Глава 20

До свадьбы оставалось два дня, и я всё ещё надеялась, что это какой-то абсурдный сон, из которого вот-вот проснусь.

Не проснулась.

Отчёты за последний месяц лежали тяжёлой стопкой в руках — задания, выполненные гильдией, финансовые сводки, списки новобранцев. Обычная рутина, которой я занималась годами, но сегодня бумаги казались тяжелее обычного, словно каждая страница впитала в себя весь мой страх и неуверенность.

Или это просто я драматизирую.

Хотя, учитывая, что через два дня выхожу замуж, имею полное право.

Я поднималась по лестнице к кабинету мастера Торгуса, когда услышала голоса за массивной дубовой дверью. Обычно он работал в одиночестве по вечерам, разбирая бумаги и планируя завтрашние задания. Сейчас же в кабинете явно собралось несколько человек — голоса были приглушёнными, но достаточно громкими, чтобы донестись в коридор.

Я замерла в трёх шагах от двери, инстинктивно прижимаясь к стене.

Охотник во мне всегда побеждает здравый смысл.

Ну и что, что подслушивать нехорошо?

Иногда выживание важнее этикета.

— …полная уверенность, — доносился голос Торгуса, твёрдый и решительный. — Месяц наблюдений, все доказательства собраны. Кьяртан Пепельный шантажирует Ренелин.

Кровь застыла в жилах.

Я прижала отчёты к груди, чувствуя, как пальцы впиваются в бумагу, оставляя вмятины. Дыхание участилось, сердце заколотилось так, что, казалось, его слышно в коридоре.

Они знают.

Боги проклятые, они всё знают.

— Какие доказательства? — спросил кто-то, и я узнала голос Бренна, одного из лучших следопытов гильдии.

— Она явно не добровольно встречалась с ним несколько раз. Там происходит что-то темное. Он – дракон – опасный хищник. Она вынуждена подчиняться.

Ирония в том, что он прав.

И одновременно абсолютно неправ.

Потому что если они попытаются убить Кьяртана…

Метка на бедре пульсировала тихим жаром, напоминая о связи, которую я не могла разорвать. Если дракон умрёт — умру и я. Это была одна из немногих вещей, в которых я была абсолютно уверена.

— План такой, — продолжал Торгус, и я слышала шорох бумаги — вероятно, он разворачивал карту. — Ущелье Мёртвых Ветров. Там драконья магия ослабевает из-за особенностей горных пород. Мы устроим засаду завтра на рассвете, я знаю, он там будет.

Завтра на рассвете.

Завтра.

О боги.

— Десять человек достаточно? — спросил женский голос, и я узнала Сайру, мастера арбалета. — Он всё-таки древний дракон.

— Достаточно, если ударим одновременно, — заверил её Торгус. — Я выбрал лучших. Вы все здесь не просто так. У нас есть отравленные болты, ловушки, заклинания сдерживания. Мы не дадим ему сорвать эту свадьбу и не позволим Ренелин принести себя в жертву ради его прихоти.

О боги.

О боги, нет.

Я отступила на шаг, потом ещё один, чувствуя, как ноги становятся ватными. Отчёты выскальзывали из ослабевших пальцев, но я судорожно сжала их, не давая упасть и выдать своё присутствие.

Завтра на рассвете.

Ущелье Мёртвых Ветров.

Десять лучших охотников гильдии.

Это не просто засада — это смертный приговор.

Мой смертный приговор.

— Все поняли задачу? — Торгус говорил с той уверенностью командира, который не сомневается в победе. — Встречаемся за городом, в старом амбаре, за час до рассвета. Оружие проверяем дважды. Никаких ошибок, никаких колебаний. Мы спасаем одну из наших.

Послышался скрежет отодвигаемых стульев.

Они выходят.

Сейчас.

Надо уходить, немедленно.

Я развернулась, делая два быстрых шага к лестнице, но дверь распахнулась раньше, чем я успела скрыться за углом.

— Ренелин?

Голос Торгуса заставил меня застыть на месте. Я медленно обернулась, стараясь, чтобы лицо не выдало панику, бушующую внутри.

