12

Облокотился на спинку скамейки, переводя дух. Мысли лихорадочно метались. Этот перстень — восхитительное средство для спасения в опасной ситуации. Если на меня нападут враги, я смогу остановить время, уйти от любой угрозы, перегруппироваться, открыть портал... Да что там — я теперь практически неуязвим!

Я посмотрел на перстень, мерцающий на большом пальце. Больше я никогда его не сниму.

— Молодой господин! — раздался вдруг голос Карима.

Вздрогнул от неожиданности и обернулся. По дорожке сада спешил мой слуга.

— Молодой господин! — выпалил он, подбегая и слегка запыхавшись. — Продал! Я продал вашу сумку!

Он протянул мне две золотые монеты. Две.

Я моргнул, пересчитывая взглядом. Два золотых динара.

Карим, заметив моё замешательство, поспешил объяснить:

— Я отнёс её в артефакторную лавку в портовом квартале, молодой господин. Хозяин лавки, почтенный Ахмет, очень заинтересовался. Он сказал, что пространственные артефакты у них редкость, обычно всё идёт через гильдию, но за такие вещи у него всегда есть покупатели.

Он перевёл дух и добавил с надеждой в голосе:

— Он просил передать, что с удовольствием примет подобные вещи на продажу. Сказал, что если у нас будет ещё что-то интересное — двери его лавки всегда для нас открыты.

Посмотрел на две золотые монеты на своей ладони. Восемьдесят пространственных сумок я делал для Шахрияра, продавая ему по две кроны за штуку, и считал это удачей. Сейчас, глядя на эти две монеты, я понимал, что местный рынок оценивает мой труд так же.

— Хорошо, Карим, — сказал я, пряча монеты в карман халата. — Ты молодец. И связь с лавкой — это хорошо. Пусть знают, что у нас есть товар.

Слуга просиял от похвалы.

— Благодарю, молодой господин! Я так и думал, что вы одобрите. Ахмет показался мне человеком честным, не из тех, кто норовит обмануть при первой сделке.

Кивнул, отпуская его. Карим поклонился и удалился, а я снова посмотрел на перстень на своём пальце.

Две золотые монеты. И главное — у меня теперь есть надёжный канал сбыта. И есть этот перстень.

Поднялся со скамейки и неспешно направился к дому. Карим проследовал за мной. Мы поднялись на второй этаж, на мою любимую террасу под навесом. Я уселся на подушки, слуга замер в ожидании.

— Карим, принеси, пожалуйста, мою пространственную сумку из спальни.

Слуга кивнул и исчез. Вернулся через минуту с сумкой в руках. Я принял её, развязал горловину и начал доставать содержимое, выкладывая перед собой на столик.

Сумки — новенькие, кожаные, ещё не тронутые. Небольшие драгоценные камни в отдельном конвертике — гранаты, аметисты, цитрины. Мешочек с серебряным порошком. Глиняная банка с клеем. Всё это легло на столик, пока Карим терпеливо ждал, не вмешиваясь.

Закончив, я поднял глаза на слугу.

— Прошу тебя, всё это надо передать Лейле. Пусть работает, подготавливает сумки для дальнейшего насыщения силой. Твоя задача — следить за остатками ингредиентов и самих сумок. Приобретай схожие образцы сумок и драгоценные камни из тех средств, что пойдут от продажи готовых артефактов.

Карим внимательно слушал, запоминая каждое слово.

— Готовые сумки, уже с нанесённой вязью, будешь приносить мне ну... скажем, после ужина. В это время у меня самое хорошее настроение и, скорее всего, будет свободное время.

— Я всё понял, молодой господин, — с готовностью отозвался слуга. — Организую работу в соответствии с вашим желанием. Всё будет строго учтено, я проконтролирую все этапы.

— И ещё, Карим, — добавил я, — сильно не напрягай рабыню. Без лишнего давления. Работа должна идти легко и непринуждённо. Создай все необходимые условия для спокойной работы.

Помолчал, потом усмехнулся:

— И проследи, чтобы рацион у неё был усиленный. А то страшная — кожа да кости. Так и работать не сможет, свалится от истощения.

Карим понимающе ухмыльнулся:

— Сделаю всё как надо, молодой господин. Лейла будет сыта и довольна.

— Забирай, — я кивнул на разложенные ингредиенты.

Слуга ловко собрал всё со столика, сложил обратно в пространственную сумку и с поклоном удалился.

Удовлетворённо вздохнул, расслабился на подушках и закрыл глаза. Мысли текли лениво, приятно. Производство налаживается, рабыня оказалась способной, слуга надёжный...

Провалился в здоровый полуденный сон.

Проснулся от негромкого обращения ко мне. Открыл глаза — рядом в почтительной позе стоял Карим.

