6

Задумался. Сто шестьдесят озвучил Фархад, сто пятьдесят предложил за дом... десять должно было остаться. Может, это плата за регистрацию права собственности? Какие-то сопутствующие расходы, оформление документов, благодарность посредникам? Или...

Я тут же отогнал эту мысль. Нет, не может быть. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи, этот великодушный, душевный человек, который столько для меня сделал — приютил, устроил испытание, выбил награду, дом помог купить, перстни подарил... Неужели он мог позариться на жалкие десять золотых? Это было бы мелко, недостойно такого человека. Значит, действительно расходы.

— Молодой господин, — раздался голос Карима, и я вздрогнул от неожиданности. — Когда прикажете подавать ужин?

— Карим, — сказал я, — у меня к тебе важная просьба. Объём ужина надо обязательно сократить.

Слуга удивлённо поднял бровь.

— Сократить, молодой господин? Но...

— Понимаешь, — я развёл руками, — характер у меня слабый, а привычка — дурацкая. Мама с детства приучила всё доедать до конца. И если передо мной поставят столько же, сколько вчера, я просто не смогу остановиться. А это неправильно.

Карим попытался возразить, мягко, но настойчиво:

— Молодой господин, важный человек должен выглядеть солидно. Большой человек — большой вес, так говорят в Шамсахаре. Вам нужно хорошо питаться, чтобы быть сильным.

Я посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. Карим понял, что спорить бесполезно, и поклонился.

— Будет сделано, молодой господин.

Ужин принесли быстро. И действительно — порции были ровно вполовину меньше вчерашних, но такие же ароматные и изумительно вкусные. С удовольствием съел всё, чувствуя, как насыщение приходит ровно в тот момент, когда тарелки пустеют. Идеально.

Во время ужина во дворе появился незнакомый человек — молодой парень в скромной, но опрятной одежде, с огромным баулом в руках. Карим, не отвлекая меня от еды, сам подошёл к нему, переговорил, забрал баул и отпустил посыльного.

— Молодой господин, — доложил он, когда я закончил с ужином. — Хаким аль-Саиг прислал вашу одежду.

Я отставил пиалу с чаем.

— А сколько мы должны?

— Нисколько, молодой господин, — Карим улыбнулся. — За всё заплатил уважаемый Фархад.

Я откинулся на подушки и довольно улыбнулся. Десять золотых. Вот куда они ушли. Не на регистрацию, не на сопутствующие расходы — на одежду для меня. На заботу. На то, чтобы я выглядел достойно с первого же дня.

— Вот это забота, — пробормотал я себе под нос.

После ужина, несмотря на сокращённые порции, лёгкий дискомфорт всё же остался. А может, дело было не в дискомфорте, а в остром желании снова оказаться в той прохладной, ласковой воде.

Я спустился в подвал.

Бассейн встретил меня тишиной и ровным светом, льющимся из окон под потолком. Вода была идеальной — прохладной, освежающей, но не ледяной.

Плавал я долго, наслаждаясь каждым движением. Выныривал, переворачивался на спину, смотрел в сводчатый потолок и думал о том, как удивительно складывается жизнь.

Когда я наконец выбрался, Карим уже стоял наготове с большим, пушистым полотенцем в руках.

— Позвольте, молодой господин, — сказал он, и я не стал отказываться. Он ловко и быстро обтёр меня насухо, и я почувствовал себя настоящим вельможей, которому прислуживают.

— Спасибо, Карим, — поблагодарил я, принимая полотенце, чтобы уже самому завершить процедуру. Одеваться не стал — сил не было, да и зачем? Я собирался лечь пораньше. Завтра меня ждал очень интересный день.

— Спокойной ночи, молодой господин, — поклонился слуга.

— Спокойной ночи, Карим.

Я поднялся в спальню и провалился в сон, едва коснувшись подушки.

Проснулся я рано — солнце ещё не поднялось высоко, но в комнате уже было светло. Карим мгновенно появился в дверях.

— Доброе утро, молодой господин, — приветствовал он. — Позволите помочь одеться?

— Нет, Карим, спасибо, — отказался я. — Сначала хочу в бассейн. Будь добр, приготовь, пожалуйста, полотенце и займись завтраком. Всё то же самое — яичница и кебаб.