Мастер стоял в дверях, позади него виднелись силуэты остальных охотников. Все десять лучших бойцов гильдии. Я узнавала их даже в полумраке кабинета — Бренн, Сайра, Коул, Марек, остальные. Те, с кем охотилась годами, кому доверяла спину в бою.

Те, кто завтра попытается убить дракона, с которым я связана.

И убьют меня заодно, даже не подозревая об этом.

Торгус смотрел на меня внимательно, и я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу — изучающий, оценивающий. Я знала, что побледнела. Знала, что руки дрожат, сжимая отчёты. Знала, что выгляжу именно так, как выглядит человек, подслушавший то, что не должен был слышать.

Держись.

Ты охотник, ты умеешь лгать.

Ты делала это тысячу раз.

— Ты что здесь делаешь? — Вопрос прозвучал спокойно, но в голосе мастера появилась настороженность.

Я подняла отчёты, стараясь, чтобы руки не тряслись так очевидно.

— Принесла документы за месяц. — Голос вышел ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё сжалось в узел. — Вы просили сегодня, помните?

Торгус нахмурился, переводя взгляд на бумаги в моих руках, потом обратно на моё лицо. Пауза растянулась на несколько бесконечных секунд, и я чувствовала, как каждое мгновение вытягивает из меня способность притворяться спокойной.

— Да, просил. — Он шагнул ближе, и я заставила себя не отступать. — Давно стоишь здесь?

Врать или признаться?

Если вру — он может не поверить.

Если признаюсь — попаду под подозрение.

Хотя кого я обманываю? Он уже подозревает.

— Только подошла, — ответила я, пожимая плечами с той небрежностью, на которую была способна. — Услышала голоса, решила не мешать совещанию.

Мастер изучал меня ещё несколько мгновений, и я чувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность. Я держала дыхание ровным, лицо спокойным, взгляд открытым — всё то, чему меня учили годы охоты. Не показывать страх. Не выдавать слабость.

Только сейчас я лгу не зверю.

Я лгу человеку, который меня вырастил.

Торгус наконец кивнул, протягивая руку за документами.

— Хорошо. Оставь здесь, я разберу позже.

Я шагнула вперёд, передавая отчёты, и старалась не встречаться взглядом с охотниками за его спиной. Но краем глаза видела их лица — серьёзные, сосредоточенные, полные решимости. Лица людей, готовящихся к бою. К убийству.

Ради меня.

Они делают это ради меня.

И понятия не имеют, что убьют меня вместе с ним.

Торгус взял бумаги, положил на край стола, не сводя с меня взгляда.

— Иди домой, Ренелин. Поздно уже. — Он помолчал, и на его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Завтра будет тяжёлый день.

Ты даже не представляешь, насколько.

— Спокойной ночи, мастер, — выдавила я и развернулась к лестнице, чувствуя на себе его взгляд до самого выхода.

Спускалась медленно, через силу заставляя ноги не бежать, не выдавать паники. Только когда за спиной захлопнулась входная дверь гильдии, я позволила себе ускориться.

Ночные улицы были почти пустыми. Фонари бросали длинные тени на булыжник, и я мчалась сквозь них, не обращая внимания на редких прохожих, оборачивающихся мне вслед. Лёгкие горели, сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди, но я не замедлялась.

До полуночи час.

Может, меньше.

Надо успеть.

Дом показался впереди — тёмный, молчаливый, единственное безопасное место в этом внезапно враждебном мире. Я ворвалась внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.

Что делать?

Если промолчу — Кьяртан попадёт в ловушку.

Если он умрёт — умру и я.

Если предупрежу — предам гильдию.

Предам всех, кто мне дорог.

Метка пульсировала на бедре — тихо, настойчиво, словно напоминая о связи, которую я не выбирала. Я провела пальцами по ткани платья, чувствуя жар сквозь ткань.

Единственный способ. Единственный шанс выжить. А он…

Я никогда раньше не пыталась призвать его сама. Кьяртан появлялся, когда хотел, без предупреждения, без спроса. Но связь работала в обе стороны — это я знала. Теоретически. Никогда не проверяла на практике.

Сейчас самое время попробовать.

