Я не узнаю его. Ни разу не видела Егора таким. Он полон сожаления, боль отражается в каждом звуке, в движении рук, глаз, даже в тяжёлом вздохе, слетевшим с его губ.

— Настя, умоляю, прости меня. Этот ребёнок… наш малыш… — снова опускает взгляд на мой живот. — Он может соединить нас вновь, поможет оставить обиды позади и начать новую жизнь.

Перед моими глазами снова и снова проносятся картинки его омерзительных поступков. Опять и опять вижу его циничный взгляд; как его мощная, опасная фигура, склоняется надо мной.

Он угрожал, что уничтожит меня.

Он говорил, что разлюбил меня.

А теперь предатель просит оставить всё в прошлом? Простить?

Забыть?!

Как можно такое забыть?!

Мне всегда будут сниться в кошмарных снах его глаза и желчь, которой было пропитано каждое его слово.

«Я тебя не люблю».

«Ты мне надоела».

«Да, я изменяю тебе и давно!»

И он просит обо всём забыть?.. В голове не укладывается, насколько циничен мой бывший муж.

Сердце бьётся где-то в горле, а спину сковывает лютым холодом.

— Мы в разводе, Егор, — стараюсь говорить ровно, хотя хочется кричать. — Ты уже не можешь меня ни о чём просить. Не прощу. Не забуду. НИ-КОГ-ДА! Ты сделал мне слишком больно, чтобы забыть.

Его брови выгнуты, губы искажает боль и злоба из-за моего отказа, которую он тут же в себе гасит.

— Но это наш ребёнок! Наш! Я имею на него те же права, что и ты!

Страх во мне испаряется, уступая место материнской силе. Как львица, которая никогда не допустит, чтобы её детёнышам нанесли вред, я подлетаю к Егору и грозно выпаливаю ему в лицо:

— Это мой ребёнок! И только мой! А ты меня предал! Сделал свой выбор! Вот пусть твоя любовница тебе и рожает! А меня — оставь в покое!

Я стою, прижавшись спиной к стене, и чувствую, как сердце бешено бьётся прямо в рёбра. Егор смотрит на меня сверху вниз, но уже не тем ласковым, раскаивающимся взглядом.

— Хватит ломаться, Настя, — рычит он. — Собирайся. Мы уходим.

Он делает шаг вперёд. Я инстинктивно отшатываюсь, но бежать некуда — стена за спиной. Его пальцы со всей силы впиваются в моё запястье, причиняя жуткую боль. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться, но он тянет меня к себе, будто я собачонка, которую он держит на поводке.

— Пусти! — шиплю я, не желая сдаваться. — Ты мне больше не муж! Уходи!

— Я сказал — собирайся! — кричит он во весь голос, а лицо искажается яростью. — Я покину эту квартиру только с тобой! Живо собирайся, Анастасия!

Он дёргает меня сильнее, я спотыкаюсь, чуть не падаю. Боль в запястье отдаётся в плечо, но страшнее всего — его глаза. В них нет больше сожаления, только злоба и собственничество, как будто я всего лишь вещь в его руках.

— Или ты хочешь, чтобы я забрал у тебя ребёнка, когда родишь? Поверь, мне не составит труда лишить тебя родительских прав. Так что не дури, жёнушка. Если хочешь остаться с малышом, придётся остаться и со мной!

В этот момент незакрытая входная дверь распахивается.

— Насть, я всё-таки забыл молоко и дрожжи. Бабуля уже… — весёлый голос Руслана обрывается на полуслове.

Он стоит в проёме, улыбается ровно до той секунды, пока не видит мою побелевшую кисть в огромной и сильной руке Егора.

Улыбка мгновенно исчезает с лица соседа. Глаза темнеют. Лицо становится каменным.

В два прыжка Руслан оказывается рядом. Одним рывком он отрывает бывшего мужа от меня и тащит к выходу, как котёнка за шкирку.

