13

Очнулся я от того, что надо мной склонялся Надир. Его руки светились мягким зелёным светом, и боль, пульсирующая в голове, постепенно утихала.

— Жить будет, — констатировал маг жизни и выпрямился.

Надо мной нависло обеспокоенное лицо Фархада.

— Как себя чувствуешь, Короткий Путь? — спросил он.

Прислушался к себе. Голова гудела, но уже терпимо. Ноги слушались.

— Уже хорошо, уважаемый Фархад, — ответил я, садясь на брусчатке.

Фархад усмехнулся — довольно и немного насмешливо.

— Ну раз хорошо, вставай. У нас есть незаконченное дело.

Он помог мне подняться. Я покачнулся, но устоял.

— Кстати, — голос Фархада звучал почти весело, — куда ты закинул порталом руку этого негодяя?

Задумался, вспоминая то мгновение, когда край портала чиркнул по врагу.

— Где-то метров сто отсюда, — я неуверенно махнул рукой в сторону улицы. — Примерно туда.

Фархад повернулся к Лейле, которая стояла чуть поодаль, опираясь на свой чудовищный молот.

— Лейла, будь добра, сходи, принеси конечность. Пригодится.

Девушка кивнула и бесшумно скрылась в темноте.

Я окончательно пришёл в себя и только сейчас заметил — в воздухе, уже в знакомом воздушном коконе, висел тот самый человек в имперском костюме. Бессознательный, обмякший, с культёй вместо правой руки.

— Хорошая работа, — похвалил Фархад, кивая на пленника. — Ты, кстати, лишил его возможности творить магию. Ампутированная конечность — серьёзное препятствие для мага. — Рассмеялся Фархад.

Вскоре вернулась Лейла. В руках она держала отрубленную руку с необычным браслетом, на котором светились драгоценные камни. Брезгливо, но с достоинством.

— Пошли, — скомандовал Фархад. — Короткий Путь, открывай портал прямо к воротам тюрьмы.

Сосредоточился. Ворота новой тюрьмы для магов я запомнил хорошо. Арка раскрылась легко.

Мы шагнули в портал всей группой.

Ворота распахнулись сразу, едва мы оказались перед ними. Нас уже ждали — начальник тюрьмы уважаемый Рашид аль-Захир, десяток стражников в зачарованных доспехах и тот самый артефактор с мобильной кузницей на колёсах.

Бессознательного преступника стражники подхватили после того, как Фархад ибн-Аббас аль-Наджи развеял свою технику, и подтащили к кузнице. Кандалы, раскалённые заклёпки — через несколько минут он был надёжно закован за ноги и руку. Отрубленную кисть артефактор забрал с каким-то особенным, профессиональным интересом.

— Благодарю за службу, уважаемый, — Рашид аль-Захир поклонился Фархаду. — Этот негодяй надолго запомнит нашу тюрьму.

— Смотрите, чтобы не сбежал, — напутствовал Фархад. — Маг жизни, даже без руки, может быть опасен.

Мы вышли из тюрьмы. Я открыл портал обратно в Зал Шамс аль-Хавийя. Все перешли.

В зале Фархад остановился, обвёл нас взглядом и широко улыбнулся.

— Отличная работа, — сказал он. — Слаженно, чётко, профессионально. Я горжусь вами.

Взгляд его остановился на мне.

— Короткий Путь, ты сегодня особенно отличился. И портал вовремя, и руку ему оттяпал... — он хмыкнул. — Даже если это вышло случайно, результат налицо. Можешь возвращаться домой. Отдыхай.

Поклонился, открыл портал прямо в зале и шагнул в него.

Терраса второго этажа встретила меня вечерней прохладой и тишиной. Я опустился на подушки, потрогал лицо — там, куда пришёлся удар. Болело, но терпимо.

— Карим! — позвал я. — Попить бы чего...

Слуга появился мгновенно. Увидев моё состояние, всплеснул руками и умчался.

