15

С моим появлением на террасе тут же материализовался Карим. Слуга двигался бесшумно, но я уже привык к этой его особенности — он всегда появлялся именно в тот момент, когда был нужен.

— Молодой господин, — с неизменным подобострастием и предельной вежливостью обратился он, — не желаете ли поужинать?

Я усмехнулся про себя. А что тут, собственно, стесняться? День выдался насыщенный, дело сделали важное — контрабандистов поймали, фолиант вернули. Желудок требовал своё.

— Да. Пожалуйста.

Слуга понимающе улыбнулся и исчез. Присел на подушки, наслаждаясь вечерней прохладой и тишиной. Внизу, в саду, уже зажглись первые светильники, создавая уютную, почти сказочную атмосферу.

Вскоре Карим вернулся с подносом. На низком столике одно за другим стали появляться блюда. И сегодня это было настоящее мясное пиршество.

На большом медном блюде горой возвышались куски баранины, запечённые до золотистой корочки — мясо буквально исходило соком, источая умопомрачительный аромат чеснока и розмарина. Рядом, на отдельном блюде, дымились люля-кебаб — длинные, румяные, с тонкой хрустящей корочкой и сочной серединой.

Тут же, на небольших тарелочках, расположились тонко нарезанные куски варёной говядины, приправленные зеленью, и несколько видов колбасок — копчёных, от которых исходил густой, дразнящий запах.

Отдельно, в глиняном горшочке, томилось какое-то рагу — кусочки мяса, тушёные с картофелем, от которого просто слюнки текли.

С огромным аппетитом я приступил к ужину. Отрывал сочные куски баранины, макал их в острый соус, закусывал люля-кебабом, запивая всё сладким, прохладным вином. Рагу таяло во рту, колбаски хрустели.

Сытый и довольный, я отставил бокал с недопитым вином на столик. Карим, дождавшийся, пока я закончу, начал бесшумно собирать посуду.

И тут, как бы невзначай, он произнёс:

— Господин, не желаете ли закончить артефакты, которые изготовила рабыня?

Я удивился:

— Она с утра ещё что-то успела сделать?

— Да, господин, — Карим поставил стопку тарелок на край стола. — Ещё пять сумок и один камень возвращения.

Я присвистнул про себя. Вот это работоспособность! Девчонка явно старается.

— Конечно, заряжу. Неси.

Карим исчез и через минуту вернулся со стопкой из пяти кожаных сумок и двумя половинками камня возвращения в отдельном мешочке. Всё это он разложил передо мной на столике.

Взял первую сумку. Привычным движением ухватил пучок силовых нитей, пронизывающих всё пространство, пропустил через себя ровный, спокойный поток магии и влил его в готовую вязь. Первая готова. Вторая, третья, четвёртая, пятая — каждая послушно принимала силу, впитывая магию.

Половинки камня возвращения потребовали чуть больше времени.

— Готово, Карим, — кивнул я слуге, который всё это время терпеливо ждал в сторонке.

Карим шагнул к столику, чтобы забрать артефакты, но я остановил его вопросом:

— Кстати, Карим, ты узнал, сколько должна семья Лейлы?

Слуга замер, потом выпрямился и ответил с готовностью:

— Да, господин. Я узнал. На сегодняшний день долг составляет пятнадцать золотых динаров.

— Пятнадцать, — повторил я, покачивая головой. — Немалая сумма.

Я задумался на мгновение, потом принял решение:

— Слушай, Карим. Завтра после продажи артефактов возьмёшь рабыню. Только прилично её наряди — как-никак она служит мне, уважаемому человеку. И вместе с ней обойдёшь всех кредиторов. При свидетелях полностью закроешь долги семьи Лейлы.

Карим молчал. Он не то чтобы возражал или возмущался, но я уловил лёгкое движение его бровей. И тут же, почти шёпотом, но так, чтобы я слышал, он пробормотал как бы сам себе:

— Слишком большая сумма, чтобы просто так разбрасываться золотыми... Она ещё не заслужила такого поощрения...

Услышав комментарий слуги, я придал голосу настойчивости и твёрдости:

— Ты всё понял, Карим?

Слуга вздрогнул, осознав свою оплошность. Выпрямился, склонил голову в почтительном поклоне и ответил уже совершенно иным тоном:

— Простите, господин. Всё понял. Всё сделаю в лучшем виде. Будет исполнено в точности, как вы приказали.

Я удовлетворённо кивнул. Карим собрал артефакты и бесшумно удалился.

Вечер опускался на сад. Где-то вдалеке щебетала птица, лёгкий ветерок шелестел листьями на деревьях.

Дворец Повелителя тонул в мягком свете сотен масляных ламп. Тронный зал, днём поражавший великолепием и роскошью, сейчас казался особенно торжественным — тени плясали на стенах, золотое шитьё портьер мерцало, создавая атмосферу таинственности и величия.

