…Мною были приглашены разведчики: Николай Кононович Апанасенко и Иван Гаврилович Сафронов (крепкие, боевые и выносливые товарищи), которым была поставлена задача: пройти в местечко Обчугу, что в 25 километрах северо-западней Толочина, разыскать там дом на окраине, в котором на нелегальном положении проживает капитан Красной Армии Суворов (по-местному – дядя Ваня). Пароль: «Привет от дяди Гриши». Он должен ответить: «Спасибо, как его здоровье?» Я поставил задачу любыми способами и путями доставить его в штаб бригады. Дал сроку два дня.

Товарищи умело провели операцию. Надели белые повязки на левые рукава, разузнали дом, в котором проживал Суворов, и вечером 18 июня встретились с ним. Пароль и отзыв были приняты.

Суворов охотно согласился с предложением за ночь совершить 40-километровый переход, и 19 июня к полудню его уже доставили в Рацевский лесной штаб бригады.

Здесь он нам представился полностью и без утайки.

Суворов Иван Николаевич, бывший слушатель 2-го курса Академии им. М. В. Фрунзе. Родился в 1909 году в городе Космтроме по ул. Горького, дом 19, квартира 1, в семье рабочего, русский, член ВКП(б), образование общее среднее, семейный. Семья осталась в городе Москве: военный городок 1, дом 17, квартира 57, но возможно, семья переехала к прежнему месту жительства в город Кострому. Это был человек высокой культуры, аккуратный, подтянутый, среднего роста, чернявый, кареглазый, с отросшей козлиной бородкой, обладавший командирской четкостью и красноречием.

Беседу с ним мы проводили вместе с комиссаром Седлецким и секретарем парткома Андреевым. На наше предложение возглавить ещё неокрепший отряд № 25, который нуждался в росте, Суворов охотно дал согласие.

Тотчас я сам повёл его в отряд, который размещался неподалёку в Ореховском лесу. Представил его личному составу и взаимно познакомил с комиссаром П. Я. Мякотенко. С первой беседы новый командир очень понравился бойцам. На второй день, 20 июня 1942 года, приказом № 13 он был приведён на должность командира 25-го отряда, а товарищ Ларин был освобожден и назначен командиром разведки отряда. В тот же день товарищ Суворов привёл отряд к присяге. За сравнительно короткое время он завоевал авторитет среди личного состава и среди населения в зоне, контролируемой отрядом в направлении Круглого и Толочина.

(Капитан Суворов будет убит 23 ноября 1942 года в Козловском лесу во время проведения фашистами карательной операции, как рассказал мой дед в «Повести о Великой войне». А пока, в июне 1942 года, фашисты предприняли попытку очистить леса вокруг Орши и Могилёва от партизан, но не преуспели в этом. Дело для них закончилось весьма плачевно. Прочитайте о том животрепещущий и ликующий рассказ Кирпича! Кто же были эти каратели?

…В воспоминаниях моего деда «Повесть о Великой войне» одна глава, «Поцелуй французского «иуды», посвящена рассказу о зверствах французов на белорусской земле. Увы, дорогой читатель, тогда французы в третий (с 1812 года) раз зашли на наши земли. В первый, зимний и морозный раз жалкие недобитыши «великой армии Наполеона» униженно просили милости по сожжённым ими летом смоленским деревням, заслужив от крестьян презрительно-насмешливое прозвание «шаромыжники». Слово, производное от их моления-обращения к русским: «шер ами» – дорогой друг… И им подавали, их кормили, согревали, забыв про их зверства. Какие зверства, спросите вы? Обыкновенная война! Да нет, не столь уж обыкновенная, если вплоть до наших смартфонно-интернетных дней в деревнях на берегах реки Березино из уст в уста, из поколения в поколение передают вот такие рассказы:

– А французы раскладывали колотые куски сахара на перилах моста, подманивая лакомством русских детей. А потом жестоко расстреливали детей из ружей, соревнуясь в меткости.