— Ты кто такой, мать твою?! — рычит Руслан.

Егор пытается вырваться, хватает Руслана за предплечье, но это бесполезно — сосед крупнее, тяжелее, злее. Он волочит Егора по коридору к лестнице.

— Отпусти меня, урод! — орёт Егор, уже задыхаясь. — Я её муж!

Егор бьёт его по руке, пытается ударить локтем в рёбра — Руслан даже не морщится. Он просто встряхивает подлеца, как грязную половую тряпку, и тот чуть не переваливается через перила.

Я выбегаю следом, сердце выпрыгивает из груди, и от ужаса перехватывает дыхание.

— Руслан! — кричу я. — Отпусти его! Пожалуйста! Это мой бывший муж!

Руслан смотрит на меня лишь секунду, потом переводит взгляд на Егора. Встряхивает его ещё раз, так что голова бывшего ударяется о стену.

— Бывший, значит, — цедит Руслан сквозь зубы. — А ведёт себя, как хозяин.

Егор хрипит, пытается оттолкнуться.

— Убери руки, тупой качок! Отвали от меня!

Ни одна мышца на лице Руслана не дрогнула, только уголок рта дёргается в презрении.

Я бросаюсь вперёд, хватаю Руслана за руку.

— Руслан, умоляю! Не надо! Ты не понимаешь, с кем связываешься!

Слова сами вырываются из груди. Сколько времени я молчала, не в силах рассказать соседу о бывшем муже, о подлости, которую он устроил со мной, а сейчас я выдаю всё как есть.

И то, что Егор мне изменял, и то, что позволял любовнице грубить мне и сам грубил. Я рассказываю, как предатель ударил меня, отчего я упала с лестницы. И про подосланного ко мне адвоката, и про махинацию, которую они вместе провернули, чтобы подставить меня.

Я всё это рассказываю Руслану, чтобы его уберечь. Он не знает моего мужа… Не понимает, на что он способен.

— Он подлец, он всё перевернёт, обвинит тебя в нападении, посадит! У него связи, деньги, адвокаты. Пожалуйста, Руслан, отпусти! Не связывайся с ним!

Слёзы уже текут по щекам, мой голос дрожит. Я не вру, я правда боюсь за Руслана. Егор способен на любую подлость.

Руслан смотрит на моего бывшего очень долго, в его глазах буря и желание свернуть Егору шею.

— Руслан… — молю сдавленно, надеясь, что мои слова дойдут до соседа.

И вот он слышит.

Он мне верит.

И медленно разжимает пальцы.

Егор падает на колени, кашляет и хватается за горло. Мне его совершенно не жалко, ни капли сочувствия.

Руслан наклоняется к нему и низко, угрожающе говорит:

— Завтра в девятнадцать часов я жду тебя. Спортивный зал на соседней улице. Если не зассышь — приходи. На ринге мы с тобой разберёмся по-мужски.

Он выпрямляется. Егор поднимает на него затравленный взгляд, но молчит, никак не давая понять, принимает он вызов или нет.

Держась рукой за стену, бывший с трудом встаёт на ноги и, не оборачиваясь, словно бежит от позора, бегло спускается по лестнице.

Руслан не сводит с него взгляд, пока тень бывшего не исчезает из виду, а после — поворачивается ко мне, подходит и бережно, будто я хрупкая хрустальная ваза, обнимает за плечи и прижимает к своей широкой груди.

Его руки такие тёплые, сильные, надёжные, что я позволяю прикасаться к себе с абсолютным доверием.

Вдыхаю его запах — смесь кожи, дерева и чего-то очень родного, и вдруг понимаю, что дрожу не только из-за страха за себя и малыша.

Я испугалась и за Руслана. По-настоящему.

Потому что он мне дорог.

Очень дорог.

Гораздо дороже, чем я позволяла себе думать до этой минуты.