На низком диване, обложенный расшитыми подушками, восседал Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, да продлятся его дни. На небольшом столике рядом с ним, на специальной бархатной подставке, лежал древний фолиант — тот самый, что всего несколько часов назад был изъят у контрабандистов.

Фархад стоял перед Повелителем, и на его лице уже играла привычная актёрская улыбка. Вечерний доклад — время, когда можно было не только доложить о делах, но и немного развлечь своего господина.

— О великий повелитель, — начал Фархад с низким поклоном, — позволь поведать тебе историю о том, как справедливость настигла преступников.

Повелитель чуть заметно улыбнулся, устроился удобнее на подушках и приготовился слушать. Он знал эту манеру своего старого друга и всегда находил в ней особое удовольствие.

— Представь себе, великий господин, — Фархад заходил по залу, жестикулируя, — порт, вечерняя суета, корабли готовятся к отплытию. А мы с молодым мастером Андреем ищем одного негодяя — заморского купца по имени Ян ван дер Меер. Того самого, что посмел купить похищенный у семьи аль-Хасанов фолиант.

Фархад резко развернулся, изображая напряжённый поиск:

— Мы рыщем по пирсам, вглядываемся в лица, и тут — о, горе! — видим его корабль. Паруса уже ставятся, якорь поднимается, судно медленно отходит от причала!

Он схватился за сердце, изображая отчаяние:

— И я понимаю: не успели! Горечь моя не знала предела, великий господин! Ещё мгновение — и этот негодяй уйдёт в море, и поминай как звали!

Повелитель подался вперёд, заинтригованный:

— И что же?

— И тут, — Фархад театрально воздел палец, — молодой мастер Андрей говорит мне: «Уважаемый Фархад, разрешите открыть портал прямо на палубу того корабля?»

Фархад замер, изображая своё тогдашнее изумление:

— Я, признаться, не верил. Думал — шутит. Но он... он открыл портал! Мгновенно! И первым шагнул на палубу! А я — за ним!

Он выпрямился, принял величественную позу и громогласно произнёс:

— О повелитель, если бы ты видел их лица! Беспредельный страх и ужас в глазах этих презренных контрабандистов! Те, кто были рядом — попадали на колени! Те, кто думал, что сможет сбежать — как крысы разбежались по норам, в люки, за бочки! А кое-кто вообще сиганул за борт в воду! Презренные трусы!

Повелитель рассмеялся — открыто, искренне, запрокинув голову.

— А дальше? — спросил он, вытирая выступившие слёзы.

— А дальше, о великий господин, на сцене появились главные действующие лица, — Фархад изобразил, как из-за кулис выходят капитан, его помощник и тот самый купец. — Все трое виновные, все трое осознавшие свою участь. И тогда, твоим просветлённым именем и твоей волей, всемогущий повелитель, я арестовал их.

Фархад сделал паузу и добавил с достоинством:

— А молодой мастер Андрей открыл портал прямо с палубы — ведущий к воротам новой тюрьмы. Все трое, склонив головы, приняв вину, прошли туда, где их уже ждали служители правосудия.

Повелитель удовлетворённо погладил фолиант, лежащий на столике.

— Отличная история, Фархад. Я доволен тобой. И твоим подчинённым. — Он с любовью провёл рукой по древнему переплёту. — И, конечно, доволен возвращением этого сокровища.

Фархад низко поклонился.

Повелитель помолчал, глядя куда-то вдаль, а затем заговорил как бы невзначай:

— Кстати, Фархад. Завтра я собираюсь посетить Вади-аль-Шарки. Восточный Оазис.

Фархад замер, внимательно слушая.

— Жители города обратились ко мне с огромной просьбой, — продолжил Повелитель. — Засуха. Их поля выгорают, посевы страдают. Люди молят о помощи. Я снизошёл до их молитв и решил лично убедиться в масштабах бедствия и оказать им помощь. Но на всякий случай... — он перевёл взгляд на Фархада, — я желаю, чтобы ты и твои «Лучи» сопровождали меня.

Фархад выпрямился, в его глазах вспыхнул огонёк готовности.

— Я всё понял, великий повелитель. Мы будем сопровождать тебя с великой покорностью и уважением. Ни один волос не упадёт с твоей головы, пока мы рядом.

Повелитель кивнул, отпуская его:

— Ступай, старый друг.

Фархад поклонился в последний раз и вышел из тронного зала. Едва тяжёлые двери закрылись за его спиной, он расслабился, снимая с себя маску актёра. Плечи опустились, лицо приняло обычное, усталое выражение.

— Уф-ф, — выдохнул он, растирая шею. — Каждый раз как на сцене.