А я завалился на подушки и закрыл глаза. День определённо удался. Мы поймали преступника. Ценой пары синяков.

Утолил жажду холодным, сильно разбавленным вином, которое принёс Карим. Напиток приятно освежил пересохшее горло, но сил на что-либо ещё не осталось.

— Карим, — позвал я устало, — помоги раздеться.

Слуга подошёл бесшумно, ловко и бережно снял с меня халат, саблю, пояс, помог стянуть сапоги.

— Спокойной ночи, молодой господин, — произнёс Карим, принимая последнюю часть одежды.

— Спасибо, Карим.

Он вышел, а я повалился на кровать и уставился в потолок. Мысли не отпускали, крутились в голове, как заевшая пластинка.

Перстень. Тот самый, что останавливает время.

Почему я не вспомнил о нём в тот момент? Почему не использовал? Замедлил бы время, уклонился бы от этого чёртова сапога, а потом открыл бы портал прямо перед этим ублюдком — и разрезал бы его пополам. Ладно, не портал, можно и без расчленения, просто ударил бы его по затылку камнем или палкой. Чисто, надёжно, без риска получить по лицу.

А я... я просто забыл. В горячке боя, в адреналиновом угаре вылетело из головы.

Мысленно отругал себя за эту оплошность и тут же провалился в сон.

А в это время во дворце Шамсахара, в личных покоях Повелителя, разворачивалось совсем иное действо.

Фархад ибн-Аббас аль-Наджи стоял перед Повелителем, и на лице его играла та самая актёрская улыбка, которую он приберегал для особых случаев.

— О великий господин, — начал он с низким поклоном, — позволь поведать тебе историю о том, как мы избавили столицу от ещё одной опасной твари.

Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, откинулся на подушки и приготовился слушать. В его глазах уже горел тот самый огонёк, который появлялся, когда Фархад начинал свои театральные представления.

— Мы разыскивали след этого негодяя три дня, — Фархад заходил по комнате, жестикулируя. — Маг жизни, питающийся людьми. Представляешь, великий господин, настоящий упырь, только в камзоле и со светскими манерами!

Он резко развернулся, выставив вперёд руку:

— И вот мы находим его в тёмном переулке. Держит очередную жертву за горло, высасывает из неё жизнь. Я выхожу вперёд и приказываю: «Эй ты, мерзавец! Отпусти его!»

Повелитель подался вперёд, заинтригованный.

— А он что?

— А он, представляешь, великий господин, с наглой мордой поворачивается и говорит: «Идите своей дорогой». Вежливо так, уверенно. И жертву не отпускает!

Фархад изобразил эту сцену — как стоял, как враг повернулся, как жертва обмякла в воздухе.

— Ну я, конечно, сразу магию применил, — Фархад выбросил руку вперёд, словно создавая воздушный кокон. — Но эта отрыжка Аждабанда оказалась быстрым! Увернулся, представляешь? Прыгнул на стену, оттолкнулся, кувыркнулся в воздухе и побежал прямо на нас!

Он резко отскочил в сторону, показывая, как увернулся от атаки.

— Я — в сторону, а он прёт прямо на молодого мастера Андрея, который стоял позади. И тут наш портальщик... — Фархад сделал паузу для драматического эффекта, — прямо на бегу открыл разрыв пространства!

Повелитель восхищённо присвистнул.

— И что? Зацепил?

— Ещё как зацепил! — Фархад рубанул воздух ребром ладони. — Краем портала срезал ему руку! Чисто, как бритвой! Но этот гад даже не остановился — сапогом Андрею в лицо заехал, гад такой!

Фархад изобразил удар, потом хлопнул себя по лбу:

— А тут из темноты — бац! — наша Лейла со своим молотом! Как даст ему! Он и отключился.

— Жив? — быстро спросил Повелитель.

— Жив, жив, великий господин, — успокоил Фархад. — Мы его аккуратненько в кокон — и в тюрьму. Андрей, правда, от удара сознание потерял, но наш Надир, маг жизни, его быстро на ноги поставил. А потом Короткий Путь портал прямо к тюрьме открыл — мы сдали этого негодяя начальнику стражи. Там его уже заковали, руку отдельно артефактору отдали для изучения.

