Дверь открывается. Руслан бросает на меня недовольный сонный взгляд, а потом медленно переводит его на звонок. Без слов и ёрничества он аккуратно убирает мой палец, опускает ладонь и пристально смотрит в глаза.

— Привет, извини, что разбудила, но у меня… — лепечу я, боясь его до смерти и одновременно нуждаясь в его помощи.

Руслан смотрит поверх моей головы — туда, где из порога квартиры уже хлещет вода.

— Вижу. Иди к себе, я через минуту приду. Только инструменты возьму.

Сосед, действительно, появляется в моей квартире в ту же минуту. Быстрым шагом заходит на кухню, держа в одной руке чемоданчик с инструментами, а в другой — шерстяные носки.

— Прыгай на диван, — бросает мне, и я, повинуясь, сажусь. Руслан присаживается на корточки, поднимает мои ноги, кладёт их на декоративную подушку и быстро надевает мне носки. — Эти носки мне бабуля связала. Я их так ни разу и не надел, а вот сейчас пригодились.

Носки мне были не по размеру, но зато какие они тёплые, правда шерсть немного колется.

— Тебе нельзя ноги застужать, ты же беременна, — добавляет сосед и сразу же приступает к делу.

— Спасибо, — шепчу, находясь в полном шоке.

Я его об этом не просила, даже не намекнула, хотя вода очень холодная, и тапочки вмиг промокли.

А он подумал об этом…

Невероятный контраст: такой суровый, опасный, местами грубый медведь уделяет внимание мелочам, о которых даже вовремя не подумаешь.

Руслан перекрывает воду, возится с мойкой, трубами, а я, сидя на диванчике, наблюдаю за его работой и стараюсь не отвлекать.

Он в домашних брюках и серой растянутой футболке, его волосы взъерошены, он точно спал, когда я трезвонила ему в дверь.

Из-под рукавов футболки тянутся вереницы рисунков татуировок. Он всё ещё пугает меня, но сейчас у меня нет выхода и приходится довериться такому вот соседу.

Он хмурится, достаёт фонарик и светит им под мойкой. Задумчиво чешет щёку, и этот жест забавляет меня.

Почему-то вспомнился поход в зоопарк и бурый медведь, который спросонья чесал огромной лапой свою лохматую голову.

Тогда дикое животное не выглядело угрожающе, наоборот, забавно и очень мило.

Руслан оборачивается ко мне и тепло улыбается.

— Ты чего? — со смешком спрашивается он, заметив веселье на моём лице.

— Ничего.

Чувствую, как щёки покрываются румянцем, я закусываю губу и отворачиваюсь.

— Да ладно тебе, скажи, — настаивает.

Моя улыбка становится всё шире, с трудом удаётся сдержать смех.

— Нет, не скажу, — прыснув, остаюсь при своём.

— Же-е-енщины… — философски тянет Руслан и снова ныряет под мойку.

Я прикрываю рукой рот, тихонечко хихикаю, несмотря на совершенно несмешную ситуацию. После того, как Руслан закончит с трубой, мне полночи придётся собирать всю воду, и от этих мыслей улыбка сходит с моего лица.

За окном глубокая ночь, я устало прикрываю глаза.

— Вот и всё, — сообщает сосед.

Я резко поднимаю ресницы.

— Спасибо тебе огромное. Ты меня спас.

— Да ладно тебе, — скромничает Руслан.

Я опускаю ноги на пол, собираясь подняться с дивана, но Руслан вовремя подставляет ладонь и возвращает меня в лежачее положение.

— Руслан, я не инвалид.

— А я и не говорю, что ты инвалид. Ты в положении, Настя, а тут кругом вода. Лежи и не двигайся. И, кстати, где у тебя тряпка?

— Что? Руслан, не надо, я сама тут всё вытру.

Но он игнорирует мой протест.

— Хорошо, сам найду.

Мне уже неудобно перед ним. Всячески стараюсь убедить соседа, что сама справлюсь, но именно в те моменты, когда я об этом говорю, гризли делает вид, что оглох.

Закончив вытирать полы, он выдыхает с облегчением и, подойдя ко мне, наклоняется.

— Хватайся. Я отнесу тебя в комнату.

— Что?!

— Полы ещё не высохли, а вот ты уже носом клюёшь.

Воспользовавшись моим смятением, Руслан закидывает мою руку себе на плечо и подхватывает меня, как пушинку.

— Не тяжело? — взволнованно спрашиваю, ведь за время беременности я набрала несколько лишних килограммов.

— Шутишь что ли? — улыбается сосед. — Нет, конечно.

Он кладёт меня на кровать, накрывает тёплым пледом, а сам садится рядом.

— Ноги укутывай, — мягко говорит он. — Ещё мой дед говорил: «Держи голову в холоде, брюхо в голоде, а ноги — в тепле».

Мне всё ещё трудно поверить, что тот грубый и хамоватый бугай, с которым я столкнулась в дверях, и этот заботливый милый мужчина — один и тот же человек. Очень подкупает его внимание, а улыбка — очаровывает.

— Руслан, можно тебя спросить?

— Конечно.