Он не спеша двинулся по коридорам дворца к выходу. Там, на открытой площадке, его уже ждал ковёр-самолёт. Фархад шагнул на него, мысленно отдал команду, и ковёр плавно поднялся в ночное небо, унося его в сторону дома.

Проснулся я в отличном настроении. Настолько отличном, что даже лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные шторы, казались особенно золотистыми и тёплыми.

В дверь тихонько постучали.

— Доброе утро, молодой господин, — раздался голос Карима, и слуга вошёл в комнату.

Он сразу приметил моё приподнятое состояние.

— Чем так довольны, молодой господин? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Карим. — Приснился хороший сон?

— Нет, Карим, — я широко улыбнулся, потягиваясь на кровати. — Я вспомнил, что за каждое участие в поимке преступника мне полагается премия. А я, не проработав и недели, уже участвовал в трёх задержаниях.

Карим понимающе закивал, и на его лице расплылась довольная улыбка:

— Отличные новости, молодой господин. Такими темпами ваша премия скоро превысит сумму содержания.

— Будем надеяться, — я спрыгнул с кровати. — Сегодня утром — бассейн. Как обычно.

Вода в подвальном бассейне была восхитительна. Прохладная, бодрящая, она мгновенно смыла остатки сна и наполнила тело энергией. Я плавал до тех пор, пока не почувствовал, что каждая клеточка организма работает на полную.

Выбравшись, я насухо вытерся полотенцем, которое тут же подал Карим, и поднялся на террасу второго этажа.

Слуга помог мне облачиться в привычный наряд. Сегодня от халата исходил какой-то особенно приятный, свежий аромат — видимо, Карим использовал новые благовония при стирке.

— Завтрак сейчас подавать, молодой господин? — спросил он, поправляя складки на моём поясе.

— Да, Карим. Я готов.

Уже предвкушал ароматную яичницу и хрустящие колбаски, как вдруг средний палец правой руки завибрировал.

Перстень связи.

Мгновенно поднёс ладонь к уху.

— Слушаю, уважаемый Фархад.

— Короткий Путь, — раздался знакомый голос начальника, — сегодня у нас особая задача. Мы будем сопровождать самого Повелителя, Шахиншаха Джалаладдина, да продлятся его дни. Он направляется в Вади-аль-Шарки, Восточный оазис.

Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет от важности момента.

— Тебе необходимо прибыть на дворцовую площадь как можно быстрее, — продолжил Фархад. — Ориентируйся по перстню на левой руке. Ты понял?

— Да, господин Фархад, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я скоро буду.

Разговор прервался. Я убрал руку от уха и...

И тут началось.

На столике уже дымилась яичница и лежала горка аппетитных копчёных колбасок. Я схватил одну, сунул в рот целиком, лихорадочно жуя и одновременно пытаясь запить её чаем. Колбаска оказалась упругой, жевалась плохо, я давился, двигал челюстями как голодный удав, пытающийся проглотить кролика.

Чай, естественно, полился мимо на мой идеальный, только что надетый халат, расплываясь безобразным тёмным пятном прямо на груди.

— Молодой господин! — в ужасе воскликнул Карим, всплеснув руками. — Что вы делаете?! Снимите халат, я мигом очищу его артефактом! Это же пятно!

— Ерунда! — отмахнулся я, прожевав наконец злополучную колбаску и давясь остатками. — Некогда!

Я уже открывал портал, ориентируясь на перстень. В мерцающей арке показалась дворцовая площадь и знакомая фигура Фархада.

— Мне поручено сопровождать Повелителя! — выпалил я на прощание и шагнул в портал.

За спиной, перед тем как арка схлопнулась, я услышал полный отчаяния голос Карима:

— О-о-о! Какой позор на мою седую голову! Я допустил, чтобы господин предстал перед великим Повелителем с пятном на халате!

Но я уже был на площади.

Портал закрылся, и я, поправив халат — пятно, конечно, никуда не делось, — направился к Фархаду. Мой начальник стоял чуть поодаль, оглядывая окрестности.

— Уважаемый Фархад, — поприветствовал я его с лёгким поклоном.

— А, Короткий Путь! — Фархад обернулся и тепло улыбнулся. — Ты первый из Лучей. Впрочем, кому как не тебе приходить первым?

Внутренне выдохнул. Фархад сделал вид, что не заметил моего конфуза с халатом.

Он взял меня под локоть и отвёл чуть в сторону, начиная рассказ:

— Итак, слушай. Жители Вади-аль-Шарки нижайше просили Повелителя о помощи. Сильная засуха, посевы гибнут. И это при том, что местность считается оазисом.

— А что такое оазис? — уточнил я, пользуясь моментом.

