5

Ко мне приближалась повозка. Лёгкая, одноосная, с двумя большими колёсами, спицы которых были искусно выточены и, кажется, покрыты лаком. Над сиденьем возвышался лёгкий навес-крыша из тёмно-синей ткани, расшитой серебряными звёздами, защищающий пассажира от солнца. Сама повозка выглядела изящно и богато.

Но не это поразило меня больше всего.

В повозку была запряжена... деревянная лошадь.

Нет, я не сошёл с ума. Это был не живой конь, а искусно вырезанная из дерева фигура в натуральную величину, покрытая тёмным лаком, с настоящей гривой из конского волоса и сверкающими глазами-камешками. Лошадь стояла неподвижно, но в её позе чувствовалось напряжение — будто она в любой момент готова была сорваться с места.

Магический артефакт. Это было очевидно.

Из повозки тем временем выбирался пожилой мужчина. Высокий, худощавый, с благородной седой бородой. Одет он был в роскошный халат из тёмно-зелёного шёлка, расшитый серебряными нитями, на голове — безупречный тюрбан, тоже с серебряной вышивкой. Несмотря на возраст, двигался он легко и уверенно.

— Уважаемый мастер Хаким? — я шагнул навстречу, приветствуя гостя с лёгким поклоном. — Меня зовут Андрей. Добро пожаловать.

— Мир тебе, молодой мастер, — голос у портного оказался мягким, но звучным, с приятными старческими нотками. — Меня прислал уважаемый Фархад ибн-Аббас аль-Наджи, да пребудет с ним благословение. Он просил подобрать для тебя достойные одеяния.

— Я бесконечно благодарен уважаемому Фархаду и вам, уважаемый мастер, что нашли время, — ответил я искренне. — Не желаете ли подняться на террасу и выпить чаю? Жара сегодня нешуточная, да и с дороги, наверное, устали.

Старый мастер окинул меня одобрительным взглядом и кивнул.

— С удовольствием, молодой мастер. С удовольствием.

Он поднялся по лестнице на удивление легко — ни одышки, ни признаков усталости. Я шёл следом, отметив про себя, что возраст здесь явно не помеха.

На террасе нас уже ждали. Карим, оказывается, не терял времени даром. На низком столике, стоящем на ковре, красовался изящный чайник, расписанный золотыми птицами и цветами, две маленькие пиалы, а на отдельных тарелочках — уже знакомые восточные сладости: рахат-лукум, засахаренные орехи, тонкие ломтики халвы.

Мы с мастером опустились на подушки. Карим разлил чай и бесшумно удалился, оставив нас наедине.

— Красивый вид, — заметил мастер, окидывая взглядом сад и террасу. — И климат здесь мягче, чем в центре столицы. Хороший выбор.

— Это всё заслуга уважаемого Фархада ибн-Аббаса аль-Наджи, — ответил я, принимая пиалу. — Он предоставил мне этот дом.

Мы сделали по глотку чая. Тишина была приятной, не напрягающей. Мастер рассматривал меня с лёгким, изучающим интересом.

— Ты издалека, молодой мастер Андрей, — сказал он наконец. — Это видно.

Не стал скрывать.

— Из Империи Аэндор, уважаемый мастер.

— Ах, Империя, — старик задумчиво покатал на языке это слово. — Как там дела? Мирно ли? Я слышал, у вас там неспокойно последнее время.

Я пожал плечами, стараясь держаться общих фраз.

— Да всё хорошо, уважаемый мастер. Торговля процветает, народ трудится, все невзгоды и напасти обходят Империю стороной.

Мастер кивнул, соглашаясь.

— Торговля — это хорошо. Торговля — это процветание. Когда купцы ездят спокойно, товары текут рекой, тогда и в стране порядок, и в казне звонко, — он сделал ещё глоток чая. — Мы в Шамсахаре тоже торговлю уважаем. Очень уважаем.

Мы помолчали, наслаждаясь чаем и сладостями. Я чувствовал себя на удивление комфортно в обществе этого старого, мудрого человека.

— Уважаемый мастер, — решился я наконец, — когда мы приступим к снятию мерок?

Старик посмотрел на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулся — доброй, чуть лукавой улыбкой.

— А в этом нет необходимости, молодой мастер, — ответил он.

Я опешил.

— Как... нет необходимости?

— Опыт, — мастер прикоснулся пальцем к виску. — Опыт позволяет мне определить размеры на глаз. Я уже всё увидел, всё запомнил. Не волнуйся, одежда сядет на тебя как влитая.

