21

Я вышел из портала и осмотрелся. Передо мной, спиной ко мне, стоял уважаемый Фархад. Вокруг нас была пустыня. Я машинально оглянулся и увидел вдалеке — на расстоянии не менее трёх километров — городскую стену столицы Шамсахара.

Что-то случилось. Что-то серьёзное.

Поза Фархада меня смутила. Он не поворачивался ко мне, хотя я был уверен — он знает, что я рядом. Стоял неподвижно, вглядываясь вдаль, и в этой неподвижности чувствовалось такое напряжение, что у меня мурашки побежали по спине.

Я присмотрелся в направлении его взгляда и неожиданно для себя заметил их.

Тринадцать фигур.

Они стояли на песке, на расстоянии примерно сорока метров, и если бы не чёрные маски на лицах, они бы полностью слились с пустыней. Накидки цвета песка — серо-жёлтые, с разводами, словно сама пустыня породила их, — скрывали тела до пят. Ни руки, ни ноги, ни очертания фигур нельзя было разглядеть. Только чёрные, зловещие маски — без прорезей для рта, с узкими щелями для глаз, от которых веяло ледяной, нечеловеческой угрозой.

Тринадцать фигур. Двенадцать примерно одного роста — чуть выше обычного человека. И одна...

Я сглотнул. Тринадцатая фигура возвышалась над остальными, как башня над крепостной стеной. Ростом она была с два человеческих роста, не меньше. Тощая, неестественно вытянутая, с той же песчаной накидкой. Было ли это существо человеком? Я сильно сомневался.

Мы находились там, где заканчивался оазис. Справа ещё виднелась зелень, редкие пальмы, кустарник — последние признаки жизни перед тем, как начиналось безраздельное царство песка. Слева, за спиной, на расстоянии километров трёх, возвышалась городская стена Багдашара, столицы Шамсахара. А впереди — только пустыня. Бескрайняя, безмолвная, выжженная солнцем. Песок, песок, песок до самого горизонта, где марево дрожало и плавилось, сливая небо с землёй.

Ветра не было. Солнце палило немилосердно, но мне вдруг стало холодно.

Совсем рядом на песке лежал ковёр-самолёт Фархада. Смятый, брошенный, словно хозяин покинул его в спешке.

— Андрей, — голос Фархада прозвучал спокойно, но в этом спокойствии я уловил нотки, от которых сердце сжалось. Безысходность. Он не поворачивался, продолжая смотреть на тринадцать фигур. — Открой портал в резиденцию Шамс аль-Хавийя. Наши друзья ждут.

Я сделал шаг назад, развернулся и открыл пространственную арку прямо перед собой. В мерцающем проёме увидел своих коллег — они уже были готовы, ждали только сигнала. Я отошёл в сторону, пропуская их.

Первым из портала вышел Карим ибн-Саид, Первая Сабля Шамсахара. Его сабля уже была обнажена и сверкала на солнце. Он молча занял позицию слева от Фархада, чуть впереди, готовый к броску.

За ним появилась Лейла аль-Мунтакира — Лёгкая Смерть. Свой исполинский каменный молот она держала на плече. Она встала справа, поигрывая молотом, словно тот был пушинкой.

Третьим вышел Надир аль-Рахим, Дарующий Жизнь. В одной руке он держал шестопёр, а в другой... табуретку. Самую обычную деревянную табуретку. Он занял позицию позади всех, с довольной улыбкой присел на неё, чуть повертелся, устраиваясь поудобнее.

Последним из портала показался Фарид ибн-Хаким. Он катил за собой ящик на двух небольших деревянных колёсиках — устройство до боли напомнило мне двухколёсный чемодан из моего прошлого мира. Фарид остановился рядом с Надиром.

И тут началось представление.

Фарид открыл ящик. И первое, что он оттуда достал, был огромный арбалет, покрытый яркими синими магическими рунами. Следом — тренога. Он ловко установил арбалет на неё, нацелив в сторону противника. Потом снова запустил руку в ящик и извлёк ещё один арбалет, на этот раз с красными символами, и ещё одну треногу. Установил рядом с первым.

И только тут до меня дошло: ящик Фарида — такой же пространственный артефакт, как мои сумки. Только больше. Намного больше.