Повелитель удовлетворённо кивнул, поглаживая бороду.

— Отличная работа, Фархад. Твои бойцы молодцы. — Он помолчал, обдумывая что-то. — Особенно отметь этого молодого мастера Андрея. И Лейлу. Они заслуживают отдельного поощрения. Я подумаю, как их наградить.

— Благодарю, великий господин, — Фархад низко поклонился. — Твоя милость безгранична.

— Ступай, — отпустил его Повелитель. — Ты заслужил отдых.

Фархад вышел из покоев, и едва дверь за ним закрылась, как актёрская маска слетела с его лица. Он расслабил плечи, потёр шею и удовлетворённо выдохнул.

Не просто сделал работу. Не просто поймал преступника. А ещё и развлёк Повелителя, развеял его скуку, получил похвалу и даже намёк на награду для своих бойцов.

Хороший день.

Он не спеша двинулся по коридорам дворца, наслаждаясь тишиной и покоем. Можно было спокойно возвращаться в свой дом.

Проснулся я с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь плотные шторы. Голова была ясной, тело наполнено энергией, несмотря на вчерашние приключения. Прислушался к себе — ничего не болит, не ноет. Даже следов от вчерашнего удара не осталось.

В дверь тихонько постучали.

— Молодой господин, доброе утро, — раздался голос Карима. — Позволите войти?

— Да, Карим, входи.

Я, вместо того чтобы сразу приступить к утренним процедурам, попросил:

— Карим, принеси, пожалуйста, зеркало.

Слуга удивлённо поднял бровь, но без лишних вопросов исчез и через минуту вернулся с небольшим, искусно отделанным зеркалом в серебряной рамке.

Взял его в руки, внимательно осмотрел лицо. Ни синяков, ни ссадин. Даже намёка на то, что вчера мне прилетело каблуком в челюсть. Кожа была чистой, здоровой, будто ничего и не случилось.

— Отличная магия у нашего Надира, — довольно отметил я, возвращая зеркало Кариму. Настроение подскочило до небес.

Спустился в подвал и с наслаждением погрузился в прохладную воду бассейна. Плавал долго, с чувством, с толком, наслаждаясь каждой секундой. Вода сегодня казалась особенно приятной, чистой и свежей.

Вылезая из бассейна, я протянул руку к Кариму, который уже стоял наготове с большим пушистым полотенцем. И тут слуга, обычно немногословный и деловитый, вдруг замялся.

— Господин, — начал он осторожно, — можно я использую два дирхама на зарядку артефакта?

Я опешил. Замер с полотенцем в руках.

— Какого артефакта? — переспросил я.

Карим слегка смутился, но пояснил:

— Ничего особенного, господин. Чистильщик воды. — Он изобразил руками небольшой предмет. — Деревянная ручка, а на конце стеклянный шар. Очень полезная вещь. Даже в помещении вода загрязняется — пыль, мелкий сор, да и сама она застаивается. А этот артефакт поддерживает чистоту и свежесть.

Слушал и понимал, что даже не задумывался о таких вещах. А ведь действительно — вода в бассейне всегда идеально чистая, и я считал это само собой разумеющимся.

— Карим, — сказал я, вытираясь, — конечно, одобряю. И вообще, запомни: все необходимые расходы для дома можешь не согласовывать со мной каждый раз. Я всегда одобрю то, что нужно для поддержания порядка и комфорта.

Слуга просиял, принял мои слова с видимым облегчением и благодарностью.

— Благодарю, молодой господин.

Мы поднялись на террасу. Карим помог мне облачиться в привычный уже наряд. И, конечно, сабля — он закрепил её на поясе с той же ловкостью, с какой делал это каждое утро.

— Завтрак, молодой господин? — спросил Карим, закончив с облачением.