— Будет исполнено, — поклонился слуга.

В бассейне я провёл, наверное, с полчаса. Вдоволь наплававшись, вышел, самостоятельно обтёрся насухо и оделся. Странное дело — в прошлой жизни я и представить не мог, что буду получать такое удовольствие от водных процедур. А тут — прямо необходимость.

Поднявшись на террасу, замер.

На столике, накрытом белоснежной скатертью, уже дымился завтрак. Рядом, на специальной подставке, лежал мой новый наряд.

Я подошёл ближе, боясь прикоснуться.

Это было великолепие. Нижнее бельё из тончайшего, почти невесомого шёлка. Поверх него — тёмно-синий халат, расшитый золотыми нитями таким затейливым узором, что дух захватывало. Пояс — широкий, из плотной парчи, с золотым шитьём и тонкой выделки пряжкой. Головной убор — белоснежный тюрбан, тоже с золотой вышивкой, мягкий и одновременно торжественный. И всё необходимое — штаны, обувь, даже небольшой кошель на пояс.

— Позвольте, молодой господин, помочь облачиться, — предложил Карим.

— Да, — выдохнул я. — Помоги. Я боюсь что-нибудь испортить.

Карим помогал ловко и умело. Сначала нижнее бельё, потом халат, который сел на меня так, будто его шили по многодневным меркам, а не по одному беглому взгляду мастера. Пояс лёг идеально, подчёркивая талию и придавая фигуре статность. Тюрбан Карим намотал с каким-то особым, профессиональным шиком.

— Молодой господин, — выдохнул он. — Вы выглядите... великолепно. Серьёзно, богато, достойно. Как истинный житель столицы, как один из лучших людей Шамсахара. Уважаемый мастер Хаким превзошёл сам себя.

Я повернулся к нему, улыбнулся.

— Спасибо, Карим. Без твоей помощи я бы точно запутался во всех этих одеяниях.

— Это моя работа, молодой господин, — скромно ответил слуга.

Завтрак был изумителен. Яичница — идеальная, с двумя золотыми желтками. Кебаб — сочный, пряный, с хрустящей корочкой. Чай — крепкий, чёрный, ароматный, разлитый в изящную пиалу.

И тут я заметил знакомое движение в небе.

Ковёр-самолёт. Фархад.

Он плавно опустился на террасу, и мой будущий начальник, сияя улыбкой, шагнул на каменные плиты. Сегодня он был одет не менее роскошно, чем вчера — тёмно-бордовый халат с золотым шитьём, безупречный тюрбан, перстни на всех пальцах.

— Ну что, молодой мастер, готов? — спросил он, окидывая меня одобрительным взглядом. — О, вижу, ты уже приоделся подобающе своему новому статусу. Похвально, похвально! И работу мастера Хакима не могу не отметить — как всегда, на высоте. Сидит идеально.

— Благодарю, уважаемый Фархад, — ответил я, чувствуя себя немного неловко под его изучающим взглядом. — Не желаете ли чаю? Завтрак ещё...

— Нет-нет, — отмахнулся Фархад. — Я уже позавтракал, благодарю. Нам пора. Занимай место рядом со мной, и отправимся знакомиться с твоими новыми коллегами.

Кивнул, допил чай одним глотком и шагнул на ковёр. Утонул в мягких подушках, чувствуя, как сердце начинает биться чаще — то ли от предвкушения, то ли от лёгкого волнения.

Ковёр плавно оторвался от террасы, набрал высоту и взял курс на столицу. Внизу проплывали крыши, сады, узкие улочки, по которым сновали люди. Город просыпался, наполняясь звуками и красками.

Я наслаждался полётом, как вдруг краем глаза заметил, что Фархад изменился в лице.

Он поднёс правую ладонь к правому уху, и выглядело это до того смешно, что я едва сдержал улыбку. Прямо как в моём мире, когда дети пародируют родителей, разговаривающих по телефону — прикладывают ладошку к уху и начинают что-то вещать.

Говорил он очень тихо, и я не стал прислушиваться — не моё дело. Но выражение его лица становилось всё более напряжённым.

