Время от времени через связных из деревни Литовские поступали сведения, что тамошняя группа активно готовится к уходу в лес. Ребята запаслись у местных жителей зимней одеждой, достают из тайников оружие. Тревожило только то, что по-прежнему уклонялись от встречи бывшие командиры Григорий Иванов и Николай Дьяков: ещё один мой специальный приход в деревню оказался безрезультатным. Пришлось передать Маше Венидиктовой настоятельную просьбу разыскать товарищей и передать, чтобы через пару дней они обязательно явились в Рогожанку, в дом старика Лазаря Савельева. За ними придёт дед Савельев.

Явка состоялась, но на встречу пришёл один Григорий Иванов, как он доложил: «Гришка Семкин явился». Сказал, что специально они от нас не прятались, просто так получилось: ходили в деревню Озёры на встречу. Григорий оказался человеком правдивым, искренним, и первый ледок отчуждения стал быстро таять. Как сообщил мне Григорий, в деревне он оказался после того, как их часть, оборонявшая Могилев, попала в окружение. Ранее он участвовал в финской кампании, награжден медалью «За отвагу». Григорий тут же показал мне медаль: специально захватил с собой на встречу, понимая, что сразу на доверие рассчитывать не придется.

– А что Николай Дьяков, какие его планы, или решил отсидеться под крылышком у отца-старосты?

– Судя по всему, он собирается в отряд, просил передать, что полностью солидарен с нами, нужно уладить в семье, и он явится.

– Хорошо, Григорий, поедешь в деревню, передай нашим ребятам, чтобы шестого ноября вечером все собрались здесь в доме Софьи Дударевой: проведем собрание, посвященное 24-й годовщине Великого Октября, и организационно оформим отряд, присвоим ему имя.

– Вот отлично! А то, если бы вы знали, как надоело сидеть без дела.

– Еще бы мне не знать!