— Моя соседка… Екатерина Матвеевна… Где она? Я точно знаю, что именно она была хозяйкой квартиры, в которой ты живёшь.

— Почему была? — спокойно отвечает сосед. — Она ею и остаётся. Екатерина Матвеевна — моя бабушка, и сейчас она поправляет здоровье в пансионате, а я живу в этой квартире, потому что делаю там ремонт.

Невольно провожу ладонью по шерстяным носкам у меня на ногах, и на душе становится так легко, спокойно и безумно стыдно, что заподозрила Руслана во всяких ужасных вещах.

— Вообще я живу в другом районе, у меня своя большая квартира, а тут так — временное пристанище.

— Ты сам делаешь ремонт? Почему не наймёшь бригаду?

— Потому что я — мастер на все руки, я всё умею. Так, как сделаю я, не сделает никто. А это моя бабушка, у неё должно быть всё самое лучшее.

От стыда прячу лицо в ладонях, не могу смотреть на соседа. Боже мой, я чего только не подумала о нём… Как же неудобно.

— Насть, что с тобой?

— Если коротко — сгораю со стыда.

Он тихонько смеётся, пытаясь убрать мои руки и взглянуть на меня.

— Гюльчатай, открой личико.

А я не могу. Я не просто красная, я — пунцовая.

— Извини, я тебя не за того приняла, — бурчу, чем вызываю ещё больше веселья. — Я подумала, что ты…

Вовремя прикусываю язык, чтобы не наговорить ещё больше и окончательно не испортить отношения с таким хорошим соседом, внимательным внуком и заботливым мужчиной.

— И что ты подумала?

Ещё раз стыдливо вздохнув, признаюсь, что приняла его за бандита. Все эти татуировки, сведённые в переносице брови и грубый голос просто не дали мне шанса разглядеть в нём другого человека.

Услышав это, Руслан только улыбается и, по-мальчишески очаровательно почесав затылок, объясняет:

— Татуировки — это ошибки молодости, но мне они дороги. Вчера нахамил, потому что узнал, что поставщик попытался кинуть меня на материалы. Пришлось срочно ехать к нему в офис и популярно объяснять, что нехорошо обманывать честных людей. Надеюсь, ты больше не обижаешься на меня.

— Нет, не обижаюсь. А что за поставщик?

— У меня своя строительная фирма. Мои ребята делают всё: от строительства домов до ремонта. А поставщик решил, что меня легко обвести вокруг пальца, но я, знаешь ли, не лыком шит. Я нутром чувствую ложь.

Его искрящийся взгляд делается серьёзным и пристальным, под таким напором мне становится неуютно и хочется подтянуть плед до самого носа, спрятавшись от него.

— Всегда вижу ложь, Насть, — повторяет сосед, намекая на наш вчерашний разговор. — Скажи честно: нет никакого мужа? Правда?

Я медленно опускаю голову, и Руслан воспринимает этот жест как знак согласия.

— А кто с ребёнком будет помогать?

Ещё один вопрос попадает мне прямо в сердце.

— Никто, — отвечаю бесцветно. — Сама справлюсь.

Поджав губы, сосед часто кивает, думая о чём-то своём. Ещё раз поплотнее кутает мои ноги в плед и, догадавшись, что разговор зашёл в тупик, уходит.

— Не провожай, я захлопну дверь.

— Хорошо. Руслан, спасибо за помощь.

Он снова кивает и, собираясь выйти из комнаты, задерживается в проёме. Поворачивает голову и, будто бы знаком со мной тысячу лет, говорит прямо и решительно:

— Если некому помочь с малышом, значит, помогу я.

Больше не сказав ни слова, Руслан забирает инструменты и уходит, закрыв за собой дверь.

Глава 11

Анастасия

Уже несколько недель я живу по соседству с Русланом. Он не перестаёт удивлять: вечерами заглядывает ко мне и зовёт гулять, объясняя, что мне необходим свежий воздух. Мне всё ещё трудно поверить, что человек, которого я знаю так недолго, смог стать для меня настоящим другом.

Он закончил ремонт. Екатерина Матвеевна вернулась в обновлённую квартиру, и теперь старушка живёт в комфорте, а по вечерам смотрит на огромной плазме свои любимые турецкие сериалы. Она несколько раз приглашала меня составить ей компанию, я соглашалась, и тогда мы вместе пили чай, болтали и лучше узнавали друг друга.

Екатерина Матвеевна очень хорошая женщина: добрая, чуткая — с такой соседкой горя не знаешь.

Руслан уже давно должен был вернуться в свою квартиру и, справедливости ради, он часто об этом говорит, но почему-то никак не может отсюда съехать.

Говорит, что за бабушку волнуется.

А следом открыто добавляет — и за меня.

Его прямота порой сбивает с толку, но это лучше, чем врать в лицо и пускать пыль в глаза, как это делал мой бывший муж.

После развода я вообще пересмотрела свои взгляды на мужчин и на жизнь. Оказавшись на краю пропасти, цепляясь пальцами за камни, понимаешь, что вот-вот рухнешь со скалы, но в самый неожиданный момент появляется человек и протягивает руку.