Разговор закончился. И в ту же секунду полёт резко изменился.

Ковёр дёрнулся, ускорился, круто свернул влево и начал стремительно снижаться. Ветер засвистел в ушах, и через несколько мгновений мы уже стояли на какой-то неприметной улочке, зажатой между глухими стенами.

— Следуй за мной, — бросил Фархад, и в его голосе прозвучала такая властная, уверенная интонация, какой я раньше не слышал.

Молча пошёл следом.

Мы вошли в какое-то неприметное здание, спустились по лестнице всё ниже и ниже, и наконец оказались в сводчатом коридоре. Удушливый, тошнотворный запах ударил в нос — запах нечистот, сырости, разложения. Канализация. Мы были в канализации.

Фархад шёл впереди, и сейчас он напоминал не добродушного вельможу, а злобную ищейку, взявшую след. Он что-то искал, и это что-то явно было здесь.

Метров через сто мы нашли.

В полумраке коридора стоял человек в чёрном балахоне, скрывающем фигуру. Он замер, когда увидел нас, и я почувствовал исходящую от него угрозу.

— Стоять! — голос Фархада громом разнёсся под сводами. — Отрыжка Аждабанда!

Я не понял слова, но интонация не оставляла сомнений — это было страшное оскорбление.

Человек в чёрном резко развернулся. Его руки взметнулись вверх, и с них сорвались два огненных шара. Размером с большие арбузы, они с яростным шипением, жужжанием и визгом полетели в нашу сторону.

Фархад мгновенно выставил левую руку с растопыренными пальцами. Перед нами возник прозрачный, мерцающий щит. Шары ударились о него с глухим грохотом и рассыпались фонтаном искр.

— И это всё, что ты можешь, говно собачье? — насмешливо крикнул Фархад. В его голосе я отчётливо слышал провокацию, желание разозлить противника.

И это сработало.

С рук неизвестного ударили два мощнейших, непрерывных потока огня. Они били в щит Фархада с чудовищной силой, и я заметил, как лицо моего старшего товарища скривилось от напряжения.

— Да чтоб тебя Аждабанд побрал, сильная пакость! — выдохнул он сквозь зубы, и я снова услышал это странное слово-проклятие.

Мгновение — и во мне щёлкнуло. Я могу помочь. Я должен помочь.

Не раздумывая ни секунды, я применил ту самую технику, что использовал на дуэли в академии.

Перед щитом Фархада, прямо на пути огненных потоков, я открыл пространственный портал. Широкий, на всю ширину коридора. А выходной портал развернул высоко в небе, метрах в четырёхстах над городом.

Огненная атака врага устремилась в портал — и исчезла. Вылетела в небо.

Фархад сразу почувствовал, что давление на щит пропало. Он всмотрелся, увидел ровную арку, потом перевёл взгляд на меня.

— Это то самое, о чём ты мне говорил, мастер Андрей? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Да, уважаемый Фархад, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Та самая практика, что я использовал на дуэли.

— И долго ты сможешь её держать?

Я задумался, прикидывая свои силы.

— Ну... в таком виде, — я кивнул на портал, — наверное, пока не умру от жажды или голода.

Фархад посмотрел на меня с таким удивлённым выражением, что я даже смутился. А потом усмехнулся.

— А ты молодец. Правильно сражаешься.

Я не обратил внимания на его усмешку — слишком напряжён был момент.

— И что, — спросил я, — долго мы будем тут находиться? Боюсь, вся моя новая одежда пропитается запахом нечистот.

Фархад хмыкнул.

— Это ерунда. Ещё немного — и эта блоха с задницы Аждабанда выдохнется. Тогда я его сцапаю.

Так и вышло. Минут через семь — по моим ощущениям — огненный маг выдохся. Потоки пламени прекратились, и он замер, тяжело дыша.

— Убирай портал, — скомандовал Фархад.

Послушно свернул арку.

И тут же Фархад применил свою магию.

Воздух вокруг противника сгустился, превратившись в плотный, мерцающий кокон. Я видел, как мужчина в чёрном пытался вдохнуть, но не мог — воздух выдавило из его лёгких. Он захрипел, забился, а потом обмяк, парализованный. Воздушный кокон плавно поднял его тело над полом.