Дальше — больше. Фарид принялся доставать из ящика украшения. Браслеты, ожерелья, какие-то перстни — всё это он нацеплял на себя, не глядя, словно делал это сотни раз. Но вишенкой на торте стала корона. Самая настоящая корона, как в мультфильмах моего детства — с зубцами, и на каждом зубце горел магический камень, излучающий ровный свет.

Я с трудом отвёл взгляд от этого артефакторного шаманства. Сердце колотилось где-то в горле. Сомнений не оставалось — сейчас грянет буря.

Фархад наконец подал голос. Твёрдый, властный, собранный.

— Карим, на тебе Кора-рахш. Не дай ему приблизиться.

Карим, не оборачиваясь, только кивнул.

— Андрей, — Фархад чуть повернул голову в мою сторону, — ты прикрываешь Надира и Фарида. Своим особым порталом. Чтобы ни одна тварь до них не добралась. Понял?

— Понял, — ответил я, чувствуя, как внутри всё заледенело.

— Лейла, — голос Фархада потеплел на мгновение, — девочка моя. Я надеюсь на тебя. Работай мощно и жёстко, как ты умеешь.

Лейла повернула голову к Фархаду. И я увидел, как меняется её лицо. Мягкие черты заострились, глаза сузились, улыбка превратилась в яростный, хищный оскал. Она снова повернулась к противникам, и в этом повороте чувствовалась такая концентрированная злоба, что мне стало не по себе.

Первыми сделали ход противники.

Та самая гигантская фигура рванула с места так резво, что песок взметнулся фонтаном. С неё слетели накидка и маска, и я наконец увидел, с чем нам предстоит иметь дело.

Это было нечто чудовищное. Напоминающее богомола. Шесть длинных, суставчатых ног с острыми шипами впивались в песок, обеспечивая невероятную мобильность. Верхняя часть туловища переходила в четыре лапы, заканчивающиеся не клешнями, а настоящими костяными клинками. Голова — треугольная, с фасеточными глазами, горящими зелёным огнём, и жвалами, двигающимися в каком-то жутком ритме.

Навстречу этому кошмару выступил Карим. И тут началось.

Пространство между нами и противниками взорвалось. Дюжина магов, скрытых под песчаными накидками, ударили всеми стихиями сразу. Огненные шары размером с человеческую голову неслись, оставляя в воздухе дымные шлейфы. Ледяные копья, острые и сверкающие, пронзали пространство с хищным свистом. Воздушные лезвия, невидимые глазу, но заметные по искажённому мареву, резали воздух. Молнии, шипя и потрескивая, били с разных направлений. Всё это смешалось в адский коктейль, летящий прямо в нас.

Тут с места сорвалась Лейла.

Она побежала прямо на эту стену смерти, и я увидел, как работает её молот. Она отбивала атаки, как опытная теннисистка — удар справа, и огненный шар улетал обратно во врагов; удар слева, и ледяное копьё разлеталось в щепки; подбросила молот над головой, крутанула его — и воздушное лезвие рассеялось, не причинив вреда. Иногда удар молота возвращал стихийные техники обратно, в тех, кто их послал. Я видел, как одного из магов сбило с ног его же огненным шаром, другой пошатнулся от собственного ледяного копья.

Но вот особенно мощная техника — огненный шар — ударила прямо в Лейлу. Взрыв был такой силы, что меня ослепило на секунду. Лейлу сбило с ног, пламя растеклось по её личному магическому щиту, пытаясь прожечь защиту. Но она, даже не вставая, кувыркнулась, прыжком поднялась на ноги и снова начала отражать атаки. Её лицо было искажено яростью, оскал стал звериным.

Я перевёл взгляд влево.

Карим дрался с монстром. И тут я понял, в чём истинная сила Первой Сабли Шамсахара.

Он ускорялся. Его сабля превратилась в сплошную сверкающую полосу, которая извивалась в воздухе, отражая ошеломительно быстрые атаки четырёх костяных клинков. Богомол бил со всех сторон — сверху, снизу, сбоку, комбинируя удары с немыслимой скоростью. Но Карим был везде. Его клинок встречал каждый костяной удар, отбрасывая монстра назад, заставляя его пятиться. Искры сыпались от каждого соприкосновения стали с костью. Воздух звенел от этого металлического визга.