— Всё то же самое, — ответил я, усаживаясь на подушки. — Яичница и колбаски. Не изменяю своим привычкам.

Карим понимающе кивнул и исчез. Через несколько минут на столике дымилась тарелка с идеальной яичницей — два золотых желтка в обрамлении подрумяненного белка, и рядом небольшая горка аппетитных копчёных колбасок. Чай, крепкий и чёрный, разлитый в изящную пиалу, завершал картину.

С аппетитом позавтракал и вспомнил о своей вчерашней мысли. Фехтование. Надо бы научиться обращаться с этой саблей.

— Карим, — окликнул я слугу, который прибирал посуду, — а есть в городе фехтовальные школы? Где учат владеть оружием?

Карим выпрямился, задумался на мгновение и ответил с той особой, подобострастной интонацией, которая появлялась у него, когда речь заходила о моём статусе:

— Такие школы в городе, безусловно, есть, молодой господин. Но... — он слегка склонил голову, — такому уважаемому господину, как вы, да ещё и служащему в тайной страже самого Повелителя, не пристало посещать подобные заведения.

Я удивлённо поднял бровь.

— А что же делать? Мне нужно учиться.

Карим позволил себе лёгкую, понимающую улыбку:

— В обществе уважаемых граждан Шамсахара не возбраняется, а даже поощряется, обратиться к какому-нибудь уважаемому мастеру фехтования за частными уроками. Для совершенствования мастерства, так сказать.

Я понял. Элитарное обучение, индивидуальный подход, никаких общих залов с толпой учеников. Что ж, разумно.

— Спасибо за совет, Карим, — поблагодарил я. — Я подумаю над этим. Кстати, как там наша рабыня? Лейла?

Карим оживился:

— О, Лейла проявляет большое усердие, господин. Уже изготовила четыре сумки и один камень возвращения. Желаете зарядить их силой?

Я задумался. Вызов от Фархада пока не поступал, время было.

— Давай, пока есть время. Неси.

Слуга вышел и через несколько минут вернулся, бережно неся в руках две половинки камня возвращения и четыре кожаные сумки. Всё это он разложил передо мной на столике.

Взял первую сумку. Привычным жестом ухватил пучок силовых нитей, пронизывающих всё пространство, пропустил через себя магию и влил её в готовую вязь. Первая готова. Вторая. Третья. Четвёртая.

Потом взялся за половинки камня. Насыщение потребовало чуть больше времени и концентрации, но в целом прошло легко — опыт с драгоценным агатом многому меня научил.

Закончив, я обратился к слуге.

— Забирай, — кивнул я Кариму. — Продай, если получится.

— Всё сделаю, молодой господин, — поклонился слуга, собрал артефакты и удалился.

Я остался один. Сидел на террасе, поглядывал на правую руку, где на среднем пальце поблёскивал перстень связи. Тишина. Вызова не было.

Прошёл час. Наверное, даже больше. Начал беспокоиться — не случилось ли чего? Может, Фархад забыл про меня? Может, самому открыть портал и появиться в зале?

Но тут в небе показалось знакомое пятно.

Ковёр-самолёт. На нём, возлежа на роскошных подушках, плыл по воздуху сам уважаемый Фархад.

Встал, расправил плечи, поправил халат и вышел на край террасы встречать гостя.

Ковёр мягко, почти невесомо, опустился на террасу. Фархад грациозно поднялся с подушек и шагнул ко мне с распростёртыми объятиями.

— Мир тебе, Короткий Путь! — произнёс он с восточной витиеватостью, прикладывая руку к сердцу. — Да будет утро твоё благословенным, а день — удачливым!

— И вам мир, уважаемый Фархад, — ответил я, принимая его приветствие. — Рад видеть вас в своём доме.

Мы уселись на подушки под навесом. Фархад, довольно улыбаясь, начал рассказ:

— Я вчера был у Повелителя. Докладывал о вчерашней операции. — Он сделал паузу, наслаждаясь моим вниманием. — Наимудрейший, да продлятся его дни, одобрил наши действия. Особо отметил тебя, Короткий Путь.

