Глава 21

Рассвет встречал меня холодным серым светом, пробивающимся сквозь облака.

Я не спала всю ночь. Металась по спальне, прислушиваясь к каждому звуку за окном, ждала возвращения Кьяртана. Он не вернулся. Не прислал знака. Не дал понять, что произошло.

А когда первые лучи солнца коснулись горизонта, я поняла, что больше не могу ждать.

Надо знать.

Надо увидеть.

Даже если это разорвёт меня на части.

Я оседлала лошадь и поскакала к ущелью Мёртвых Ветров, хлеща поводьями по бокам животного, гоня его быстрее, чем следовало. Ветер хлестал по лицу, путал волосы, но я не обращала внимания. В голове звучал только один вопрос, повторяющийся с каждым ударом копыт о землю.

Что он сделал?

Что он сделал?

Что я позволила ему сделать?

Ущелье показалось впереди — узкий проход между скал, где горные породы искажали магию и делали драконов уязвимыми. Идеальное место для засады.

Или для бойни.

Я увидела дым раньше, чем добралась до входа в ущелье. Тёмные столбы поднимались в небо, смешиваясь с утренним туманом, и запах гари ударил в ноздри, заставив лошадь заржать и попятиться.

— Тише, тише, — прошептала я, поглаживая её по шее дрожащими руками. — Всё хорошо.

Врала.

Ничего не было хорошо.

Я спешилась и пошла пешком, ведя лошадь за повод. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги наливались свинцом, а воздух становился гуще. Инстинкты охотника кричали развернуться и бежать, но я заставляла себя идти вперёд.

Надо знать.

Надо увидеть.

Надо принять последствия того, что я сделала.

Вход в ущелье был усеян обломками — разбитые ловушки, разорванные верёвки, остатки заклинаний сдерживания, которые так и не сработали. Земля была изрыта глубокими бороздами — следами драконьих когтей.

А дальше начинались тела.

Первым я увидела Коула. Он лежал у подножия скалы, и тело его было обуглено почти до неузнаваемости. Только по арбалету, зажатому в почерневших пальцах, я поняла, кто это. Коул, который учил меня стрелять, когда мне было десять. Коул, который всегда первым шёл в бой и последним отступал.

Теперь он мёртв.

Из-за меня.

Я заставила себя идти дальше, мимо его тела, мимо обугленной земли и расплавленных камней. Лошадь рвалась назад, но я крепко держала повод, продолжая двигаться в глубь ущелья.

Сайра лежала в десяти шагах дальше. Её тело было разорвано пополам, словно игрушку, которую разорвал ребёнок в приступе гнева. Глаза были открыты и смотрели в небо невидящим взглядом.

Сайра, которая плела мне косы перед первой охотой.

Сайра, которая называла меня сестрой.

Мёртва.

Дальше Бренн. Потом Марек. Потом остальные — все десять лучших бойцов гильдии, разбросанные среди скал, как сломанные куклы. Кто-то обуглен огнём. Кто-то разорван когтями. Кто-то раздавлен драконьей массой.

Все мертвы.

Все.

Из-за меня.

Я опустилась на колени посреди этой бойни, чувствуя, как что-то ломается внутри. Повод выскользнул из пальцев, лошадь шарахнулась и поскакала прочь, но я не обратила внимания. Смотрела на тела людей, которые были мне семьёй, и понимала, что это я их убила.

Я предупредила Кьяртана.

Я дала ему знать, где и когда ударить.

Я подписала им смертный приговор.

— Ты… предала…

Хриплый голос заставил меня вздрогнуть и поднять голову. Я обернулась и увидела Торгуса.

Он был пригвождён к скале гигантскими когтями, пронзившими плечи и живот. Кровь текла по камню тёмными потоками, а лицо мастера было бледным, почти серым. Но глаза ещё горели — яростью, болью и ненавистью.

— Мастер! — Я вскочила на ноги, бросаясь к нему, но остановилась в шаге, понимая, что не могу помочь. Когти были слишком глубоко. Если вытащу — он истечёт кровью за минуту.

— Не… подходи, — прохрипел Торгус, и в голосе его была такая боль, что хотелось зажать уши руками и бежать, куда глаза глядят. — Предательница.

Слово ударило больнее любого удара.

— Я не хотела… — начала я, но голос сорвался, и слова застряли в горле. — Мастер, я не хотела, чтобы это случилось. Я просто…

— Просто… предупредила… дракона, — выдохнул он, и кровь хлынула изо рта, стекая по подбородку. — Думала… мы не узнаем?

Как он узнал?

Кьяртан сказал ему?

— Он знал… где мы будем. Знал… когда придём. Знал… всё. — Торгус закашлялся, и его тело содрогнулось, натыкаясь на когти. — Только ты… могла рассказать.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать — объяснить, оправдаться, умолять о прощении. Но что я могла сказать? Что спасала собственную жизнь? Что метка связывает меня с драконом, и если он умрёт — умру и я?

Это не оправдание.

Это не имеет значения.

Потому что они все мертвы.