Я краем глаза заметил, что основные атаки магов были направлены на Фархада. Но он не просто держал щит — он атаковал. С его рук слетали мощнейшие воздушные техники. Воздушные лезвия резали ряды противников, сбивая их с ног. Воздушные кулаки — невидимые, но чудовищной силы — отбрасывали магов назад, заставляя их кувыркаться в песке. Но они поднимались, упрямо поднимались и снова атаковали.

Я метался из стороны в сторону, раскрыв перед собой портал. Он висел в воздухе, как щит, принимая в себя огненные шары, ледяные копья, молнии и воздушные лезвия, которые летели в Надира и Фарида. Я изгибал пространство, перенаправляя эти техники обратно во врагов. Вот ледяное копьё, только что летевшее в нас, возвращается к одному из магов в чёрной маске. Вот огненный шар взрывается прямо в линии нападающих.

Фарид стоял рядом со своими арбалетами, положив руки на их казённые части. Арбалеты стреляли раз за разом, выпуская во врагов мощнейшие заряды — огненные, ледяные. Каждый болт находил цель. От Фарида исходило такое спокойствие, будто он не в бою, а в своей мастерской.

А от Надира тянулся зеленоватый, светящийся луч, упирающийся прямо в спину Фархада. Я понял — это подпитка. Надир вливал в нашего начальника жизненную силу, позволяя ему держать такой бешеный темп.

Лейла почти добралась до линии противников. Она прикрывалась молотом, как щитом, отбивая летящие в неё атаки. Ещё немного — и она ворвётся в их ряды.

И тут снова мощнейшая атака. Огненный вихрь, закрученный в спираль, ударил в неё с такой силой, что её не просто сбило с ног — её отбросило назад на полные пятнадцать метров. Она кувыркалась по песку, оставляя за собой глубокую борозду.

Я увидел, как Фархад на мгновение отвлёкся, выставил руку в сторону Лейлы, и перед ней возник прозрачный воздушный щит, прикрывая её от следующих атак. Дал ей возможность прийти в себя, перевести дух.

Лейла вскочила, тряхнула головой, и в её глазах я увидел такую ярость, что мне стало страшно. Она закричала — нечеловеческим, звериным криком, и снова рванула вперёд, размахивая молотом.

Бой накалялся с каждой секундой. Я чувствовал, как силы уходят, но продолжал держать портал, изгибать пространство, перенаправлять атаки. Карим и монстр кружили в бешеном танце смерти. Лейла прорывалась сквозь магический град. Фархад бил и бил, не переставая. Фарид стрелял без остановки. Надир питал нас всех своей зелёной энергией.

Пустыня превратилась в ад. Грохот, свист, крики, звон металла, вой стихий — всё смешалось в один чудовищный оркестр войны. Песок плавился от жара, ледяные осколки впивались в кожу, воздух звенел от напряжения.

Я потерял счёт времени, стараясь принять в мой портал все атаки. Руки дрожали от напряжения, пот заливал глаза, но я держался. Портал висел передо мной, как ненасытная пасть, пожирающая огненные шары, ледяные копья, воздушные лезвия и молнии, летящие в Надира и Фарида.

Но вот мой взгляд зацепился за тонкую струйку крови, стекающую с губ Лейлы. Её оскал был таким же воинственным, но всё было плохо. Очень плохо.

Мой слух уловил, что арбалеты перестали стрелять. Тишина оттуда, где должны были раз за разом вылетать мощные заряды, стала звенящей, неестественной. Это заметил и Фархад. Он быстро оглянулся на артефактора, и его обречённый вид сказал мне о многом.

Обернулся.

Фарид лежал у своих арбалетов. Без сознания? Раненый? Убитый? Я не мог понять. Но как это произошло? Я же вроде бы перехватил все стихийные атаки, все до единой!

Фархад отвернулся. Ему нельзя было отвлекаться. Карим всё так же сражался с монстром, но я обратил внимание на порезы на его ранее идеальной одежде и следы крови, проступающие сквозь ткань.

Оглянулся на последнего из товарищей и ужаснулся.