— Пошли, — бросил Фархад и зашагал обратно.

Я последовал за ним, косясь на парящее в воздухе тело. Сначала я подумал, что мы разместим его на ковре, рядом с нами. Но всё оказалось проще.

Мы поднялись на поверхность, уселись на ковёр, на мягкие подушки, а пойманный маг так и остался висеть в воздухе, послушный технике Фархада. Мы взлетели и направились... к тюрьме. К той самой, где вчера я напитывал защитный артефакт.

Я посмотрел на Фархада, на его сосредоточенное, но удовлетворённое лицо, и подумал: «Похоже, моя новая работа начинается. И начинается она весьма... насыщенно».

Тронный зал дворца был погружён в тишину, нарушаемую лишь лёгким шелестом бумаги. Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, да продлятся его дни, восседал на роскошном диванчике, обложенный расшитыми золотом подушками. В руках он держал длинный свиток — доклад с прогнозом об урожае зерновых в южных провинциях.

Цифры были обнадёживающими. Дожди в этом году выпали вовремя, вредители не тронули посевы, и казна могла рассчитывать на хорошее пополнение. Повелитель довольно хмыкнул, ставя мысленную пометку наградить смотрителей южных наделов.

Краем глаза он заметил какое-то шевеление. Поднял взгляд от свитка и удивлённо приподнял бровь.

У высокого, стрельчатого окна толпились придворные и советники. Человек десять, не меньше, столпились у самого стекла, вытягивая шеи и перешёптываясь с таким оживлением, какое в этих стенах позволяли себе крайне редко. Кто-то даже привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то за окном.

— Что там, Фарид? — голос Повелителя прозвучал негромко, но в нём чувствовалась та властная нота, которая заставляла придворных оборачиваться мгновенно.

Старый советник, седобородый мужчина в тёмно-синем халате, тут же повернулся и низко поклонился.

— О великий Повелитель, да продлятся твои дни! — произнёс он с придыханием. — В небе над городом необычные явления! Столпы огня бьют в небо... но не из земли, а прямо из неба в небо! Это необычно и завораживающе!

Повелитель отложил свиток на рядом стоящий столик из чёрного дерева с перламутровой инкрустацией. Медленно, с достоинством, которое даётся только истинным властителям, он поднялся с дивана.

Придворные, заметив движение господина, мгновенно расступились, освобождая путь к окну. Повелитель подошёл к стеклу и всмотрелся в небо.

Там, над крышами столицы, действительно творилось нечто необычное. В чистой лазури неба, на приличной высоте, полыхали столпы огня. Они били снизу вверх, но источник их был не виден — создавалось полное впечатление, что огонь рождается прямо из пустоты и уходит в вышину, растворяясь в зените. Зрелище было завораживающим и немного пугающим.

Повелитель наблюдал несколько долгих мгновений. На его лице не отражалось ни тревоги, ни удивления — лишь спокойная, чуть насмешливая задумчивость.

Огонь в небе внезапно погас. Так же резко, как и появился. Небо снова стало чистым и безмятежным, будто ничего и не было.

Повелитель едва заметно усмехнулся и произнёс, обращаясь скорее к самому себе, чем к окружающим:

— Не иначе Фархад со своими развлекается.

Он развернулся и, не глядя больше на придворных, величественной походкой направился обратно к диванчику. Опустился на подушки, снова взял в руки свиток с прогнозом урожая, но мысли его были уже далеко.

— Надеюсь, — тихо, одними губами, добавил он, — меня сегодня вечером ожидает интересный доклад. Очень интересный.

Придворные, переглядываясь, бесшумно возвращались на свои места. Они знали: когда Повелитель говорит таким тоном, лучше не задавать вопросов и ждать. Вечер всё расставит по местам.

Мы подлетали к тюрьме. Массивные стены из светло-жёлтого песчаника вырастали перед нами, отбрасывая длинные утренние тени. Я невольно оглянулся, разглядывая летящую за нами фигуру в чёрном балахоне. Она всё так же следовала за нами в неестественной, безвольной позе, подвешенная в воздухе невидимой силой.