У меня внутри всё разлилось приятным теплом.

— А ещё, — Фархад запустил руку в кошель на своём роскошном поясе и извлёк оттуда десять золотых монет. Положил их на столик передо мной. — Это остатки от тех ста шестидесяти, что тебе полагались за зарядку артефакта в тюрьме. После покупки дома.

Я смотрел на золото, чувствуя, как настроение поднимается ещё выше.

— Уважаемый Фархад, — решился я задать вопрос, который давно вертелся на языке, — а сколько... сколько мне будут платить на службе у Повелителя? Какое у меня содержание?

Фархад посмотрел на меня с понимающей улыбкой.

— На первый год службы тебе полагается восемь золотых монет в месяц, — ответил он. — Выслужишь год — содержание повысится ещё на две монеты.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула знакомая хитринка.

— Но есть и премии. За каждое боевое столкновение, за участие в задержании опасного преступника — по одной золотой монете. — Он подмигнул мне. — А на твоём счету, Короткий Путь, уже два пойманных преступника. Как только казначей Повелителя согласует, премия будет выплачена.

Не смог сдержать довольной улыбки.

— И ещё, — Фархад посерьёзнел, — как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

— Всё хорошо, уважаемый Фархад, — заверил я. — Наш маг жизни отлично поработал — ни следа не осталось.

Фархад удовлетворённо кивнул, и я понял, что он действительно прилетел оценить моё состояние. Забота начальника грела душу.

— А чем ты занимаешься в свободное время? — поинтересовался он.

— Да ничем особенным, — честно признался я. — Артефакты изготавливаю, слуга продаёт. Вот сегодня четыре сумки и камень зарядил.

— Похвально, — одобрил Фархад. — Доход никогда не лишний.

— И ещё, — добавил я, — я вчера перед операцией узнал ту улицу, потому что на днях ходил по городу, изучил её. Иначе не смог бы открыть портал точно к караван-сараю.

Фархад посмотрел на меня с искренним одобрением.

— Это правильно, Короткий Путь. Очень правильно. Знание города — твоё главное оружие. Ты должен знать его как свои пять пальцев. Каждую улицу, каждый переулок, каждый приметный дом. Тогда в нужный момент сможешь открыть портал для оперативного перемещения боевой группы куда угодно.

— Я понял, уважаемый Фархад, — кивнул я. — Буду изучать.

Фархад поднялся, давая понять, что визит подходит к концу.

— Мне пора, — сказал он. — Дела. Но ты запомни: знание города — это важно. Очень важно.

Он шагнул на ковёр, устроился на подушках, и ковёр плавно оторвался от террасы. Я помахал ему рукой, провожая взглядом, пока пятно не растаяло в небе.

Приемная начальника Департамента надзора за соблюдением сословных устоев была выдержана в том же давящем стиле, что и весь кабинет.

Барон Вальтер фон Хольцберг сидел на краю жесткого стула, стараясь не касаться спиной резной спинки. Ожидание затягивалось. Он уже успел несколько раз мысленно прокрутить события последних недель, раскладывая их по полочкам.

Что он сделал? Он дал работу беглому магу. Предоставил кров, еду, защиту. Использовал его по прямому назначению — для открытия торговых порталов. Позволил изготавливать артефакты в свободное время. В этом не было ничего противозаконного. Мастер Андрей был портальщиком, и барон использовал его как портальщика.

Но, как часто бывает, всё упиралось в детали.

Андрей сейчас был объявлен преступником. Убийцей. И если смотреть на ситуацию под определенным углом, барон не просто дал работу беглецу, он его укрывал. От правосудия. Сознательно укрывал. А это уже было преступлением. Иного толкования имперское законодательство не допускало.

Конечно, он мог бы возразить, что не знал всей подоплеки дуэли, что действовал в рамках договоренностей с Академией. Но закроют ли глаза на это в стенах Департамента? Вальтер сомневался. Слишком могущественные семьи потеряли своих отпрысков в той резне на арене. Слишком многим нужен был козел отпущения.

