Глава 31

Следующие часы до рассвета прошли в странном, почти нереальном тумане.

Кьяртан не отпускал меня от себя ни на минуту — держал за руку, обнимал за плечи, смотрел так, словно пытался запомнить каждую черту, каждый вздох, каждое движение. Словно боялся, что это последняя ночь, что завтра всё закончится, и он больше никогда не сможет прикоснуться ко мне.

Я пыталась сохранять спокойствие, но внутри всё клокотало — страх, злость, вина, смешанные в один ядовитый коктейль, который разъедал изнутри и не давал ни на секунду забыться.

Он рисковал всем из-за меня.

Постом. Честью. Жизнью.Но почему? Из легенд я знала, что драконы – существа, которые если что-то выбирают в свою сокровищницу, то не отступят. У меня было именно такое чувство. Что я – его сокровище. Но какое-то особенное. Неправильное.

И я не могла ничего сделать, чтобы помочь ему, кроме как стоять рядом и верить, что он победит.

Какая же я бесполезная.

Рассвет наступил слишком быстро.

Когда мы вышли на Арену Пепельных — огромную круглую площадку из чёрного камня, окружённую высокими трибунами, заполненными драконами со всех кланов, — я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса.

Их было сотни. Может, тысячи. Все пришли посмотреть на поединок своего главы с теми, кто осмелился бросить ему вызов. И все смотрели на меня так, словно я была причиной этого хаоса, этого нарушения традиций, этого позора.

Что, в общем-то, было правдой.

Кьяртан провёл меня к краю арены, усадил на одно из кресел, предназначенных для свидетелей, и присел рядом на корточки, беря мои руки в свои и сжимая пальцы с той нежностью, что резко контрастировала с жёсткостью его лица.

— Что бы ни случилось, — произнёс он тихо, глядя мне прямо в глаза, — помни, что я выбрал это. Не ты. Я. И я не жалею ни о чём.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от подступающих слёз, и кивнула, не доверяя своему голосу.

Кьяртан поднялся, провёл рукой по моей щеке — медленно, почти благоговейно, — и повернулся к арене, где уже ждали его противники.

Трое драконов стояли на другом конце площадки — высокие, мощные, древние. Один из них был мужчиной с янтарными глазами и шрамом через всё лицо — тот самый старейшина, что называл меня недостойной. Второй — драконом средних лет с золотистыми волосами и глазами цвета расплавленного серебра. Третья — Кайра.

Все трое смотрели на Кьяртана с той уверенностью, что заставила моё сердце сжаться от страха.

Они опытны.

Древние.

Сильные.

А он один.

Господи, пусть он победит.

Пожалуйста.

Голос Матриарха Серебряного клана — древней драконицы, сидящей на главной трибуне, — разнёсся по арене, эхом отражаясь от камня.

— Поединок начинается, — произнесла она спокойно, и в голосе не было ни капли эмоций. — Первый бой в драконьей форме. До первой крови. Кьяртан Пепельный против Торвальда Огненного. Начинайте.

Торвальд — дракон с янтарными глазами и шрамом — шагнул вперёд, и его тело начало меняться.

Кости хрустели, мышцы растягивались, кожа покрывалась чешуёй — тёмно-красной, отливающей золотом в лучах восходящего солнца. Крылья раскрылись за его спиной — огромные, перепончатые, способные поднять в воздух тонну веса без усилий. Пасть удлинилась, зубы заострились, и из глотки вырвался рык — глубокий, гортанный, полный угрозы.

Кьяртан тоже начал трансформацию.

Его тело росло, расширялось, покрывалось чешуёй, что переливалась в утреннем свете. Крылья раскрылись — огромные, сильные, с острыми когтями на концах. Хвост ударил по камню, оставив глубокую трещину, и из пасти вырвалось рычание, от которого воздух завибрировал.

Два дракона встали друг напротив друга, и атмосфера на арене стала настолько напряжённой, что казалось, воздух вот-вот взорвётся.