Надир всё так же сидел на своей табуретке. Но то, что с ним произошло, не укладывалось в сознание. Ранее крупный, даже можно сказать тучный мужчина сейчас был похож на иссушённую мумию, лишь отдалённо напоминающую себя. Кожа обтянула череп, щёки ввалились, глаза закрыты. Между отвисшими губами можно было разглядеть какое-то подобие улыбки. Безмятежной, почти счастливой.

Он убивал себя.

Он убивал себя добровольно, отдавая всю силу, что мог, вместе со своей жизненной энергией. Вливал её в Фархада, в Лейлу, в Карима, может быть, даже в меня. Сжигал себя дотла, чтобы мы могли держаться.

В моём горле застрял ком. Я хотел выкрикнуть «Надир!», но не мог произнести ни слова. Губы шевелились, а звука не было.

В моём сердце, в моей душе разлилась горечь. Горечь от того, что может сейчас произойти. Что уже происходит.

И я решился.

Нарушить приказ своего начальника, уважаемого Фархада. Поступить по-своему.

Я закрыл свой портал, в который принимал все магические атаки. И сразу же стал наполнять перстень на большом пальце левой руки.

Время остановилось.

Мир замер. Огненные шары зависли в воздухе, не долетев до нас каких-то метров. Ледяные копья застыли, готовые пронзить. Лейла замерла в прыжке, молот над головой, на лице — яростный оскал. Карим и монстр превратились в скульптуру — сабля и костяные клинки встретились в вечном противостоянии. Фархад застыл с поднятой рукой, готовый нанести очередной удар.

Тишина. Полная, абсолютная тишина. Даже ветер перестал дуть. Даже песок перестал пересыпаться. Мир стал нарисованной картиной.

Пришло время мне замарать руки.

Я тяжело вынул из ножен саблю. Она выходила туго, словно не хотела участвовать в том, что я задумал. Пошёл к линии противников, стараясь рассмотреть их получше. Время было на моей стороне, следовательно, торопиться мне некуда.

Подошёл к первому с краю противнику. Остановился. Не решался нанести первый удар.

Наверное, чёрная бесстрастная маска на лице нападающего помогла мне. Я увидел в ней абсолютное зло — то, что хотело убить моих друзей, что уже убивало Фарида и Надира. Я поднял саблю, вспоминая уроки учителя фехтования.

Размахнулся и ударил сверху вниз, справа налево, целя точно в шею. Инстинктивно отвернулся, ожидая, что брызги крови попадут на меня, на моё лицо. Но этого не произошло. По-видимому, это эффект замедленного времени. Сабля засела глубоко в шее, но не перерубила её полностью.

Я с трудом выдернул саблю. Раздумывая, какой удар нанести следующим, я ударил по животу поперёк, с оттягом, стараясь нанести как можно более длинную рану. И снова — ни капли крови. Меня поначалу это смутило. Я смотрел на окровавленную саблю, крови на ней было много, а из раны не текло.

Я решился нанести контрольный удар. Представил саблю в груди, примерно в том месте, где должно было находиться сердце. Развернул лезвие горизонтально, чтобы рёбра не помешали, и резко надавил. Лезвие вошло глубоко. Я приложил ещё усилия, и сабля прошла насквозь.

Вот только сейчас я был удовлетворён. Я был уверен, что противник поражён, и раны его смертельны.

Это был первый из тринадцати.

Подойдя ко второму противнику, я сделал всё то же самое, что и с первым: удар по шее, живот и пронзённое сердце.

К третьему я решил разнообразить действия. Зашёл со спины, ударил по шее, затем пронзил насквозь в области печени. С оттягом ударил по спине, прорубая позвоночник, и снова поразил сердце, но уже со стороны спины.

Четвёртая фигура была ниже предыдущих. Ухватив саблю двумя руками, я наотмашь ударил по шее горизонтально, снова слева направо. На этот раз сабля прошла насквозь, полностью разрубив шею противника. Каким же было моё удивление, когда я увидел, что голова осталась на месте! Но я всё равно продолжил: удар со спины по позвоночнику, шаг, обход, удар по животу.

Вошёл в раж. Нанося тяжелейшие раны пятому, шестому и седьмому врагу, я уже не думал, просто действовал.