Он вспомнил наемников, осадивших его замок. Ганс потом, уже после всего, выяснил, что это были люди, нанятые через третьи руки, но пахло от них старыми, знатными имперскими домами. Они были готовы сровнять его твердыню с землей, только чтобы схватить одного беглого портальщика. А он, Вальтер, оказавшись между молотом и наковальней, выбрал меньшее из зол: отступить, сохранить замок и людей. И, по сути, дал Андрею шанс на побег.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился молодой, щеголеватый чиновник с лицом, застывшим в подобострастном выражении.

— Барон фон Хольцберг? — голос его был тонок, но в нем чувствовалась хорошо вышколенная вежливость. — Его превосходительство готово вас принять.

Вальтер поднялся, одернул камзол и, стараясь не выдать внутреннего напряжения, шагнул за порог.

Кабинет начальника Департамента был просторным, но отнюдь не приветливым. Громадный стол из черного мореного дуба, за которым восседал сам хозяин, казался непроходимой границей между миром подчиненных и миром власти. Клавдий Руфин смотрел на вошедшего барона без тени враждебности, скорее с усталым, но цепким интересом.

— Барон фон Хольцберг, — голос Руфина был низок и лишен эмоций, словно он перечислял пункты какого-то бесконечного списка. — Прошу, присаживайтесь.

Он указал на кресло напротив. Кресло оказалось неожиданно глубоким и мягким — ловушка для тех, кто хотел бы сохранить подобающую случаю осанку. Вальтер сел, стараясь держать спину прямой.

— Я вызвал вас, — начал Руфин, переплетая пальцы на столешнице, — чтобы прояснить обстоятельства, связанные с пребыванием в ваших владениях лица, представляющего интерес для Империи. Мастера Андрея, так, кажется, его величали?

— Да, ваше превосходительство, — голос барона прозвучал ровно. — Мастер Андрей прибыл ко мне в сопровождении магистров Элриана и Горма из Имперской Академии Магии.

— Нам это известно, — Руфин кивнул, не выказывая ни одобрения, ни осуждения. — Расскажите, как именно вы использовали его способности.

Вальтер заговорил, тщательно взвешивая каждое слово. Он рассказал об открытии порталов для торговых караванов — и в Веленир, и в Сальварию. О том, как Андрей изготавливал магические артефакты, преимущественно пространственные сумки. О том, что он, барон, платил ему исправно, по договоренности, и обеспечивал кровом и столом. Ничего не утаивая, но и не приукрашивая.

— Портальщик, маг простолюдин, — резюмировал Руфин, когда барон закончил. — А как вы оцениваете его... дисциплинированность? Желание следовать вашим распоряжениям?

Вальтер почувствовал подвох. Он помедлил с ответом, понимая, что сейчас скажет нечто важное.

— Он был исполнителен, ваше превосходительство. Открывал порталы вовремя, артефакты изготавливал исправно. Однако... — он сделал паузу, — он дважды нарушил мой запрет покидать замок без сопровождения.

— Дважды? — бровь Руфина чуть приподнялась.

— Первый раз — когда он, по его словам, пытался через знакомства в Гильдии портальщиков выяснить, кто и почему на него охотится. Эта вылазка закончилась для него... печально. Он вернулся избитым. — Барон помолчал. — Второй раз — уже после того, как я ужесточил меры предосторожности. Он отправился в портовый город вместе с моим торговым караваном и... там произошел инцидент.

— Инцидент? — Руфин подался вперед, и его маленькие глаза впились в лицо барона.

— Он убил двух свободных граждан в таверне. — Вальтер произнес эти слова, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без оправданий. — По его словам, они напали на него первыми, но... это не отменяет факта убийства. Магистрат Сальварии наложил вергельд, который я оплатил, но впредь категорически запретил Андрею покидать пределы баронства.

— И он подчинился?