— Господин, — произнёс Карим, склонив голову в почтительном приветствии. Голос его был мягким, как шёлк, но в нём звучала неподдельная забота. — Час между обедом и ужином тянется долго. Я приготовил для вас лёгкий перекус.

Он осторожно поставил поднос на низкий столик. Я медленно перевёл взгляд на угощение.

Серебряная ваза с дольками сочного граната, чьи зёрна напоминали россыпь рубинов. Плетёная корзинка с финиками, тёмными и блестящими, как отполированные камешки. Тарелка с ломтиками дыни, источающими медовый запах. И сладости… Лукум, пахлава, зебида — небольшие пирожные из миндальной муки.

— Всё свежайшее, — тихо добавил Карим, расставляя посуду с угощением. — Гранат сегодня особенно сладкий, а дыню привезли с утренним караваном из оазиса. Пирожные, приготовленные Фатимой, — особенно нежные.

Я улыбнулся.

— Ты всегда знаешь, что мне нужно, Карим. Пожалуйста, принеси зелёный чай с мятой.

— Сию минуту, господин. — Слуга склонил голову и сделал шаг назад.

Я кивнул, устраиваясь удобнее среди подушек.

— Хорошо. Но сначала дай мне попробовать это пирожное.

Я взял одно пирожное — нежное, посыпанное сахарной пудрой. Сладость разлилась во рту, и на мгновение всё вокруг стало ярче: и золото солнца, и краски подушек.

Прекрасно проведя время, я почувствовал, что тело потребовало движения.

— Пойду прогуляюсь по саду, — сказал я Кариму, поднимаясь.

Слуга понимающе кивнул, принимаясь убирать посуду.

Спустился в сад. Дорожки вились меж аккуратно подстриженных кустов, цвели розы, где-то вдалеке щебетали птицы. Но сегодня я гулял не просто так. Я тренировался.

Перстень на большом пальце левой руки призывно мерцал. Я останавливался на дорожке, вливал в него немного силы — и мир замирал. Бабочки в полёте, капли воды, падающие с лепестков, даже лёгкий ветерок — всё застывало, превращая сад в нарисованную картину.

Делал несколько шагов в застывшем мире, наслаждаясь ощущением абсолютного одиночества и власти, потом вытягивал силу обратно — и мир снова оживал, продолжая движение, словно ничего и не случилось.

Я не знал, как точно называется этот артефакт. И это было неважно. Важно, что вещь оказалась невероятно полезной и нужной.

После прогулки и тренировок я вернулся на террасу. Уселся на подушки, размышляя о том, что ещё можно сделать, чтобы увеличить собственный доход и доход дома.

Пространственные сумки — хорошо. Но это не единственное, что я умею.

Я вспомнил, что в пространственной сумке остались ещё заготовки для камней возвращения. Те самые, из яшмы, что я привёз с собой из Империи. Их можно было бы закончить и продать. Но на них нужно наносить вязь, а это тонкая работа, требующая времени.

— Карим! — позвал я.

Слуга появился мгновенно.

— Принеси писчие принадлежности, — попросил я. — Бумагу, чернила, перья. Я нарисую кое-что для Лейлы. Пусть учится новым узорам.

Молодой человек в своём лучшем платье — тёмно-синем камзоле с золотыми пуговицами, белоснежной кружевной рубашке и лаковых туфлях с пряжками — снова вышел на охоту. Шляпа с пером была надета чуть набекрень, придавая ему вид беспечного гуляки, забредшего не в тот квартал.

Филипп, как и учил его наставник, снова сменил гостиницу. Уже третью по счёту. В торговом районе их было более чем предостаточно — дешёвые ночлежки для приезжих купцов соседствовали с приличными заведениями для состоятельных путешественников. Он выбирал средние, не слишком роскошные, но и не грязные. Такие, где на постояльца обращают ровно столько внимания, сколько нужно, чтобы запомнить, что он заплатил.

В его голове снова и снова звучали слова учителя: «Почаще меняй места охоты, мальчик. Хищник, который всегда рыщет в одном лесу, привлекает внимание более сильных охотников. А в нашем деле лишнее внимание — смерть».

Филипп усмехнулся, вспоминая старого Хакима. Мудрые слова. Он свернул с ранее использованного маршрута, углубляясь в незнакомые кварталы. С одной стороны — разведка местности, с другой — приманка для местных хищников. Яркая, богатая, беспечная добыча, забредшая в тёмные улочки.

Он шёл не спеша, разглядывая вывески, иногда останавливаясь у лавок, делая вид, что изучает товар. Краем глаза отмечал тени, следующие за ним. Опытным взглядом выцепил двоих — один шёл за ним ещё от самой гостиницы, второй присоединился у поворота.