Потом Торвальд атаковал.

Он бросился вперёд с невероятной скоростью, раскрыв пасть и выпуская струю огня прямо в Кьяртана. Пламя было настолько ярким, что я зажмурилась, чувствуя, как жар обжигает кожу даже на расстоянии.

Но Кьяртан не попытался увернуться.

Он шагнул прямо в огонь, раскинул крылья и взмыл вверх, проходя сквозь пламя так, словно оно было обычным ветром. Его чешуя светилась, отражая жар, и ни одна клетка его тела не пострадала.

Господи, он прошёл сквозь огонь.

Как будто это ничего.

Кьяртан развернулся в воздухе, сложил крылья и рухнул на Торвальда сверху, как хищная птица на добычу. Когти вонзились в плечо красного дракона, разрывая чешую и плоть, и Торвальд взревел от боли, попытавшись сбросить противника.

Но Кьяртан не отпускал.

Он впился зубами в шею Торвальда, прижал его к земле всей своей массой, и одним резким движением разорвал крыло противника — полностью, от основания до кончика, оставив только кровоточащие лоскуты кожи.

Торвальд завыл, и звук этот был настолько полным агонии, что у меня внутри всё сжалось от сочувствия, которое я не хотела чувствовать.

Кьяртан отпустил его, отступил на шаг и снова принял человеческий облик, стоя над поверженным противником и глядя на него сверху вниз с той холодной уверенностью, что не оставляла сомнений — он победил.

— Первая кровь, — произнёс Матриарх спокойно. — Победа Кьяртана Пепельного. Следующий бой.

Второй поединок был в человеческом облике с клинками.

Золотоволосый дракон — он представился как Эйрик Ледяной — вышел на арену с двумя длинными мечами в руках, лезвия которых светились холодным синим светом магии. Он двигался с той грацией опытного бойца, что знает каждую мышцу своего тела и умеет использовать их максимально эффективно.

Кьяртан взял только один клинок — длинный, прямой, без украшений. Но в его руках меч казался продолжением тела, естественным и смертельным.

Эйрик атаковал первым — быстро, яростно, нанося удары с двух сторон одновременно, пытаясь прорвать защиту. Клинки звенели, высекая искры, и я не могла оторвать взгляд от того, как Кьяртан парировал каждый удар — плавно, без лишних движений, словно танцевал смертельный танец, зная каждый шаг наперёд.

Он не защищался. Он изучал противника, запоминал ритм, искал слабину.

И когда нашёл — атаковал.

Один резкий выпад, и клинок Кьяртана выбил меч из правой руки Эйрика, отправив его лететь через всю арену. Второй выпад — и левый меч тоже полетел в сторону, оставив противника безоружным и беззащитным.

Эйрик попытался отступить, но Кьяртан был быстрее.

Он шагнул вперёд, развернул клинок и полоснул по груди Эйрика — неглубоко, но кровь хлынула из раны, окрашивая одежду в алый цвет.

— Первая кровь, — снова произнёс Матриарх. — Победа Кьяртана Пепельного. Последний бой.

Кайра вышла на арену с той холодной улыбкой хищницы, что заставила моё сердце сжаться от ужаса.

— Чистая магия, — произнесла она, глядя на Кьяртана с насмешкой. — Без клинков, без когтей, без огня. Только сила воли. Посмотрим, Кьяртан, достаточно ли у тебя силы, чтобы победить меня.

Кьяртан усмехнулся, сжимая кулаки, и вокруг его рук начало собираться серебристое свечение — плотное, пульсирующее, полное необузданной мощи.

— Попробуем, — ответил он просто.

Кайра подняла руки, и вокруг неё вспыхнули зелёные щиты — многослойные, переплетённые сложными узорами заклинаний, каждый из которых был достаточно силён, чтобы остановить атаку целой армии.

Кьяртан не стал медлить.