— Прости, — прошептала я, и слёзы хлынули по щекам, размывая мир вокруг. — Мастер, прости меня. Я не хотела… Я не знала, что он…

— Врёшь, — прохрипел Торгус, и ненависть в его глазах обожгла сильнее драконьего огня. — Знала. Знала… и выбрала его… вместо нас.

Он был прав.

Боги проклятые, он был прав.

Я выбрала Кьяртана. Выбрала дракона вместо гильдии. Вместо людей, которые растили меня, учили, защищали. Вместо мастера, который был мне отцом.

И теперь они все мертвы.

Торгус хрипел всё тише, и я видела, как свет в его глазах меркнет с каждым вдохом. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько боли, столько разочарования, что хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть.

— Прокляты… вы оба, — выдохнул он последним усилием, и голова его поникла на грудь.

Мёртв.

Мастер Торгус мёртв.

Как и все остальные.

Я упала на колени среди тел своих товарищей и зарыдала — громко, навзрыд, как ребёнок. Слёзы текли по щекам, капали на обугленную землю, смешивались с пеплом и кровью. Руки дрожали, когда я обхватила себя, пытаясь унять эту боль, разрывающую грудь изнутри.

Что я наделала?

Боги, что я наделала?

— Пришла проверить результат?

Голос Кьяртана заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела его — он стоял в нескольких шагах, в человеческой форме, и руки его были по локоть в крови. Чужой крови. Крови моих друзей.

Он смотрел на меня с тем же спокойствием, с каким смотрел всегда — словно ничего не произошло. Словно вокруг не лежали десятки мёртвых тел. Словно он не только что устроил резню.

— Ты… — Голос сорвался, и я не могла продолжить, задыхаясь от рыданий.

— Я спас свою жизнь, — ровно ответил он, шагая ближе. — Благодаря тебе. Ты предупредила меня об этой засаде, помнишь?

Помню.

— Я не думала, что ты… — Я смотрела на его окровавленные руки, на бесстрастное лицо, и внутри всё сжималось от ужаса. — Я думала, ты просто… избежишь встречи. Улетишь. Не придёшь сюда.

Кьяртан усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

— Избежать встречи? — Он присел рядом со мной на корточки, заглядывая в глаза. — Охотники гильдии планировали убить меня. Думаешь, я мог просто позволить им попробовать снова?

— Ты убил их всех, — прошептала я, и новая волна слёз хлынула по щекам. — Всех до единого.

— Да, — согласился он просто, словно обсуждал погоду.

Я смотрела на него — на это красивое, бесстрастное лицо, на глаза, в которых не было ни капли раскаяния. И понимала, что передо мной не человек. Это дракон, древний и жестокий, для которого человеческие жизни значат не больше, чем жизни мух.

А я предупредила его.

Я помогла ему убить моих друзей.

— Они были моей семьёй, — выдохнула я сквозь слёзы, и голос дрожал так, что слова едва различались. — Моей единственной семьёй.

— Нет, Рен. Впрочем, пока это неважно.Но протянул мне ладонь.

Я смотрела на эту окровавленную руку, протянутую в приглашении, и что-то внутри кричало оттолкнуть её, убежать, спрятаться где-то, где этот кошмар не сможет меня достать.

Но куда бежать?

Метка связывает нас.

Я принадлежу ему.

Хочу я того или нет.

Кьяртан подошёл ближе и поднял меня с земли, прижимая к себе, несмотря на моё сопротивление. Я чувствовала запах крови и пепла, чувствовала, как его руки обнимают меня — крепко, собственнически, не давая вырваться.

— Ты спасла мне жизнь, — произнёс он тихо, наклоняясь к моему уху. — Почему?

Я подняла голову, встречаясь с его взглядом сквозь пелену слёз. Золотые глаза смотрели внимательно, изучающе, словно пытались заглянуть в самую душу.

— Потому что моя жизнь связана с твоей, — прошептала я, и голос сорвался на последних словах. — Умрёшь ты — умру я.

Кьяртан нахмурился, и в золотых глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Только поэтому? — Он провёл пальцами по моей щеке, стирая слёзы. — Только ради собственной жизни?

Я не ответила. Не могла ответить. Потому что если бы сказала правду — что где-то глубоко внутри я не хотела его смерти не только из-за метки, — это окончательно бы меня сломало.

Я предала гильдию ради дракона.

Ради монстра, который убил моих друзей.

И часть меня — боги проклятые, часть меня — не жалеет об этом.

Кьяртан смотрел на меня долго, словно ждал другого ответа. Потом усмехнулся — холодно, почти жёстко, — и прижал меня крепче к себе.

— Твоя свадьба будет отложена, Ренелин. Как только весть о том, что тут произошло, дойдет до стражи. И короля.

Он поднял меня на руки, и я не сопротивлялась — не было сил сопротивляться. Тело начало меняться, покрываясь чешуёй, крылья разворачивались за спиной, и через мгновение я сидела на спине дракона, который взмывал в небо, оставляя внизу ущелье, полное мёртвых тел.

Последнее, что я увидела, обернувшись назад, — это Торгус, пригвождённый к скале, смотрящий в небо мёртвыми глазами.

И я поняла, что никогда себе этого не прощу.