— Эй, красавчик! Подожди! — раздался вдруг радостный, чуть пьяный голос из подворотни.

Филипп остановился, повернул голову. Из тени вывалились трое. Крупные, небритые, с мутными глазами и хищными усмешками.

У Филиппа внутри всё запело от предвкушения. Те двое, что шли следом, ускорили шаг, замыкая его сзади. Пятеро. Отличная компания.

— Красавчик, а угости-ка нас выпивкой, — осклабился передний, поигрывая дубинкой. — Мы тут бедные, несчастные, страдаем от жажды.

— О, с удовольствием, — голос Филиппа звучал мягко, даже радостно. — Я как раз искал компанию.

Он шагнул вперёд, навстречу своей добыче, и пальцы рук уже чуть заметно шевелились, готовые коснуться первой жертвы. Браслеты на запястьях под кружевными манжетами ждали новой силы.

Ночь обещала быть урожайной.

И всё же мне показалось недостаточным того, что я изобразил на листе. Схемы схемами, но для такого тонкого дела, как камень возвращения, лучше один раз показать, чем сто раз объяснить.

— Смотри внимательно, — сказал я Лейле, беря в руки две половинки заготовки из яшмы.

Девушка подошла ближе, впилась взглядом в мои руки. Карим стоял чуть поодаль, наблюдая за процессом с неподдельным интересом.

Я взял тонкую кисть, обмакнул в чистый клей и провёл едва заметную полоску по срезу одной половинки.

— Первое — склейка, — пояснил я, соединяя половинки и слегка прижимая их друг к другу. — Клея должно быть ровно столько, чтобы зафиксировать, но не больше. Иначе потом не разделишь.

Лейла кивнула, не отрывая глаз.

Я дал клею схватиться буквально минуту, потом взял другую кисть, обмакнул в серебряный состав и начал выводить рунную вязь на идеальной поверхности шара.

— Видишь? — я старался, чтобы рука двигалась медленно, демонстративно. — Каждый символ должен ложиться ровно, без спешки. От этого зависит, сработает артефакт или нет.

Закончив начертание, я отложил кисть и взял кинжал. Поддел линию стыка. Раздался тихий хруст — половинки разъединились.

— Теперь самое важное, — я взял обе половинки в ладони. — Насыщение силой.

Закрыл глаза, ухватил пучок нитей, пропустил через себя тонкий, ровный поток магии и направил его сначала в левую половинку, потом в правую. Каждая из них на мгновение вспыхнула мягким светом и погасла.

Соединил половинки — уже без клея, просто прижал друг к другу. Камень возвращения был готов.

— Поняла? — спросил я, протягивая готовый артефакт Лейле.

Девушка взяла его в руки, благоговейно рассматривая серебряные узоры на яшме.

— Да, господин, — ответила она с тихой уверенностью. — Я всё поняла. Спасибо за науку.

Удовлетворённый её ответом, я собрал со стола все оставшиеся заготовки из яшмы и протянул ей.

— Держи. Тренируйся. И вот... — я порылся в бумагах и нашёл тот самый черновик, где для неё же рисовал схемы начертания для сумок. — Здесь я записал схему вязи. На всякий случай, если забудешь.

Лейла приняла листок с таким видом, будто я вручил ей величайшую драгоценность.

В этот момент Карим, всё это время молча наблюдавший за нами, сделал шаг вперёд.

— Молодой господин, — обратился он почтительно, — не желаете ли поужинать? Время уже позднее.

Я почувствовал, как урчит в животе. Действительно, за делами и не заметил, как пролетел вечер.

— С удовольствием, Карим. Давай.

Слуга поклонился и исчез. Лейла, поняв, что аудиенция окончена, тоже удалилась, бережно прижимая к себе заготовки и драгоценный листок.

Через несколько минут Карим вернулся с подносом. На низком столике появилось блюдо с дымящимся мясом — баранина, томлёная с черносливом и миндалём, от которой исходил умопомрачительный аромат пряностей. Рядом — горка рассыпчатого риса с шафраном и барбарисом, свежие лепёшки, пиала с острым соусом и, конечно, пузатая бутыль из тёмного стекла с молодым красным вином.

Сытый и довольный, я расслабился на подушках. Мысли текли лениво, но одна зацепилась и не отпускала. Раньше, в баронстве, у меня был бешеный график — десятки артефактов в день, постоянная работа, никакого свободного времени. А сейчас... сейчас я даже не знал, чем себя занять.

Взгляд упал на саблю, висевшую на поясе. А не пойти ли обучаться фехтованию? Раз уж оружие есть, неплохо бы научиться им пользоваться. Мысль показалась здравой.