Я прижимаюсь к нему сильнее, закрываю глаза и чувствую, как внутри, где всё это время было холодно и пусто, начинает зарождаться что-то тёплое, робкое, почти забытое.

Глава 14

Егор

Стою на ринге, сжимая кулаки в перчатках, и чувствую, как по спине пробегает дрожь. Небольшой зал освещён тусклыми лампами, пахнет пылью и потом.

Жду этого ублюдка Руслана, и каждая минута тянется, как вечность.

Злость на Настю выжигает изнутри, как кислота. Я же был с ней мягок, нежен — претило мне это, чёрт возьми, но пришлось.

Унижался, просил прощения, а она? Не сдалась, не пошла за мной, как послушная жена. Упёрлась, как ослица, и выставила меня идиотом. И это после всего, что я для неё сделал! Десять лет тащил на себе, а она… предательница!

Скрыла ребёнка! Моего наследника! Я уже готов был её за это простить, лишь бы одумалась, но нет. Анастасия выбрала гордость.

А этот Руслан… Откуда он только взялся? Какой-то качок из ниоткуда, с татуировками и взглядом убийцы. Он крупнее меня, сильнее, наверняка дерётся как зверь.

Я не дрался с детства, а тут — ринг. Я бы не пришёл, послал бы его к чёрту, но выглядеть трусом? Нет, не могу.

Репутация — это всё для меня.

Пришлось держать лицо, делать вид, что я готов, но внутри напряжённо, как молот, стучит сердце.

Он может избить меня до полусмерти, и я отдаю себе в этом отчёт. Но даже в этом случае я выйду победителем.

Не знает, идиот, с кем связался. Я по щелчку пальцев могу сломать ему жизнь. Подставу устроить, как с Настей, или ещё что похлеще провернуть. У меня связи, адвокаты, деньги. Я всех своих врагов уничтожаю — не делом, так хитростью. Всегда выхожу победителем. Этот Руслан ещё пожалеет, что связался со мной.

У него — кулаки, у меня — мозг.

Я устрою ему настоящий ад.

Дверь зала скрипит, и я резко оборачиваюсь на этот мерзкий звук. Медленно, как хищник, крадущийся к добыче, заходит Руслан. Шаги тяжёлые, уверенные, мышцы под футболкой перекатываются. Он сканирует меня взглядом с головы до ног, оценивает, как быка на бойне. Я не тушуюсь, выпрямляюсь и скалюсь.

— Готов получить по морде? — произношу, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Руслан останавливается у ринга и не спеша надевает перчатки. Глаза его горят гневом, но говорит он медленно, спокойно, как будто рассказывает сказку на ночь.

— Знаешь, Егор, — начинает он, растягивая слова. — Я рос без отца. Мать одна тянула, а я был проблемным ребёнком. Хулиганил, дрался. Стены баллончиком разрисовывал, думал, что это круто. И я бы устраивал и не такое, пока меня не поймал за руку мой сосед. Здоровый мужик, как я сейчас. Схватил за шиворот и сказал: «Парень, у тебя два пути: или по наклонной пойдёшь и в колонию загремишь, или за ум возьмёшься. Выбирай».

Я молча стою как вкопанный. Зачем он это рассказывает? Хочет разжалобить?

— Он меня на спортивную площадку потащил, — продолжает Руслан, забираясь на ринг. — Заставил бегать по кругу, пока ноги не отвалятся. А потом потащил на турник и приказал сто раз подтянуться. Я еле-еле половину осилил, а он: «Ещё! Подтягивайся, пока вся дурь из тебя не выйдет!»

Потихоньку до меня начинает доходить смысл его слов.

— Я уставал, падал, а он меня не щадил. И так день за днём. Этот мужик сделал из меня человека. Научил всему, воспитывал, как родного сына. Вот почему я мимо Насти пройти не смог. Опекал её, заботился. Потому что видел: она одна и помочь ей некому.

Его слова бьют, как кулак. Злость бурлит во мне, но я держусь.