Я только покачал головой, восхищаясь таким профессионализмом.

— Поразительно, — выдохнул я.

— Это просто опыт, — скромно ответил мастер, поднимаясь с подушек. — А теперь, молодой человек, благодарю за угощение и приятную беседу, но мне пора. Дела не ждут.

Я тоже встал и проводил его до повозки. Старик легко спустился по лестнице, устроился под навесом, и деревянная лошадь вздрогнула, словно пробуждаясь, и плавно тронулась с места, увозя его прочь.

Стоял и смотрел вслед этому чуду техники, пока повозка не скрылась за поворотом.

— Красивая вещь, правда? — раздался за моей спиной голос Карима.

Обернулся. Слуга стоял тут же, с улыбкой глядя на удаляющуюся повозку.

— Карим! — обрадовался я. — Ты как раз вовремя. Скажи, что это за необычная повозка? Что за лошадь такая?

Карим просиял — видимо, вопрос был ему приятен.

— Это, молодой господин, артефактная повозка, — начал он с гордостью знатока. — Называется «карура аль-хайль» — «колесница скакуна». Лошадь — это голем, дело рук одной из самых уважаемых артефактных мастерских Багдашара. Внутри неё сложнейшие магические схемы, позволяющие двигаться без устали, не нуждаясь в корме и воде.

Слушал, раскрыв рот.

— И дорого такое удовольствие? — спросил я.

Карим понимающе усмехнулся.

— Очень дорого, молодой господин. Такая повозка — не просто средство передвижения, это показатель статуса. Не каждый, даже очень богатый купец, может себе такое позволить. Нужно не только иметь золото, но и быть вхожим в определённые круги, чтобы тебе продали этот артефакт.

Кивнул задумчиво, глядя в ту сторону, куда уехал мастер.

— Что ж, — сказал я как бы между делом, — неплохо бы заиметь такую же. Уж больно она мне приглянулась.

Карим понимающе улыбнулся, но ничего не ответил.

Вернулся на террасу, под навес, и устроился на подушках. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, об испытании, о Фархаде, о роскошном портном, о волшебной повозке. И вдруг меня осенило.

— Карим! — позвал я.

Слуга появился мгновенно, будто только и ждал.

— Слушаю, молодой господин.

Легко поднялся, сходил в комнату, где провёл прошлую ночь, и взял оттуда свою пространственную сумку. Вернувшись на террасу и устроившись на подушках, сунул руку в сумку и легонько представил, как рука касается шкатулки с монетами. И — о чудо! — рука сама наткнулась на гладкую, прохладную поверхность.

Вынул шкатулку. Поставил её на столик перед собой и открыл крышку.

Солнечные лучи упали на монеты, и они вспыхнули тёплым, глубоким золотом.

Подозвал Карима взглядом.

— Подойди, посмотри, — сказал я, когда он приблизился.

Карим заглянул в шкатулку. И вдруг его лицо изменилось. Глаза расширились, на щеках выступил румянец, и он благоговейно прошептал:

— О, не может быть...

Я удивился такой реакции.

— Что это за монеты, Карим? — спросил я.

— Молодой господин! — восхищённо ответил мне слуга, не сводя глаз с шкатулки. — Это не просто монеты. Позвольте... — он протянул руку и, получив мой кивок, осторожно взял одну монету, поднёс к свету, всмотрелся в чеканку.

— В молодости, — начал он, и голос его дрожал от волнения, — я служил у очень уважаемого учёного мужа. Он изучал старину, древности, раскапывал развалины, искал артефакты ушедших эпох. И однажды он показывал мне точно такую же монету.

Он перевернул монету другой стороной.

— Видите этот знак? — он указал пальцем на изображение стилизованного солнца с расходящимися лучами, которое я раньше не замечал. — Это монета времён до Великой войны. Шамсаршахр — так называлась наша страна в те древние времена. Солнечная держава, эпоха благополучия и расцвета. Такие монеты сейчас огромная редкость.

— Учёный говорил, — продолжал Карим, — что такие монеты чеканили из особого золота, с добавлением какой-то древней магии. Они не тускнеют, не стираются, и по сей день выглядят как новые. Их цена для коллекционеров и знатоков древности... — он покачал головой, — несоизмерима с простым золотом.

Забрал у него монету, повертел в пальцах, вглядываясь в древнее солнце.