— Внешне — да, ваше превосходительство. Я усилил его охрану, приставил к нему стражников. Но... — барон позволил себе легкую, почти неуловимую усмешку, — он портальщик. Как можно надежно запереть того, кто способен открыть дверь в другой город, не сходя с места? Я мог лишь создать иллюзию контроля, надеясь, что его работа и моя забота будут для него ценнее риска.

Руфин слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но барону показалось, что он заметил в уголках губ начальника Департамента едва заметное движение — то ли одобрение, то ли сарказм.

— В день его побега, — продолжил Руфин, — на ваш замок было совершено нападение. Расскажите об этом.

Вальтер внутренне собрался. Это был самый опасный момент. Рассказывая об Андрее, он говорил о своем подчиненном. Рассказывая о нападении, он говорил о событиях, которые могли стоить ему всего.

— Утром, — начал он, — к стенам замка прибыл крупный отряд. Маги, воины, осадные артефакты. Я... у меня не было сил им противостоять. Моя магия — это земля и камень, но их было слишком много. Они готовились к штурму профессионально, методично.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мне пришлось бросить всех, кого я мог, на защиту стен. Охрану мастера Андрея, естественно, пришлось снять. В тот момент я думал только о том, как удержать замок и сохранить жизни своих людей. — Барон посмотрел прямо в глаза Руфину. — Я не знаю, как именно он сбежал. Знаю только, что когда все закончилось и наемники отступили, его в замке уже не было. Я полагаю, он воспользовался сумятицей и своей магией, чтобы исчезнуть.

— Наемники, — Руфин произнес это слово с оттенком брезгливости. — И кто же их нанял, не знаете?

— Мой слуга, Ганс, выяснил, что они действовали в интересах одного очень влиятельного дома, — Вальтер сделал паузу, взвешивая, стоит ли называть имя. Но играть в утайки перед начальником Департамента было бы верхом глупости. — Дома Игниусов.

На лице Клавдия Руфина ничего не дрогнуло, но барон увидел, как его пальцы, лежащие на столешнице, на секунду сжались в кулак и тут же расслабились.

— Понятно, — только и сказал начальник Департамента. Он открыл лежащую перед ним папку, бегло просмотрел какие-то бумаги, сделав несколько пометок пером. Затем снова поднял взгляд на барона.

— Благодарю вас, барон фон Хольцберг. Вы были очень откровенны. — Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Это пока все. Если потребуются дополнительные разъяснения, с вами свяжутся.

Вальтер поднялся с кресла, чувствуя, как от напряжения гудит спина. Он поклонился, стараясь, чтобы в поклоне не было и тени подобострастия, но и ни капли вызова, и вышел из кабинета.

Пронесло. Его не обвинили в укрывательстве. Не стали выяснять, почему он не сдал Андрея сам, раньше.

Вальтер шел по коридорам Департамента, и с каждым шагом напряжение отпускало. Вспомнив утренний разговор с Гансом, он чуть заметно улыбнулся. Слуга, встретивший его на выходе из приемной, смотрел вопросительно, и барон лишь кивнул, коротко бросив:

— Возвращаемся на портальную площадь.

Да, он потерял ценного портальщика. Того, кто приносил баронству золото. Того, кто мог бы стать основой для нового, более выгодного торгового предприятия. Жаль. Очень жаль.

Но, вспоминая перекошенные от злобы лица «представителей» герцога, когда они, обыскав опустевший замок, не нашли того, за кем пришли, барон испытал странное, почти злорадное удовлетворение. А когда Ганс, шепотом, оглядываясь по сторонам, пересказал ему слова одного из этих господ, что они-де «действуют в интересах могущественного дома Игниусов, и барону лучше не чинить препятствий», Вальтер едва сдержал смех.

Они были так самоуверенны. Так уверены в своей безнаказанности. И так жалки в своем поражении.

— Ну что ж, — произнес барон вслух, когда они вышли на улицу, и ветер свободы ударил в лицо, — всему свое время. Один портал закрылся — другой откроется.