— И что с того? — цежу я сквозь зубы. — Твоя история меня не интересует!

Руслан подходит ближе, глаза его темнеют.

— Не интересует? — усмехается презрительно. — Я не удивлён. В этой жизни ты интересуешься только собой. Хорошо, давай я о твоих подвигах поговорим.

Что несёт этот недоумок? Он всего лишь тупой качок, который заботится о моей бывшей жене. Ну ничего, скоро я освобожу его от этого бремени.

— Настя мне всё вчера рассказала. И как ты ей изменял, и как влепил пощёчину, и она с лестницы кубарем покатилась. Как подставил её, обвинил в побоях своей любовницы, сфабриковал дело. Ты даже любовницу на работу устроил, платил ей зарплату из денег фирмы. Ты всё шикарно продумал, мне остаётся, разве что, поаплодировать твоему уму.

Сарказм так и хлещет из него, я до боли сжимаю зубы, чтобы не сорваться.

— Это не твоё дело!

— Да, не моё. Но ты бы мог начать отрицать, попытаться убедить меня, что я всё неправильно понял, но вместо этого ты злишься. Я могу сделать только один вывод: всё сказанное — правда.

Отрицать глупо. Разумеется, после вчерашнего этот тупица поверит Анастасии, а не мне, даже если я постараюсь быть очень убедительным.

Впрочем, меня совершенно не волнует его мнение. Для меня он — никто.

— Даже если так! — кричу ещё громче. — Тебя моя жизнь никак не касается! Ты вообще кем себя возомнил?!

Руслан улыбается уголком губ и смотрит на меня с триумфом в глазах, будто только что выиграл кучу денег.

И тут двери зала распахиваются…

Я оборачиваюсь…

— Что за?.. — хриплю, холодея.

В зал вваливается толпа журналистов с камерами и микрофонами. Они бегут к рингу, перекрикивая друг друга, заваливают меня вопросами, я лишь успеваю прикрыть лицо, прячась от видеосъёмки.

Руслан смотрит мне в глаза с видом победителя, подходит вплотную и, наклонившись к моему уху, шепчет:

— Они всё слышали, Егор. Теперь не отвертишься. За издевательства над женой ответишь, за подставные документы, за авантюру с трудоустройством любовницы. Ни один адвокат теперь тебя не отмажет.

Я столбенею, мир плывёт. Это подстава!

Руслан отстраняется и усмехается.

— Вчера ты назвал меня тупым качком. Заметь, я тебя даже пальцем не тронул и, однако же, отправил в нокаут, — пронзив меня ненавистным взглядом, добивает он. — И кто тут теперь тупой?

Глава 15

Анастасия

Я хожу по крошечной кухне из угла в угол, словно загнанный зверь в клетке. Сердце стучит так громко и тревожно, что кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди. Уже стемнело, за окном зажглись фонари, а Руслана всё нет. Где он? Что он задумал? Что он собирается сделать с Егором?

Вчера, когда сосед прижимал меня к себе после той страшной сцены на лестнице, он сказал:

— Твой бывший муж больше никогда тебя не тронет, Насть. Я обещаю.

Я тогда только кивнула, уткнувшись лицом в его грудь, потому что слёз было слишком много, чтобы говорить. А он добавил, почти шёпотом, касаясь губами моих волос:

— Не волнуйся, ладно? Тебе нельзя. Подумай о малыше.

Я доверилась, потому что чутьё подсказало: сколько Руслану ни запрещай, он всё равно сделает по-своему.

И вот сейчас, когда часы показывают уже девять вечера, а телефон молчит, меня окутывает липкий страх.

Что, если Егор подставит его? Что, если Руслан ввязался в драку и теперь лежит где-то в больнице? Что, если Егор, воспользовавшись своими связями, уже натравил на него своих адвокатов? Руслан сильный, но он один. А Егор… Егор никогда не дерётся честно. Он всегда выкручивается и выходит сухим из воды.