Глава 18
Я вернулась с рынка с корзиной, полной овощей, свежего хлеба и мылом, которое Элси обожала за “нежный аромат лаванды”.
Хорошая новость — через три дня я выйду замуж за Келена.
Плохая новость — через три дня я выйду замуж за Келена.
И дракон этого не простит.
Я открыла дверь, сбросила ботинки и прошла в гостиную, намереваясь швырнуть корзину на стол и рухнуть в кресло с видом человека, пережившего апокалипсис.
Но в кресле уже кто-то сидел.
Я замерла на пороге, сжимая ручку корзины так, что костяшки пальцев побелели.
Отлично.
Именно этого не хватало.
Женщина была… ошеломляющей. Других слов не подобрать. Светлые волосы цвета спелой пшеницы падали до пояса прямым водопадом. Изумрудные глаза смотрели спокойно, почти лениво. Кожа — безупречная, цвета слоновой кости, ни единой родинки, ни морщинки. Платье изумрудного шёлка облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб.
Красавица из тех, что заставляют обычных женщин чувствовать себя картофельными мешками.
Прекрасно.
Именно такого визита мне не хватало для полного счастья.
— Ренелин, — произнесла она, и голос прозвучал мелодично, словно звон хрустальных бокалов. — Наконец-то. Я ждала.
— Кто ты и что делаешь в моём доме? — спросила я ровно, опуская корзину на пол и подсчитывая расстояние до кухни, где висел мой охотничий нож.
Три метра. Четыре секунды, если бежать. Пять, если она попытается остановить.
— Меня зовут Сирена Лазурная, — ответила она, поднимаясь с кресла с грацией, которую я могла только ненавидеть. — И я пришла поговорить о Кьяртане.
Имя дракона прозвучало как пощёчина. Метка дёрнулась — коротко, предупреждающе.
Я сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно.
— Не знаю никакого Кьяртана, — соврала я.
Сирена усмехнулась — печально, понимающе.
— Врёшь. Я вижу метку. Чувствую её присутствие. — Она шагнула ближе, и я инстинктивно отступила. — Я была его возлюбленной. Триста лет. Любила его так, что готова была сгореть заживо ради одного его взгляда.
Триста лет.
Боги проклятые.
Этот ублюдок жил три сотни лет и за всё это время не научился элементарным манерам.
— Мои соболезнования, — произнесла я сухо. — Но не вижу, как это касается меня.
— Касается напрямую, — Сирена остановилась в метре от меня, глядя с той интенсивностью, что заставляла чувствовать себя насекомым под увеличительным стеклом. — Он бросил меня. Ради мести. Ради того, чтобы разрушить жизнь охотницы, которая убила его брата.
Слова ударили, как удар под дых. Я вжалась спиной в стену, чувствуя, как комната сжимается вокруг.
— Ты… знаешь, — прошептала я.
— Всё, — кивнула она. — Видела, как он метил тебя. Как брал на столе, не обращая внимания на твои мольбы. Как ломал тебя ночь за ночью, пока ты не начала откликаться.
Метка полыхнула, посылая волну жара, от которой закружилась голова.
— Почему ты здесь? — спросила я хрипло. — Что тебе нужно?
Сирена протянула руку, извлекая из складок платья кинжал в чёрных кожаных ножнах. Лезвие было коротким, изогнутым, на рукояти мерцали серебряные руны.
— Освобождение, — произнесла она просто. — Для тебя. Для меня. Для всех, кого он разрушил своей жестокостью.
Я смотрела на кинжал, чувствуя, как сердце колотится бешено.
— Ты хочешь, чтобы я… убила его? — прошептала я.
— Лезвие пропитано ядом сонных маков, — объяснила Сирена, и голос стал тише, убедительнее. — Смертельная доза, смешанная с экстрактом белладонны. Действует через кровь за минуты. Убей его после секса, когда расслабится. Когда будет уязвим. Это единственный шанс.
Она положила кинжал на стол, отступая.
— Метка убьёт и тебя, — добавила она мягко. — Но разве мучиться под его властью не хуже? Разве жить, зная, что твоё тело больше не принадлежит тебе, не страшнее смерти?
Я молчала, уставившись на кинжал.
Она предлагает убийство.
И собственную смерть.
В обмен на свободу.
Сирена прошла к двери, оглянулась.
— Подумай, Ренелин. Реши — хочешь ли продолжать быть его игрушкой. Или предпочтёшь умереть свободной.
Она исчезла, закрыв дверь так тихо, словно её и не было.
Я осталась стоять, глядя на кинжал.
И медленно протянула руку, беря его.
Я рассматривала кинжал. Лезвие мерцало зловещим зелёным — яд, пропитавший металл, давал этот оттенок.
Один удар.
Один точный удар в сердце, когда он расслаблен.
И всё закончится.
Я вспоминала его жестокость — укусы, синяки, слова, разрывающие душу. Как он ломал меня методично, наслаждаясь каждым моим стоном. Как смотрел с насмешкой, когда я умоляла остановиться.
Он не заслуживает жить.
Но потом вспоминала другое. Как он касался волос почти нежно, когда думал, что я сплю. Как смотрел после секса — не с триумфом, а с чем-то похожим на… удивление. Как метка пульсировала не только болью, но и теплом.
Боги.
Я сошла с ума.
Жалею монстра, который разрушил мою жизнь.
Элси замечала моё состояние. Конечно замечала — сестра всегда чувствовала, когда со мной что-то не так.
— Рен, — окликнула она вечером третьего дня, садясь рядом. — Что происходит? Ты как на иголках последние дни.
— Нервничаю перед свадьбой, — соврала я, заставляя себя улыбнуться. — Это нормально, правда?
— Ты? Нервничаешь? — Элси прищурилась. — Ты убивала драконов без дрожи в руках. И вдруг боишься свадьбы?
Если бы ты знала.
Если бы ты знала, что я ношу под матрасом кинжал, способный убить дракона и меня заодно.
— Просто устала, — ответила я тихо. — Слишком много произошло за последние недели.
Элси обняла меня, прижимая к плечу.
— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Келен любит тебя. Ты будешь счастлива.
Я кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
Не буду.
Потому что счастье невозможно, когда часть тебя принадлежит монстру.
Ночью я достала кинжал снова. Лежала в постели, рассматривая лезвие при свете одной свечи. Металл холодил ладонь, руны мерцали, обещая смерть.
Один удар.
Освобождение.
Даже ценой собственной жизни.
Окно распахнулось с треском.
Я вскочила, пряча кинжал за спину инстинктивно, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.
Кьяртан влетел в комнату, огромный чёрный дракон, превращающийся в человека за секунду. Глаза горели золотом в полумраке, волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута.
Он замер, глядя на меня, и медленно усмехнулся.
— Соскучилась, охотница?