Просто так.

Ничего не требуя взамен.

Во время наших прогулок или посиделок в кафе мы часто разговариваем по душам. Вернее, Руслан больше говорит, а я в основном слушаю.

Мне сложно ему открыться; тяжело признаться, почему развелась и почему не хочу иметь ничего общего с отцом своего ребёнка.

Знаю, что Руслану хочется знать правду, но, видя, как я закрываюсь, он быстро меняет тему на какую-нибудь шутливую и в два счёта поднимает мне настроение.

С ним весело. Даже не так. С ним очень-очень весело! У Руслана великолепное чувство юмора, он — мастер импровизации, рядом с ним я смеюсь до слёз.

С Егором так не было. Ему важно, как он выглядит со стороны, что о нём подумают, что скажут. Бывшего мужа больше всего волновал статус, но теперь-то я понимаю, что по большей части этот статус — всего лишь образ.

А с Русланом легко, рядом с ним я не чувствую подвоха. Он такой, какой есть: ни грамма фальши и лжи.

Как-то раз он обмолвился о своей бывшей девушке, с которой расстался полтора года назад, и с тех пор его сердце свободно. Подробностей расставания я не знаю, но по обрывкам фраз догадалась, что он не смог простить её измену.

У нас одна и та же боль. Наверное, поэтому мы понимаем друг друга без слов. Стоит только посмотреть в глаза и всё становится ясно.

— Зайдём на обратном пути в магазин? — спрашиваю соседа во время очередной вечерней прогулки.

— Конечно, — соглашается Руслан и, будто вспомнив что-то очень важное, добавляет: — Хорошо, что ты сказала про магазин. Бабуля просила купить молоко и дрожжи. Будет печь пироги.

Ох, знаю я, что это за пирожки.

Фирменная выпечка Екатерины Матвеевны никого не оставит равнодушным. Добродушная соседка постоянно меня угощает, и мне бы стоило почаще отказываться, чтобы не располнеть, но разве это возможно?

Это такая вкуснотища, что язык проглотишь.

На кассе Руслан забирает мои пакеты с покупками, бросив в один из них молоко и дрожжи. Надо бы напомнить соседу не забыть их забрать, когда подойдём к квартире.

Наслаждаясь хорошей погодкой, мы также прогулочным шагом направляемся к дому.

— Насть, ты всё ещё его любишь? — неожиданно спрашивает сосед.

Опешив, я замедляю шаг, а потом и вовсе останавливаюсь.

— Своего бывшего мужа. Любишь?

Этот вопрос вводит меня в оцепенение, как снег посреди июля. И, главное, зачем меня об этом спрашивать? Я в разводе, я готовлюсь стать мамой, у меня чудесные соседи, работа, со мной всё хорошо. Егор со своей силиконовой Николь в прошлом, вот пусть там и остаются.

— Это просто вопрос, Насть, — подходит ко мне Руслан и пристально, упрямо смотрит в глаза. — Ты столько лет была в браке, мне хочется понять: остались ли у тебя к нему чувства или нет?

Остались?.. Или нет?..

Всё это время я так люто ненавидела Егора, не могла забыть его подлые поступки, а что с любовью?

Десять лет брака за спиной — это же воспоминания, сожаления, привычка, в конце концов.

А теперь?.. Что теперь я чувствую к бывшему мужу?

Задумавшись, прикладываю руку к груди и понимаю, что… ничего.

Сердце стучит ровно.

— Нет… — судорожно выдыхаю. — Чувств не осталось.

Руслан интуитивно чувствует ложь, считывает людей на раз два, и сейчас он должен понять, что я говорю правду.

В его карих глазах загорается огонёк, а губы растягиваются в улыбку, которую он даже не старается скрыть хотя бы ради приличия.

Поднявшись на седьмой этаж, мы выходим из лифта. Руслан всё ещё улыбается, и у меня на душе светло и спокойно.

Я открываю дверь в квартиру, сосед ставит пакеты на пол и, попрощавшись со мной, уходит к себе.

Неспеша разбираю продукты, на последнем месяце беременности это делать всё сложнее и сложнее, но я не унываю и не хандрю.

Настроение отличное, совсем скоро я возьму на руки своего малыша, и после этого настанет совершенно другая жизнь — полная смысла, радости, счастья и любви.

В дверь звонят, я, ахнув, упираю взгляд в пакет, куда Руслан положил молоко и дрожжи.

— Всё-таки забыл, — по-доброму ворчу и вынимаю его покупки.

Остановившись у двери, даже не думаю посмотреть в глазок, будучи уверена на сто процентов, что это пришёл Руслан.

Открываю дверь, с улыбкой смотрю прямо перед собой, но тут же отшатываюсь к стене.

Молоко падает из трясущихся рук, а тело сковывает холод, будто кто-то разом открыл все окна и устроил сквозняк.

— Здравствуй, любимая, — врезается в меня низкий приглушённый голос с характерной хрипотцой.

От ужаса готова крикнуть во весь голос, но крик предательски застревает в горле, и единственное, на что хватает сил, — издать сиплый звук, похожий то ли на стон, то ли на хрип.