На восьмом противнике я осознал: я действую как на уроке фехтования, отрабатывая удары, которые показывал мне Рашид аль-Саиф. Удар, ещё удар, укол — и сабля снова прошла насквозь, пронзая сердце.

Нанеся контрольный удар в сердце двенадцатому, я выдохнул с облегчением. Чувствовалась серьёзная усталость, мышцы на руках забились, сабля стала неподъёмной. Но предстояло ещё одно дело. Тринадцатый. Самый страшный противник.

Медленно подошёл к нему. Но сначала обратил внимание на Карима. Он заносил свою саблю для удара, и на его лице читалась холодная сосредоточенность. Вот так и должен выглядеть настоящий воин.

Я обошёл монстра, с которым бился Карим, и понял, что до шеи не дотянусь. Поэтому начал рубить его конечности — те самые руки-костяные клинки.

Это был трудоёмкий процесс. Мне казалось, что я рублю ветви на дереве — крепкие, толстые ветви. Моя сабля раз за разом вгрызалась, вырывая кусок за куском из плоти монстра. Хрящи, сухожилия, кости — всё это сопротивлялось, не желая поддаваться.

Вот наконец я дорубил первую конечность. Приступил ко второй. Снова удар за ударом. Одной рукой, двумя — удерживая саблю, я молотил по чудовищной плоти. Немного дал себе передышку и приступил к третьей конечности.

На четвёртой руке монстра я заметил кровавые мозоли на правой ладони и вздувшиеся волдыри на левой. Но продолжал рубить. Рубить. Рубить.

Вот разрублена четвёртая конечность.

Я понимал, что неплохо было бы отрубить и нижние конечности, но, видя их сухой, жилистый вид и понимая, что они могут быть не мягче, чем руки, задумался, что ещё можно сотворить.

Перехватил саблю двумя руками и со всей силы ударил в середину туловища. С недоверием отметил, что сабля вошла чуть ли не до середины. Засела глубоко. Но я не был удовлетворён до конца.

Я начал работать саблей как пилой, пытаясь разрезать, распилить туловище до конца. Прилагал нечеловеческие усилия, сантиметр за сантиметром сабля проходила всё дальше и дальше. Весь взмок от пота, руки дрожали.

И вот наконец сабля прошла насквозь.

Я даже не обрадовался. Пошатываясь, неуверенной походкой я возвращался к своему исходному месту. Почему-то в голову пришла мысль: если я вернусь на своё место, за спину Фархада, и верну ход времени, то никто не поймёт, что произошло. И секрет останется при мне.

Занял свою прежнюю позицию и стал вытягивать силу из перстня на левой руке.

Время двинулось.

Но я не смотрел на то, что произошло дальше. Я смотрел на свои руки, покрытые кровью. Не врагов — моей собственной кровью. Мозоли лопнули, ладони горели огнём, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Двенадцать. Я убил двенадцать человек. Не в бою, когда клинок встречается с клинком и смерть — это риск, а в тишине, где они даже не могли поднять руку. Где они были беспомощны. Как я теперь смогу смотреть в глаза Кариму, Лейле? Как смогу смотреть в зеркало?

Сабля. Я перевёл на неё взгляд, рассматривая кровь на клинке и глубокие зазубрины. Раздумывал о том, что не могу в таком состоянии вернуть саблю в ножны. Так и стоял с окровавленной саблей, с опущенным на неё взглядом.

— Что произошло?! Что это было?! Аждабанд вас забери! — услышал я возглас Фархада.

Я перевёл взгляд на недоумевающего начальника, который осматривал поле битвы. Фархад крутил головой, не веря своим глазам. Противники лежали грудой мёртвых тел. Монстр был разрублен на куски.

Я перевёл взгляд на Лейлу. На её лице читалось облегчение. Следующий, кого я разглядел, был Карим. Его лицо отражало разочарование, смешанное с недоумением.

Карим повернулся к Фархаду, и на его лице появилась облегчённая улыбка... До тех пор, пока он не увидел меня. Меня с окровавленной саблей.

Фархад молча смотрел. Переводил взгляд то на меня, то на саблю, то снова на меня. Не произнёс ни слова.

Время тянулось. Минута за минутой.