеров, длинные и короткие, широкие и узкие. Кинжалы, сплошь усыпанные самоцветами. Булавы и шестопёры, сверкающие золотом и серебром. Даже несколько экзотических видов оружия, назначения которых я не мог угадать.

— Выбирай, — коротко сказал Фархад, останавливаясь посреди этого великолепия.

Я растерянно оглядывался. Взгляд метался от одного прекрасного экземпляра к другому.

Сначала мне приглянулась небольшая, блестящая булава. Скромная, без лишних украшений, она, казалось, не будет слишком тяжёлой и неудобной. Я уже потянулся к ней, как вдруг...

Взгляд упал на саблю.

Она была великолепна. Изогнутый клинок из дамасской стали, на котором играли световые блики. Рукоять из слоновой кости, украшенная крупными рубинами и бирюзой. Гарда, покрытая тончайшей золотой вязью. Эта сабля была ничуть не хуже, чем у Первой Сабли Шамсахара, которую я видел в зале.

Фархад заметил мой взгляд и задумчиво посмотрел на оружие.

— Она будет тяжеловата для тебя, — произнёс он как бы про себя. — И обращение с ней требует большого мастерства... — он помолчал. — Но я не могу препятствовать выбору. Возможно, оружие само находит своего обладателя.

Он снял саблю со стойки и протянул мне.

— Держи. Примерь.

Принял оружие. Вес оказался... ощутимым. Значительно тяжелее, чем я думал.

Фархад уже рылся на соседней стойке, и через минуту извлёк оттуда широкий кушак из плотной парчи, богато расшитый золотом.

— В Шамсахаре носят так, — пояснил он, помогая мне закрепить оружие. Кушак обмотали вокруг талии особым образом, саблю засунули за него, под углом, чтобы рукоять оказалась под правой рукой. — Удобно?

— Не очень... — честно ответил я.

Вес сабли, однако, продолжал ощущаться. Уже представил, как буду мучиться, таская эту тяжесть целый день, и немного разочарованно вздохнул.

Фархад отошёл на шаг, окинул меня взглядом и довольно улыбнулся.

— Ну вот, — сказал он. — Настоящий воин. Настоящий «Луч». Красавец!

Мы вышли из оружейной обратно в зал. Фархад принял нарочито официальный вид.

— Мастер Андрей, — произнёс он торжественно. — Ввиду того, что ты сегодня отлично проявил себя при задержании опасного преступника, я позволяю тебе вернуться домой и отдыхать. Как только ты мне понадобишься, я вызову тебя.

Поклонился, открыл малый портал прямо в зале и шагнул в него, возвращаясь домой.

Я уже исчез в мерцающей арке, когда до меня долетел язвительный женский голос:

— И почему этому юнцу такие привилегии?

— Лейла…

Портал схлопнулся, отрезав меня от зала. Я замер на террасе своего дома, не зная, чем пока заняться.

В это время, в зале, который только что покинул мастер Андрей.

— Во-первых, он сегодня хорошо поработал, — голос Фархада был твёрдым. — А во-вторых, он портальщик, который доказал свою способность мгновенно, по первому требованию, перемещаться туда, где находится господин начальник Солнца Бездны. — В его интонациях послышались жёсткие нотки. — И не вздумай так отзываться о новом члене команды, Лейла. Он не так прост, как кажется. Я знаю, что его враги имеют способность внезапно погибать. Он достаточно опасный парень.

— Ну тогда ему нужно прозвище, — вмешался густой бас Надира.

— Согласен, — поддержал Карим. — Давайте придумаем.

— Звёздный Взор! — выпалил кто-то.

— Слишком поэтично, — фыркнула Лейла.

— Скачущий меж миров! — новое предложение.

— Длинно и пафосно.

— Портальщик! — это уже от Надира.

— Скучно, — отрезала Лейла. — У нас у всех есть прозвища, а не названия профессий.

— А что если, — раздался спокойный, чуть скрипучий голос пожилого Фарида, — назвать его Шаг Сквозь Тень? Или Складка Пространства?

— Складка Пространства... — задумчиво протянул Фархад. — Интересно. В этом есть глубина. Но длинновато для боевого клича.

— Может, просто Разрыв? — предложил Карим.