И тут я почувствовал знакомую вибрацию на среднем пальце правой руки.

Перстень связи.

Мгновенно поднёс ладонь к уху.

— Короткий Путь, ты мне нужен, — раздался голос Фархада. — Не теряй времени.

Сытая нега отступила мгновенно. Я встал с ковра, сделал пару шагов, сосредоточился на образе Зала Шамс аль-Хавийя и открыл малый портал.

Шаг — и я уже в зале.

Все бойцы моего подразделения были в сборе. Фархад стоял в центре, раздавая распоряжения. Я замер у входа, чтобы не мешать.

— ...значит так, — говорил Фархад, обращаясь к Кариму, Лейле и Надиру. — Как только мы окажемся на месте, вы трое идёте на улицу Прядильщиков. Прочёсываете каждый закоулок, каждый подозрительный проулок. Этот негодяй должен быть где-то там.

Он повернулся ко мне:

— Я и Короткий Путь пойдём на улицу Купцов. Она выходит к караван-сараю. Там много тёмных углов, идеальное место для засады.

Он обвёл взглядом всех присутствующих:

— Вы меня услышали? Всё поняли?

— Да, уважаемый Фархад, — почти синхронно ответили мы.

Фархад повернулся ко мне:

— Короткий Путь, ты знаешь ту улицу, что выходит к караван-сараю?

— Знаю, — кивнул я. — Был там один раз, когда мы с Каримом ходили на невольничий рынок.

— Отлично. Тогда открывай портал туда. Быстро.

Много сил это не отняло — я хорошо запомнил то место. Сосредоточился, ухватил нити, и аккуратная арка перехода раскрылась прямо в центре зала.

Фархад шагнул первым. За ним — Карим, Лейла со своим чудовищным молотом, Надир. Я вышел последним и сразу закрыл портал за спиной.

Мы оказались в узком переулке между глухими стенами. Вдали угадывался силуэт караван-сарая. Фархад жестом разделил группу: трое нырнули в темноту улицы Прядильщиков, мы с Фархадом двинулись в другую сторону.

Ночной город жил своей жизнью. Где-то вдалеке слышались пьяные крики, женский смех, лязг железа. Мы крались вдоль стен, стараясь держаться в тени. Я то и дело вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение.

Фархад двигался бесшумно, как призрак.

Внезапно Фархад замер и выставил в мою сторону растопыренную пятерню — знак «замри». Я замер, не дыша.

Он вглядывался в тёмный проулок слева от нас. Секунда, другая... Потом поднёс правую ладонь к уху и что-то прошептал в перстень связи. Судя по выражению лица — получил подтверждение.

— Прикрывай меня сзади! — скомандовал он громким шёпотом и рванул в проулок.

Я бросился за ним, стараясь не отставать. Сердце заколотилось.

В переулке было темно хоть глаз выколи. Догнал Фархада, выглянул из-за его спины и замер.

Высокая фигура в знакомом почти имперском костюме — тёмный камзол, белая рубашка, шляпа с пером — стояла в центре проулка. Рука в светлой перчатке сжимала горло какой-то жертвы — я видел только безвольное тело, повисшее в воздухе.

Всё встало на свои места. Тот самый маг жизни, что охотился на людей в портовых кварталах.

— Эй ты, мерзавец! — рявкнул Фархад, выступая вперёд. — Отпусти его!

Высокий мужчина со светлыми волосами медленно повернул голову в нашу сторону. Лицо его было спокойным, даже скучающим.

— Идите своей дорогой, — произнёс он вежливо, но настойчиво. — Это вас не касается.

Жертву он не отпустил.

Фархад выставил правую руку вперёд с раскрытой пятернёй. Я узнал этот жест — сейчас начнётся магия.

Но противник что-то почувствовал. Резко метнулся влево, бросая жертву. Воздушный кокон Фархада схлопнулся в пустоте.

Фархад мгновенно выставил левую руку — мощный воздушный поток сорвался с его ладони, сметая всё на своём пути. Но враг был чертовски быстр. Он прыгнул на стену, оттолкнулся от неё, кувыркнулся в воздухе и побежал прямо на нас.

Фархад отскочил в сторону.

А я... я сработал на инстинкте.

Разрыв пространства. Быстро. Так быстро, как только мог. Край портала, развернувшегося прямо на пути бегущего...

Мне показалось, я задел его. Край арки чиркнул по руке противника. Но он обогнул портал, увернулся с нечеловеческой ловкостью, и каблук его сапога врезался мне прямо в лицо.

Сильнейший удар потряс меня. В глазах потемнело, ноги подкосились. Уже теряя сознание, я увидел, как из темноты переулка навстречу выбегающему противнику взлетает монструозный молот Лейлы.

А потом — темнота.