Он выбросил вперёд руки, и серебристое пламя вырвалось из его ладоней, ударив в щиты Кайры с такой силой, что весь воздух на арене завибрировал. Щиты задрожали, затрещали, начали покрываться трещинами, и Кайра напряглась, вливая больше магии в защиту.

Но Кьяртан не останавливался.

Он шёл вперёд, шаг за шагом, сжимая кулаки и направляя всю свою силу в один непрерывный поток пламени, что разъедал щиты Кайры, слой за слоем, не давая ей восстановить защиту.

Она попыталась контратаковать — зелёные молнии вырвались из её рук, целясь прямо в грудь Кьяртана, — но он просто поднял руку, и молнии разбились о невидимый барьер, рассыпавшись искрами.

— Сдавайся, Кайра, — произнёс он тихо, и в голосе не было ни капли злости, только усталая решимость. — Ты проиграла.

Кайра зарычала, вливая последние остатки магии в щиты, но это было бесполезно.

Кьяртан сжал кулак, и серебристое пламя вспыхнуло ярче, сильнее, прорвав последний щит и ударив Кайру в грудь. Она отлетела назад, ударилась о камень и замерла, тяжело дыша, а из разорванной одежды на её груди сочилась кровь.

— Первая кровь, — произнёс Матриарх, и в голосе впервые прозвучало что-то похожее на одобрение. — Победа Кьяртана Пепельного. Поединки окончены.

Кьяртан развернулся, глядя на Совет Семи, и на его лице читалась та непоколебимая уверенность, что заставила моё сердце биться чаще.

— Я победил всех троих, — произнёс он громко, и голос эхом разнёсся по арене. — По закону Испытания это означает, что моё решение остаётся в силе. Ренелин — моя избранница. И никто больше не смеет оспаривать это.

Молчание повисло на арене — тяжёлое, звенящее.

Потом Матриарх Серебряного клана встала со своего места.

Она была древней — настолько древней, что казалось, сама земля помнила её рождение. Волосы серебристые, длинные, падающие до пола. Глаза цвета расплавленного серебра, в которых читалась та мудрость, что пугала своей глубиной. Она двигалась медленно, опираясь на посох, но каждый её шаг заставлял всех вокруг замирать в почтительном молчании.

Она спустилась с трибуны, прошла через всю арену и остановилась перед Кьяртаном, глядя на него долгим, оценивающим взглядом.

Потом повернулась ко мне.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, но заставила себя встать и встретить её взгляд, не опуская глаз.

Матриарх подошла ближе, и я почувствовала исходящую от неё силу — древнюю, необузданную, способную стереть меня в порошок одним движением.

— Человеческая девчонка, убившая одного из нас, ставшая любовью другого, — произнесла она медленно, и в голосе прозвучала ирония. — Парадокс.

Она подняла руку — когтистую, покрытую серебристой чешуёй, — и коснулась моего лба. Прикосновение было холодным, обжигающим, и я почувствовала, как что-то вторгается в мой разум, проникает глубоко внутрь, изучает каждую мысль, каждое воспоминание, каждый страх.

Я не сопротивлялась. Просто стояла, сжав зубы, и ждала, когда это закончится.

Матриарх молчала долго, глядя мне в глаза.

Потом она отпустила меня и повернулась к Совету.

— Я вижу её душу, — произнесла она спокойно. — Вижу боль, вину, силу, которую она сама не осознаёт. Она убила одного из нас — да. Но сделала это не из жестокости, а из необходимости. И несёт эту вину, как проклятие. Она достойна, старейшины. Достойна носить метку Пепельных. Достойна быть избранницей главы клана.

Она повернулась ко мне, и на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Пусть будет так, — добавила она тихо. — Человеческая избранница дракона. Редкость. Но не преступление.

Совет Семи замер, переглядываясь между собой, и я видела на их лицах неохотное согласие, смешанное с недовольством.

Но они кивнули.

Один за другим.

Признавая решение Матриарха.

Признавая меня.