— Слишком агрессивно, — покачал головой Фарид. — Он не разрушитель, он... связующий. Тот, кто сокращает расстояния. Сближает.

В зале повисла тишина.

— Сближающий, — тихо произнёс Фархад, пробуя слово на вкус. — Хорошо, но... не хватает остроты.

— Близкий Путь, — вдруг сказала Лейла. В её голосе исчезла насмешка, сменившись задумчивостью. — Тот, кто всегда рядом. Даже когда его не ждёшь.

— Близкий Путь, — повторил Фархад. — Мне нравится. Но можно ещё лучше. Короткий Путь.

— Короткий Путь, — одобрительно крякнул Надир. — В этом что-то есть. Быстро, ёмко, и сразу понятно — этот парень умеет сокращать дистанцию. И с врагом, и в пространстве.

— Мне нравится, — кивнул Карим.

— Принимается, — проворковала Лейла, и в её голосе мне послышалось что-то... заинтересованное, что ли.

Фарид поправил очки и довольно улыбнулся:

— Короткий Путь. Отличное имя для пространственного мага. В нём слышится и скорость, и неизбежность, и... — он сделал паузу, — финальность.

— Пусть так, — подвёл итог Фархад. — Отныне наш новый товарищ — Короткий Путь.

И тут меня осенило.

Я посмотрел на свой роскошный халат. Красивый, богатый, достойный. Но чего-то в нём не хватало.

— Карим! — позвал я.

Слуга появился мгновенно.

— Слушаю, молодой господин.

— Сними-ка с меня халат, — попросил я, стаскивая оружие и пояс. — Есть одна идея.

Карим помог мне раздеться, бережно принимая дорогую одежду.

— В чём дело, молодой господин?

— Бездонные карманы, Карим! — объявил я. — На этом халате их не хватает. А лучше два. Чтобы всё необходимое было всегда под рукой.

Карим понимающе улыбнулся.

— Будь добр, принеси, пожалуйста, мою старую мантию из комнаты. И пространственную сумку — она там же, на кресле.

Карим кивнул и исчез. Вернулся он быстро, неся в руках сложенную мантию и мою личную сумку.

— Поставь всё сюда, на столик, — попросил я, освобождая место на низкой столешнице.

Карим выполнил просьбу и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Я разложил на столике ингредиенты: баночку с клеем, мешочек с серебряным порошком, трофейный кинжал с костяной рукоятью, несколько чистых мисочек и кисти. Рядом расстелил халат.

— Кстати, Карим, — спросил я, вспоминая волшебную мазь, которую мне приносила Лиана, — нет ли у тебя или в доме какой-нибудь заживляющей мази? Для ран?

Карим удивлённо поднял бровь.

— Молодой господин поранился? Я не заметил...

— Нет-нет, — успокоил я его. — Но сейчас понадобится. Для изготовления артефакта мне нужна капля собственной крови. Придётся сделать небольшой надрез на пальце. И хорошо бы потом его заживить.

Карим понимающе кивнул, но в его взгляде мелькнуло сожаление.

— К сожалению, молодой господин, в доме такой мази нет. Но я сейчас же пошлю Рашида в лавку. Здесь недалеко, есть хороший травник, у него всегда есть нужные снадобья.

— Отлично, — я насыпал в клей щепотку серебряного порошка и принялся тщательно размешивать состав. — Спасибо.

Карим исчез, а я продолжил свою работу. Состав постепенно приобретал ровный, мерцающий оттенок, серебряные искры плясали в густой массе, обещая приличный результат.

Когда смесь была почти готова, я взял трофейный кинжал. Без колебаний, лёгким движением, я провёл остриём по подушечке указательного пальца левой руки.

Острая, но короткая боль. Выступила ярко-алая капля. Я быстро стряхнул её прямо в мисочку с составом, а палец зажал большим пальцем правой руки, зажимая рану, останавливая кровь.

Ещё раз тщательно перемешал. Состав приобрёл чуть более тёмный, благородный оттенок с некоторым красноватым отливом. Теперь можно было приступать.