— Карим, — позвал я, не отрывая взгляда от сокровища. — Ты сказал, что это монеты древнего государства. Насколько они ценны сейчас? Просто золото или... что-то большее?

— О, молодой господин, — начал он, бережно подбирая слова, — ценность этих монет невозможно измерить простым золотом. Да, золото в них чище, чем в нынешних динарах, и сами монеты крупнее, тяжелее. Но главное не в этом. Шамсаршахр был великой державой, молодой господин. Могущественной, богатой, просвещённой. Их маги творили чудеса, о которых мы сейчас можем только мечтать. А их золото... — он вздохнул, — их золото впитало в себя ту эпоху. Для знатоков древности, для коллекционеров, для тех, кто собирает осколки ушедшего величия, эти монеты — настоящее сокровище. За одну такую можно выручить в десятки раз больше, чем за простой динар.

Я слушал, затаив дыхание. Выходит, я владею не просто деньгами, а кусочками истории. Частицами давно исчезнувшего мира.

— А что случилось с этим миром? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает жгучее любопытство. — Что за Великая война, о которой ты упомянул?

Карим помрачнел. Его лицо, только что сиявшее восхищением, стало серьёзным, даже скорбным.

— Я не учёный муж, молодой господин, — ответил он тихо. — Но мой бывший хозяин, тот самый уважаемый учёный, часто рассказывал мне о тех временах. О том, что погубило великую державу.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— В Шамсаршахре произошла междоусобная война. Великие маги ополчились друг на друга. Могущественные школы различных течений и направлений — огня, воды, воздуха, земли, разума, пространства — все они враждовали между собой. Не менее могущественные сообщества приверженцев одной из стихий пытались завладеть властью. Они убивали соперников с жестокостью, от которой кровь стынет в жилах.

Представил эту картину — магические баталии, рушащиеся города, гибель тысяч людей — и по спине пробежал холодок.

— Война была жесточайшей, — продолжал Карим. — Всепоглощающей. Она не щадила никого — ни женщин, ни детей, ни стариков. Школы магии, которые веками копили знания, исчезали за одну ночь. Города, строившиеся десятилетиями, превращались в руины за считанные часы.

— А что случилось дальше? — спросил я.

— Один из сильнейших кланов — маги земли — в отчаянии применил запретное заклинание, — голос Карима стал совсем тихим. — Они хотели защитить свою цитадель, похоронить врагов под толщей песка и камня. Но сила вышла из-под контроля. Великая пустыня, что окружала Шамсаршахр, ожила. Песок поглотил большую часть державы — города, дворцы, поля, целые провинции. Всё, что попало под его гнев, исчезло навсегда.

Я вспомнил бескрайние пески, что видел, пролетая над столицей на ковре-самолёте. Неужели под ними до сих пор лежат руины великой цивилизации?

— А маги земли? — спросил я. — Они выжили?

— Их тоже настигла кара, — покачал головой Карим. — Их погубило их же собственное заклинание. Они были повержены — кто погиб под песком, кто был растерзан выжившими в войне, жаждущими мести. Почти все сильные маги — да и не только сильные — погибли в той войне. Те немногие, что выжили, бежали в другие земли или спрятали свои знания так глубоко, что их до сих пор не могут найти.

Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась тяжесть веков.

— Поэтому сейчас, молодой господин, маги так ценятся в Шамсахаре, — добавил он, поднимая на меня глаза. — Великий Повелитель, да продлятся его дни, благоволит магам. Он знает, что маги могут быть опорой сильного государства. Что без них страна уязвима. И он делает всё, чтобы привлечь к себе тех, кто владеет силой.

Выходит, я попал не просто в страну, где магию уважают. Я попал в страну, где каждый, кто владеет силой, на вес золота.

— Спасибо, Карим, — сказал я искренне. — Ты открыл мне глаза на многое.

— Всегда рад помочь, молодой господин, — слуга поклонился. — Если позволите, я пойду готовить обед. Уважаемый Фархад обещал заглянуть вечером.

— Да, конечно, ступай.

Карим бесшумно удалился, а я остался сидеть на подушках, глядя на шкатулку с древним золотом. Мысли крутились вокруг одного: что ещё скрывает этот удивительный мир? И какие тайны мне предстоит разгадать?

Сидел на подушках, переваривая услышанное от Карима. Древние монеты, Великая война, погибшая держава... Информации было так много.

— Молодой господин, — раздался голос Карима, вырывая меня из размышлений. — Не желаете ли отобедать?