Фархад посмотрел на меня с понимающей улыбкой знатока:

— Видишь ли, Короткий Путь, после Великой войны, когда магия земли вышла из-под контроля и огромные территории поглотили пески, остались места, где почва ещё плодородна. Где есть вода. Их и называют оазисами. Их всего четырнадцать.

Он принялся загибать пальцы, и я слушал, заворожённый его рассказом:

— Вади-аль-Шарки — Восточный оазис. Славятся финиками и хлопком, лучшим в государстве. Вади-аль-Гарби — Западный оазис, там разводят тонкорунных овец, шерсть которых идёт на лучшие ткани. Вади-ан-Нахль — Финиковый оазис, понятно, чем славятся. Вади-аль-Вард — Оазис Роз, из их лепестков делают знаменитое розовое масло. Вади-аль-Кутн — Хлопковый оазис, там выращивают особые сорта хлопка для ткачей.

Он перевёл дух и продолжил:

— Вади-аль-Харир — Шёлковый оазис, там разводят тутового шелкопряда. Вади-аль-Лябан — Скотный, молочный оазис, лучшие сыры и йогурты оттуда. Вади-аль-Асаль — Медовый оазис, пчёлы там дают мёд с неповторимым вкусом пустынных трав. Вади-аль-Бахр — Приморский оазис, у самого залива, там жемчуг и рыба.

Я слушал, раскрыв рот. Фархад был превосходным рассказчиком.

— Дальше, — махнул он рукой, — Вади-аль-Джабаль — Горный оазис, в предгорьях, там лучшие фрукты. Вади-аль-Фидда — Серебряный оазис, там добывают серебро и полудрагоценные камни. Вади-аль-Мальх — Соляной оазис, соляные копи. Вади-аль-Хамр — Виноградный оазис, оттуда лучшие вина к столу Повелителя. И Вади-аль-Мукаддас — Священный оазис, там древние храмы и усыпальницы, место паломничества.

Выдохнул, с трудом переваривая информацию.

— Так вот, — вернулся к теме Фархад, — Повелитель будет творить свою великую водную магию. Уверен, это будет проливной дождь, продолжительностью не менее часа, на огромной территории. К визиту Повелителя всю ночь готовились: шатры, навесы, в том числе и для нас, для тайной стражи. Питание, вода, охрана — всё продумано.

Заметил, что на площадь начали выезжать первые повозки, запряжённые добротными лошадьми. За ними — ещё и ещё. Целая процессия.

Фархад тоже обратил на это внимание.

— Уже скоро. Приготовься, Короткий Путь. Сегодня ты увидишь магию такого уровня, о котором даже не подозревал.

Моё созерцание выезжающих на площадь повозок прервал голос Фархада:

— А вот и они. Карим ибн-Саид, Первая Сабля Шамсахара. Надир аль-Рахим, Дарующий Жизнь. Лейла аль-Мунтакира — Лёгкая Смерть. Фарид ибн-Хаким — Смотрящий за Артефактами.

Я обернулся. Четверо моих сослуживцев неспешно и вальяжно двигались в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя собственную важность. Карим ибн-Саид, как всегда, был безупречен — высокий, статный, с тронутыми сединой висками, в идеально сидящем халате. Надир аль-Рахим, грузный, с окладистой бородой, шествовал с достоинством опытного бойца, поигрывая массивным шестопёром. Фарид ибн-Хаким, щурясь сквозь свои круглые очки, нёс под мышкой какой-то загадочный свёрток.

Но единственной, кто выглядел комично, была Лейла. При её относительно небольшом росте она несла на плече свой чудовищный каменный молот. Огромная рукоять и массивное навершие делали её похожей на муравья, тащившего соломинку в десять раз больше себя.

— Утро доброе, Короткий Путь, — пропела Лейла, поравнявшись со мной и с грохотом опуская молот на землю. — Ой, а что это у тебя? — она вдруг прищурилась, разглядывая мою грудь. — Замарашка! Спешил, пятно не заметил?

Я смущённо прикрыл халат рукой, чувствуя, как щёки заливает краска. Но Лейла уже копалась в складках своего воздушного, почти невесомого платья.

— Вот, — она извлекла откуда-то небольшую палочку, подозрительно похожую на кисть, которой я наносил магические вязи. — Сейчас помогу.

Не успел я и слова сказать, как Лейла ловко провела кистью по пятну. Изумрудно-зелёный артефакт — а это явно был он — мягко засветился, и пятно... исчезло. Прямо на глазах. Ткань стала безупречно чистой, будто ничего и не случилось.

— Готово, — Лейла спрятала кисть обратно в складки платья и подмигнула мне.

— Спасибо, — выдохнул я с облегчением.

— Ай, пустяки, — отмахнулась она.

— А вот и личная гвардия Повелителя, — заметил Фархад, и мы все как по команде повернулись к дворцу.