Взял тонкую кисть, обмакнул в готовую смесь и, затаив дыхание, начал выводить магическую вязь на внутренней стороне будущего бездонного кармана. Рука двигалась уверенно, линии ложились ровно, завиток за завитком, символ за символом. Я не спешил, понимая, что любая ошибка сведёт на нет все усилия.

Карим вернулся бесшумно, замер в сторонке, наблюдая за моей работой с искренним интересом. Я не отвлекался.

Последний символ. Поставил точку, отложил кисть и выдохнул. Теперь нужно было дать составу высохнуть. Минута, другая... Сидел неподвижно, боясь лишним движением смазать ещё влажную вязь.

Наконец, осторожно коснулся пальцем. Сухо. Линии затвердели, впитавшись в ткань.

Положил ладонь на готовый узор, закрыл глаза. Мысленно ухватил знакомый пучок силовых нитей, пропустил через себя тонкий, ровный ручеёк магии и направил его в серебряные линии. Артефакт отозвался мгновенно — лёгкое тепло разлилось под ладонью, и я понял: готово.

И в этот момент заметил слугу. Рашид стоял, тихо держа в руках маленькую глиняную баночку, запечатанную воском.

— Молодой господин, — поклонился он, протягивая баночку, — это лучшая заживляющая мазь, что была у травника. Говорит, затягивает раны за считанные минуты.

— Спасибо, Рашид, — я принял баночку, сломал печать и заглянул внутрь. Мазь была густой, зеленоватой, пахла травами и чем-то смолистым. Я макнул палец, нанёс на ранку.

Эффект был почти мгновенным. Боль утихла, края пореза стянулись, и через минуту я уже с трудом находил место, где только что была ранка.

— Отличная вещь, — похвалил я.

Рашид поклонился и исчез.

Карим, всё это время стоявший рядом, вежливо поинтересовался:

— Молодой господин, не желаете ли отужинать? Время уже позднее.

Посмотрел на него и хитро прищурился.

— Карим, а ты не забыл, что мы договаривались уменьшить порции?

Слуга слегка смутился, но в его глазах мелькнула улыбка.

— Помню, молодой господин. Ужин будет ровно вполовину меньше вчерашнего. Как вы и просили.

— Вот и отлично, — я довольно откинулся на подушки, поглаживая край халата с новым, магическим карманом. — Тогда давай ужин. Что-то я проголодался после всех этих дел.

Карим поклонился и бесшумно удалился, а я остался в предвкушении вкусной еды и с чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы. В ожидании ужина я откинулся на подушки и машинально поднёс руки к лицу, рассматривая перстни. Три кольца — три символа новой жизни.

Задумчиво покрутил на пальце перстень, отвечающий за связь. А что если... приобрести ещё один такой же? И отправить в Империю, в академию, чтобы этот перстень передали Лориэну? Моему первому другу в этом мире.

Ведь должно же здесь быть какое-то почтовое сообщение? Купцы, караваны, дипломатические миссии... Возможно, можно отправить с надёжным человеком, с тем же Шахрияром аль-Джанаби. Он как раз торговец, бывает в Империи. Надо будет спросить у Фархада при случае.

Мысли прервал тихий шорох. На столике, словно по мановению волшебной палочки, стали появляться блюда.

Карим расставлял их с точностью и грацией. Сначала — глубокая фарфоровая тарелка с дымящимся супом. Золотистый бульон, в котором плавали тонкие ломтики нежнейшей баранины, кружочки моркови, прозрачные кольца лука и рассыпчатый, только что сваренный нут.

Рядом с супом появилось второе блюдо — на широком плоском блюде горкой возвышался рис, рассыпчатый, окрашенный шафраном в нежный золотистый цвет, с вкраплениями тёмного барбариса, придающего блюду лёгкую, пикантную кислинку. Сверху, на рисе, покоились крупные куски мяса — томлёная баранина.

Отдельно, на маленьких тарелочках, Карим расставил закуски: оливки, маринованные с травами, несколько видов сыров. Рядом — пиала с острой, ярко-красной пастой из толчёного перца и чеснока, приправленной кинзой. И, конечно, свежие лепёшки — тонкие, только что из печи, ещё тёплые.

Завершали картину кувшин с разбавленным вином и прозрачный бокал на низкой ножке, уже знакомый мне по прошлым трапезам.