Я и не заметил, как пролетело время. Солнце стояло высоко, жара усилилась, и в животе предательски заурчало.

— С удовольствием, Карим, — ответил я, убирая шкатулку в пространственную сумку.

Слуга исчез и через некоторое время вернулся с огромным подносом, от которого исходили такие ароматы, что у меня слюнки потекли мгновенно.

На низком столике одно за другим появлялись блюда. Небольшие тарелочки с разными видами мяса — варёного, жареного, томлёного. Пиалы с овощными закусками, политыми оливковым маслом и посыпанными зеленью и орешками. Глубокая миска с густым, наваристым супом, в котором плавали крупные куски баранины и какие-то незнакомые, но ароматные крупы. Лепёшки, только что из печи, тонкие и мягкие. И, конечно, округлая пузатая бутыль из тёмного стекла с длинным горлышком — молодое вино, как я уже догадывался.

Суп был изумителен — наваристый, пряный, с мясом, которое таяло во рту. Лепёшки, ещё тёплые, были идеальны, чтобы макать их в соусы. Вино приятно освежало и оттеняло вкус пряностей.

Я ел и ел, не в силах остановиться. Местная кухня завораживала своим разнообразием и глубиной вкуса.

И, как это уже бывало, я переел.

Откинувшись на подушки, почувствовал ту самую приятную, но требовательную тяжесть в желудке. Надо было двигаться.

Встал, спустился по лестнице в сад и побрёл по дорожкам. Жара была такой, что воздух дрожал над камнями, но в тени деревьев дышалось легко. Я снова нашёл ту самую беседку под раскидистым гранатом, где отдыхал вчера. Присел на скамейку, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Мысли текли лениво, но в них уже вырисовывались очертания будущего. Я — член тайной государственной организации. «Луч Солнца Бездны». Звучит гордо, даже слишком. Интересно, какие задания мне будут поручать? Ловить кого-нибудь? Выслеживать опасных тварей?

Мечтал о победах, о возвышении, о том, как буду полезен новому государству. И в то же время где-то глубоко внутри теплилась мысль: «Только бы не подвести. Только бы оправдать доверие».

Краем глаза я уловил знакомое движение в небе.

Ковёр-самолёт. Он плавно, величественно снижался, направляясь прямо к террасе второго этажа.

Вскочил со скамейки и, забыв про жару и тяжесть в желудке, поспешил обратно в дом, вверх по лестнице, на террасу.

Фархад уже стоял на ковре, который мягко опустился на плиты. Вид у моего будущего начальника был до невозможности довольный — прямо как у кота, объевшегося сметаны.

— А, мастер Андрей! — воскликнул он, сходя с ковра и распахивая руки для приветствия. — Рад видеть тебя в добром здравии! У меня для тебя замечательные новости!

Мы уселись на подушки под навесом, и Фархад, сияя, объявил:

— Всё решено, мастер Андрей! Отныне ты — полноправный член моей боевой группы. Поздравляю!

У меня от сердца отлегло. Я знал, что испытание прошло успешно, но официальное подтверждение значило многое.

— Благодарю, уважаемый Фархад, — искренне ответил. — Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие.

— Уверен, — кивнул Фархад. — Кстати, как прошёл визит уважаемого Хакима? Был ли мастер? Снял ли все необходимые мерки?

Слегка смутился, но решил говорить честно.

— Был, уважаемый Фархад. Но... мерки он не снимал.

— Не снимал? — Фархад приподнял бровь.

— Сказал, что с высоты своего опыта ему достаточно и взгляда. Что одежда сядет идеально.

Фархад расхохотался — довольно, одобрительно.

— О, узнаю мастера Хакима! — воскликнул он. — Он действительно великий портной. Я верю его точному глазу. Если он сказал, что достаточно взгляда, значит, так и будет. Скоро твой новый наряд будет готов, и ты будешь выглядеть как подобает истинному «Лучу Солнца Бездны».

Он хитро прищурился и, как заправский иллюзионист, запустил руку под одну из подушек, на которых восседал. Через мгновение в его ладони появилась небольшая, искусно сделанная шкатулочка из тёмного дерева с перламутровой инкрустацией.

— А это, мастер Андрей, предназначается тебе, — сказал Фархад, открывая крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали три перстня. Они мерцали в свете заходящего солнца, и каждый выглядел по-своему величественно.

Фархад взял первый — массивный, из белого золота, с крупным сапфиром, в котором, казалось, горел внутренний свет.