Мельком глянул на уважаемого Фархада. Мой начальник сидел на подушках с непринуждённым видом, поправляя складки роскошного халата, и ничто в его облике не выдавало, что в данный момент он исполняет мощнейшую магическую технику, удерживая пленника на весу. Я отметил для себя эту невероятную мощь. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи был магом высочайшего уровня, способным творить сложнейшие заклинания с лёгкостью.

Ковёр плавно пошёл на снижение, направляясь прямо к воротам тюрьмы. Ещё на подлёте я заметил какое-то движение — нас явно ждали.

Едва ковёр коснулся земли, я первым ступил на утрамбованный песок. Фархад поднялся следом, и фигура в чёрном, послушная его воле, бесшумно опустилась рядом, продолжая парить в сантиметре от земли.

Ворота распахнулись мгновенно. Из них, чеканя шаг, вышел начальник тюрьмы уважаемый Рашид аль-Захир в сопровождении двух десятков воинов. Я невольно залюбовался их экипировкой — тяжёлые доспехи, отливающие синевой, явно были зачарованы. А длинные копья, которые воины держали наизготовку, привлекли моё особое внимание. На их древках, чуть ниже наконечников, виднелись тонкие, искусно выгравированные рунные начертания. Похожие на те, какие я сам наносил на свои артефакты.

— Уважаемый Фархад, — начальник тюрьмы низко поклонился, но в его глазах горел живой интерес. — Рад видеть вас с добычей.

— И тебе мир, уважаемый Рашид, — кивнул Фархад. — Принимай гостя. Опасный огневик. Думаю, он надолго задержится в твоих стенах.

Пока они обменивались любезностями, я заметил движение в воротах. Оттуда, толкая перед собой необычную повозку, вышел служитель в скромной одежде. Повозка оказалась импровизированной мобильной кузницей — небольшой горн на колёсах, в котором уже жарко пылали угли, рядом — наковальня, набор инструментов и толстые железные прутья.

Рашид аль-Захир кивнул Фархаду:

— Прошу, уважаемый, развейте технику.

Фархад чуть заметно повёл рукой. Воздушный кокон, удерживавший пленника, исчез, и тело в чёрном балахоне с глухим стуком рухнуло на песок.

В ту же секунду воины в зачарованных доспехах подхватили обмякшую фигуру и, не церемонясь, подтащили к мобильной кузнице. Служитель-артефактор уже ждал, держа в руках массивные кандалы. Из горна, раскалённые докрасна, были извлечены заклёпки.

Я смотрел, как умело и быстро работает этот человек. Кандалы надели на запястья пленника, заклёпки с шипением вошли в специальные пазы, и через несколько мгновений преступник был надёжно закован. Магия здесь чувствовалась во всём — и в самом металле, и в действиях артефактора, и в том, как удовлетворённо кивнул начальник тюрьмы, осматривая результат.

И только сейчас я заметил, что Фархад расслабился. На его лице появилась довольная, даже несколько самодовольная улыбка. Он повернулся ко мне.

— Ну что, мастер Андрей, — произнёс он, и в его голосе звучало искреннее одобрение. — Поздравляю тебя с первым успешным выполнением задачи, приближённой к боевой. Ты отлично действовал. В первый же день! Я приятно удивлён.

Хотел ответить, но в этот момент меня отвлекло другое. Запах. Тот самый удушливый, тошнотворный запах канализации, который, казалось, впитался не только в одежду, но и в кожу, в волосы. Я невольно повёл носом, осматривая свой новый, роскошный наряд в поисках загрязнений.

Фархад заметил мои телодвижения и понимающе усмехнулся.

— Ну что, мастер Андрей, дело сделано, — сказал он. — Пойдём на выход.

Мы вышли за ворота тюрьмы, и едва тяжёлые створки закрылись за нашими спинами, Фархад остановился.

— Возвращайся домой порталом, — распорядился он. — Приведи себя в порядок, смой с себя эту... э-э-э... канализационную благодать. А через пару часов я за тобой загляну. Пора познакомить тебя со всеми членами боевой группы.

С благодарностью поклонился. Долго уговаривать меня не пришлось.