Карим, закончив расставлять блюда, не уходил. Он стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, с видом человека, который хочет задать важный вопрос, но не решается.

Поднял на него взгляд.

— Что-то ещё, Карим?

Слуга слегка поклонился, собираясь с духом.

— Молодой господин, — начал он очень вежливо, почти извиняясь, — позвольте задать вопрос, касающийся... хозяйственных дел.

Отложил ложку и приготовился слушать.

— Дело в том, молодой господин, — продолжил Карим, — что для обеспечения жизнедеятельности дома, оплаты вознаграждения слугам, приобретения продуктов и закрытия небольших задолженностей, которые накопились за дни вашего проживания... необходимы денежные средства.

Он замолчал, словно давая мне осмыслить услышанное.

А меня эти слова словно обухом по голове ударили. Деньги! Я, дурак, совсем забыл о самом главном. Дом-то содержать нужно! И еду, которую я с таким аппетитом поглощаю, нужно оплачивать. И слугам платить за их труд. А я, как последний... растяпа, даже не задумался об этом. Всё Фархад да Фархад, а текущие расходы — моя забота.

Почувствовал, как щёки заливает краска стыда.

— Карим, прости, — заговорил я виновато, коря себя за непростительную забывчивость. — Я сам должен был догадаться, а ты был вынужден напоминать... Сколько нужно денег на содержание дома?

Карим облегчённо выдохнул — видимо, боялся, что я отреагирую иначе. Говорил он мягко, с расстановкой, видно было, что он заранее всё подсчитал.

— Молодой господин, моя плата за месяц составляет пятнадцать серебряных дирхамов. Рашиду и его жене Фатиме предыдущий хозяин платил по десять дирхамов каждому. Оплата продуктов питания, если брать в среднем, составляет от двадцати до двадцати пяти серебряных в месяц. И ещё пять монет я обычно закладываю на непредвиденные расходы — например, как сегодня, на заживляющую мазь.

Он помолчал, потом добавил:

— Что касается задолженности за прошедшие дни... большой срочности в оплате нет. Но сумма составляет четыре серебряные монеты. Плюс пять — за мазь, которую мы сегодня приобрели.

Внимательно слушал и прикидывал в уме. Пятнадцать Кариму, десять Рашиду, десять Фатиме — это тридцать пять. Продукты — до двадцати пяти, непредвиденные — пять. Итого... под восемьдесят серебряных.

А у меня золотые кроны. Курс, как говорил Карим, один к десяти. Значит, семь золотых на месяц с лихвой хватит.

Молча залез рукой в карман старой мантии, которая лежала рядом на подушках. Рука скользнула в бездонное пространство, нащупала знакомую тяжесть монет. Достал восемь золотых крон. Положил их на край стола.

— Этого на месяц хватит? — спросил я, глядя на Карима.

У слуги округлились глаза. Он смотрел на столбик золотых монет с таким выражением, будто я положил перед ним не монеты, а сокровище из сказок.

— Молодой господин... — выдохнул он. — Это... это более чем достаточно! У нас даже останется!

На его лице отразилось такое искреннее облегчение, такая радость, что у меня самого от сердца отлегло.

— Бери, — я кивком указал на монеты. — Считай, что вопрос с деньгами решён. И на месяц, и на текущие расходы, и на мазь, и на задолженности.

— Благодарю вас, молодой господин! Вы даже не представляете, какой груз с моих плеч сняли. Я сейчас же всё улажу, рассчитаюсь с поставщиками, с Рашидом и Фатимой...

Он спрятал монеты в специальный кошель на поясе и, пятясь, вышел, давая мне наконец-то приступить к ужину.

С облегчением вздохнул и взялся за ложку. Суп был изумителен — наваристый, ароматный, с мясом, которое таяло на языке. Рис с барбарисом оказался неожиданно пикантным и сытным. Закуски дополняли вкус, а разбавленное вино приятно освежало.

Я ел и думал о том, что жизнь постепенно входит в спокойное, размеренное русло. Дом, слуги, уважаемая работа...

Но сейчас — ужин. Вкусный, сытный, заслуженный. Я наслаждался каждым кусочком и чувствовал, как усталость и напряжение этого дня постепенно отпускают меня.