Но русские люди смогли принять к широкому своему сердцу слёзы оборванных, голодающих французских вояк. И долгое время те вроде бы были благодарны и растроганы добротой русских победителей, говоря, что узнав наш характер, они более никогда…

Какое лицемерие! Когда Антанта в годы страшного нашего бедствия – Гражданской войны – опять лютовала на просторах России, убивая, грабя, насилуя, французы, входившие в число стран-интервентов, знать не желали, помнить не хотели об оказанном им русскими давеча снисхождении и об русской жалости к ним – «шаромыжникам». Сколько нового горя, сколько слёз, сколько погубленных и нерождённых жизней стоили нам французы в годы интервенции! И опять всех грабителей и любителей поживиться на чужой счёт кучей проводили взашей. И это был второй раз.

Настал час Великой войны. Грянул 1941 год. «Так, из Эльзаса и Лотарингии нацисты призвали свыше 140 тысяч человек, ещё 150 тысяч человек были мобилизованы в Организацию Тодта и ещё 25 тысяч работали на ВМФ в бретонских и бискайских портах…» (с) О. И. Бэйда. Французский легион на службе Гитлеру. 1941–1944 гг. М.: Вече, 2013).

В составе гитлеровских войск на территории СССР воевали сотни тысяч французов, как бы они сами себя не определяли и не разделяли по политическим пристрастиям. «Согласно данным К. Бишопа, непосредственно на германской службе французов было больше, чем представителей какой-либо другой западноевропейской страны…» (с) О. И. Бэйда. Упомянутый источник.) Только в плену у нас оказалось 22 000 французов.

«Легион французских добровольцев против большевизма» в составе вермахта принимал участие в битве за Москву. Как этот «легион» показал себя в больших сражениях? Слабыми трусами. Именно поэтому немецкое командование, оценив французский «национальный характер», их массово в военных операциях против РККА не использовало, определив «французский легион» сначала… забавная гримаса истории… в Смоленск, а затем в Белоруссию для борьбы с партизанским движением в тылах. Вот это французам оказалось по плечу, в этом они развернулись вовсю: зверствуя, грабя, насилуя и убивая мирных жителей городов и деревень сначала под Смоленском… шер ами-дорогие друзья! Потом и в Белоруссии. Об этом пишет мой дед, пишет Г. А. Кирпич, об этом говорят свидетели, документы и протоколы опросов местных жителей. И в третий раз навязчивых французов гнали поганой метлой… Французов ждал разгром и позор…

Но история развернулась по-иному. И. В. Сталин включил Францию в состав стран-победительниц во Второй мировой войне. На тот период времени подобный политический ход сработал. Но сегодня мы видим большой негатив. Россию, страну – наследницу СССР в Великой Победе, единственного настоящего Победителя – западные страны вычёркивают из числа победителей, подло и нагло фальсифицируя историю.

А в 2024 году в Беларусь приехал журналист газеты «Liberation» француз, Филипп Дуру. С экскурсией по местам «карательной славы» французского Легиона и, значит, своего отца. Ему рассказывали о сожжённых деревнях, о грабежах и подлости легионеров. Гость слушал и сочувственно кивал, складывая губы серьёзно-вдумчивой «гузкой».

А потом уехал к себе и написал книжку под дивным названием «Обыкновенный отец». Филипп Дуру – это тот самый журналист, что не так давно поднял в своей газете «Liberation» вопрос: может уже стоит публиковать Mein Kampf Адольфа Гитлера, принимая во внимание, что книга не запрещена? В личных беседах с белорусами г-н Дуру стоял на позициях, что немолодые французские легионеры-каратели были подневольными людьми… их заставили…

Подневольные люди… кто же бросит в них камень… ну, жгли деревни с жителями, вешали голых девушек… зато отец г-на Дуру вернулся домой и родил себе прекрасного сына Филиппа! Прелестно, не так ли? А страшные смерти славян… да стоит ли о том честному французу вспоминать?

Что же, сегодня мы имеем дело со «второй Антантой» и четвёртым походом Франции против России: под Харьковом по белгородским границам, в оккупированных ВСУ сёлах Курской области звучит французская речь… идёт новое вторжение на русские земли французского легиона наёмников-карателей. А при освобождении курских деревень наши бойцы находят тела истерзанных русских женщин и замученных до смерти стариков, безжалостно повешенных детей… Но и обратным рейсом в прекрасную Францию чёрным потоком идёт «груз 200».

(Господа французы, к чему вам писать новые книги, читайте старого русского классика Достоевского «Преступление и наказание».)