Я поднялась в спальню на дрожащих ногах, закрыла дверь и опустилась на край кровати. Положила ладонь на метку поверх ткани, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Кьяртан.

Мне нужен ты.

Прилетай.

Немедленно.

Метка вспыхнула огнём под ладонью. Боль обожгла бедро, заставила вскрикнуть и сжать зубы, но я не убрала руку. Концентрировалась на связи, на нити, соединяющей нас, посылая зов снова и снова.

Слышишь меня?

Приди.

Пожалуйста.

Жар усилился, стал нестерпимым, словно кто-то прижал раскалённое железо к коже. Я задыхалась, чувствуя, как по спине стекает пот, как дрожат руки, но продолжала держать ладонь на метке, продолжала звать.

Ну же.

Ну же, дракон проклятый.

Где ты?

Прошло десять минут — может, больше, может, меньше. Время потеряло смысл в этом огне, пульсирующем под кожей. Потом метка резко остыла, и я услышала хлопок крыльев за окном.

Балконная дверь распахнулась сама собой, впуская ночной ветер и Кьяртана.

Он стоял в проёме, скрестив руки на груди, и золотые глаза смотрели на меня с той смесью любопытства и насмешки, что я уже научилась узнавать.

— Звала? — Усмешка тронула губы. — Впервые. Интересно.

Я поднялась с кровати на дрожащих ногах, всё ещё чувствуя остаточный жар метки, и слова полились потоком, который я не могла сдержать.

— Завтра рассвет. — Голос срывался, но мне было всё равно. — Ущелье Мёртвых Ветров. Десять охотников. Ловушки, отравленные болты, заклинания. Засада. Не ходи.

Кьяртан нахмурился, и усмешка исчезла с лица, уступив место холодной внимательности. Он шагнул внутрь, прикрывая за собой дверь, и я видела, как напряглись его плечи.

— Откуда ты знаешь? — Голос был ровным, но в нём появилась та опасная нота, что заставляла инстинкты кричать об угрозе.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Гильдия. — Слово вышло на шёпоте, но в тишине комнаты прозвучало как признание. — Мастер Торгус собрал лучших бойцов. Они думают, что ты шантажируешь меня. Хотят спасти. Хотят убить тебя до свадьбы.

Повисла тишина — тяжёлая, звенящая, полная непроизнесённых слов. Кьяртан смотрел на меня долго, не мигая, и я не могла прочитать выражение его лица. Потом медленно, очень медленно усмехнулся — холодно, почти жёстко.

— Значит, ты выбрала меня вместо своих.

Это не был вопрос. Это было утверждение, от которого что-то сжалось в груди, потому что он был прав.

Я предала их.

Предала гильдию.

Предала всех, кто мне дорог.

Ради него.

Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами, и я инстинктивно попятилась, пока спина не уперлась в стену. Его рука легла на мою щёку — не нежно, требовательно, — заставляя поднять голову и встретиться взглядом.

— Предала гильдию ради дракона, которого должна была убить, — повторил он, и в голосе появилась та нота удовлетворения, от которой метка пульсировала жаром.

— Я не хочу умирать, — выдохнула я, и это была правда. Но не вся правда, и мы оба это знали.

Он наклонился, накрывая мои губы своими, целуя жёстко, почти больно. Поцелуй был требовательным, беспощадным, полным той дикой страсти, что я начинала узнавать. Я чувствовала вкус дыма на его языке, чувствовала, как его пальцы впиваются в мои волосы, запрокидывая голову, не давая отстраниться.

Когда он оторвался, я задыхалась, а губы горели.

— Жди здесь, — произнёс он, и в голосе появилась та нота приказа, которой невозможно было ослушаться.

— Что ты собираешься…

Но он уже разворачивался, шагая к балкону. Тело начало меняться — кожа темнела, покрываясь чешуёй, крылья разворачивались за спиной, когти скребли по камню. Через мгновение на балконе стоял дракон — огромный, чёрный, с глазами, горящими золотом в ночи.

Он взмахнул крыльями и взмыл в небо, растворяясь в темноте, оставляя за собой только порыв ветра и запах пепла.Он пойдет. Это конец.