— Этот перстень, — начал он, — знак того, что его носитель является тайным магическим стражем нашей организации. «Лучом Солнца Бездны». Носи его с честью.

Он протянул мне перстень, и я принял его, чувствуя тяжесть не только металла, но и ответственности.

Затем он взял второй — поизящнее, из того же белого золота, но с камнем поменьше, тёмно-синим, почти чёрным.

— А это магический артефакт связи.

Третий перстень отличался от первых двух. Он был из красного золота, с камнем огненно-рыжего цвета, напоминающим закатное солнце. Фархад взял его в руки и посмотрел на меня с особым выражением.

— По идее, двух первых перстней достаточно, — сказал он. — Но ты, мастер Андрей, портальщик. А для портальщика у нас есть специальный перстень.

Он протянул мне третий перстень.

— Это тоже магический артефакт. Нечто схожее с камнем возвращения, но с одним важным отличием. Этот перстень всегда будет показывать тебе, где нахожусь я, твой непосредственный начальник. И в случае необходимости ты сможешь открыть портал прямо ко мне, где бы я ни находился. При условии, конечно, что у портальщика хватит силы.

У меня перехватило дыхание. Я прекрасно понимал ценность такого артефакта.

— Теперь, — продолжил Фархад, — надень их. И слушай внимательно, на какие пальцы.

Я приготовился.

— Первый перстень, знак твоей принадлежности к страже, надевается на указательный палец правой руки. — Я послушно надел массивный перстень с сапфиром на указательный. Он сел идеально, будто был создан для меня. — Второй, артефакт связи, — на средний палец правой руки.

Тонкий перстень с тёмным камнем легко скользнул на место.

— А третий, — Фархад сделал паузу, — лучше надеть на левую руку. На средний палец. Так он будет всегда под рукой и не перепутается с служебными.

Надел и третий перстень. Теперь обе мои руки были украшены этими великолепными перстнями. Посмотрел на них и почувствовал себя... другим. Более значительным, что ли.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Фархад. — А теперь...

Он снова нырнул под подушку и извлёк на свет небольшой, но увесистый мешочек из тёмной кожи, туго затянутый шнурком. Я уже догадывался, что там.

— За проделанную работу в тюрьме тебе полагается награда. Сто шестьдесят золотых динаров, — объявил Фархад.

Мысленно прикинул. Сто шестьдесят динаров — это восемьдесят пространственных сумок по местным ценам. Или сорок камней возвращения. Сумма была серьёзной, очень серьёзной. С трудом сдержал довольную улыбку.

Но Фархад не закончил. Он посмотрел на меня с хитрым, чуть заговорщицким выражением лица.

— А теперь, мастер Андрей, у меня для тебя есть ещё одно предложение, — его голос стал чуть тише, но от этого не менее значительным. — Я договорился с владельцем этого дома. Он согласен продать его тебе.

— Продать? Этот дом? Мне?

— Именно, — Фархад довольно улыбнулся. — Всего за сто пятьдесят динаров. И поверь мне, это очень хорошая сделка. Владелец сделал серьёзную скидку — как для нового «Луча Солнца Бездны». Такое предложение выпадает не каждому.

Лихорадочно соображал. Собственный дом в столице Шамсахара! Это же не просто крыша над головой — это статус, это независимость, это...

— Я согласен! — выпалил я, не раздумывая ни секунды. — Конечно, согласен! Но... — я запнулся, — а как же слуги? Карим?

Фархад понимающе кивнул.

— Слуги остаются, — ответил он. — Это часть сделки. Но вопрос об оплате их услуг отныне — между тобой и ними. Договаривайся сам, как сочтёшь нужным. Это твой дом, твои правила.

Я выдохнул с облегчением.

— Благодарю вас, уважаемый Фархад, — сказал я искренне. — Я даже не знаю, как отблагодарить вас за всё.

— Служи честно, — просто ответил Фархад, поднимаясь с подушек. — Это будет лучшей благодарностью.

Фархад шагнул на ковёр, уже готовый к отлёту, но на мгновение задержался.

— Завтра с утра я прилечу за тобой, — предупредил он. — Покажу основное место работы, познакомлю с остальными «Лучами». Будь готов.

— Буду, — кивнул я.

Ковёр плавно оторвался от террасы, поднялся выше и, развернувшись, полетел в сторону столицы. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Собственный дом. Три магических перстня на пальцах. И завтра — новый этап жизни.