Глава 13

Бальный зал особняка Гвардейского совета сверкал, как шкатулка с драгоценностями.Хрустальные люстры отражались в начищенном паркете, множа свет до ослепительной яркости. Оркестр играл что-то лёгкое, воздушное — мелодию для счастливых людей, у которых нет меток на бёдрах и драконов за спиной.Гости кружились в танце, смеялись, поздравляли, и весь этот праздник казался каким-то нереальным, как если бы я наблюдала его через толстое стекло, отделяющее меня от нормальной жизни.

Добро пожаловать в театр абсурда, где главная роль — невеста, которая боится собственной свадьбы.

Платье Келен выбирал сам — кремовое, с кружевными рукавами и юбкой, которая шуршала при каждом движении. Скромное, элегантное, целомудренное.Идеальное для невесты героя гвардии.Я смотрела на себя в зеркало перед выходом и думала, что это костюм. Маскарад. Ещё немного — и я забуду, где кончается роль и начинается реальность.

Если вообще начинается.

Жених не отходил от меня весь вечер, держал за руку, представлял гостям, сиял от гордости. Его коллеги поздравляли, хлопали по плечу, шутили про скорую свадьбу и будущих детей. Я улыбалась, кивала, произносила правильные слова в правильный момент, и никто не замечал, что улыбка не доходит до глаз.

Только один раз инстинкты дёрнулись — короткая вспышка тревоги, которую я списала на нервы. Мельком заметила высокого мужчину у входа в зал, разговаривающего с одним из советников. Незнакомец. Тёмные волосы, безупречный костюм, осанка хищника, который привык быть на вершине пищевой цепи.

Что-то не так.

Инстинкты кричат, но ты не понимаешь почему.

Я отвела взгляд, решив, что паранойя начинает брать верх. Слишком много стресса, слишком мало сна. Тишина сделала меня параноиком, который видит угрозу в каждой тени.

Если бы только ты знала.

Оркестр сменил мелодию на более медленную, и Келен повернулся ко мне, протягивая руку.

— Станцуешь со мной, моя прекрасная невеста?

Я взяла его ладонь, позволяя увлечь себя в центр зала. Мы закружились в вальсе, и на несколько мгновений я позволила себе забыть обо всём — о метке, о драконе, о том, что эта свадьба — самая большая ошибка моей жизни. Просто танцевала, чувствуя тепло его руки на талии, слушая, как он шепчет что-то нежное на ухо.

Почти убедительно.

Почти.

Танец закончился под аплодисменты гостей. Даррен поцеловал меня в щёку, и я снова заставила себя улыбнуться.

— Госпожа Ренелин, — раздался голос за спиной. Низкий, бархатный, с лёгким акцентом, который я не могла идентифицировать.

Я обернулась.

Незнакомец из холла стоял в паре шагов, держа в руках бокал вина и улыбаясь той особой улыбкой, что заставляет инстинкты вопить —беги, пока не поздно . Высокий, широкоплечий, с идеальными чертами лица, которые казались слегка… неправильными. Слишком совершенными. Как если бы кто-то лепил маску, стараясь воссоздать человеческую внешность, но чуть-чуть промахнулся.

Глаза.

Боже, глаза.

Тёмно-карие, почти чёрные. Но на секунду — всего на долю секунды — в них мелькнуло золото. Жидкое, тлеющее, знакомое до боли.

Нет.

Метка вспыхнула, посылая волну жара по телу, и я едва сдержала вздох.

Это он.

— Кайр Сендре, — представился незнакомец, кланяясь с изяществом, которое выдавало в нём аристократа. Или дракона, изображающего аристократа. — Только что прибыл из северных провинций. Услышал о помолвке героя гвардии и не смог упустить возможность присоединиться к празднованию.

Голос. Тот самый. Чуть изменённый, с другими интонациями, но суть оставалась прежней — бархат, обтянутый сталью.

Келен улыбнулся, явно польщённый вниманием знатного гостя.

— Господин Сендре, честь принимать вас, — ответил он, пожимая протянутую руку. — Рен, это мой… моя невеста, госпожа Ренелин.

«Моя».

Как он ошибается.

Кьяртан — потому что это был он, даже если внешность изменилась — перевёл взгляд на меня, и в глазах снова мелькнул хищный блеск, слишком быстро, чтобы Келен заметил, но достаточно долго, чтобы я поняла — он наслаждается моментом.

— Очаровательна, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Вам невероятно повезло.

Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, пробегающую по телу. Он здесь. Среди гостей. В метре от жениха. Играет в человека так убедительно, что никто не замечает подвоха.

Мастер маскировки.

Мастер издевательств.

— По традиции, — продолжил Кьяртан, не сводя с меня взгляда, — почётному гостю позволено попросить танец с невестой. Надеюсь, вы не будете возражать?

Келен моргнул, явно не ожидая просьбы, но отказать не мог. Традиция есть традиция, и нарушение оскорбило бы гостя.

— Конечно, — ответил он, хотя в голосе прозвучала лёгкая неуверенность. — Рен?

Он смотрел на меня вопросительно, и я видела беспокойство в его глазах — смутное, инстинктивное, ещё не осознанное.

Твои инстинкты правы.

Но ты не послушаешь их.

Потому что ты хороший человек, который верит в хорошее.

Я заставила себя кивнуть.

— С удовольствием, — соврала я, протягивая руку.

Кьяртан взял её — медленно, почти церемонно — и в момент соприкосновения метка взорвалась. Не болью. Узнаванием. Требованием. Жар побежал по венам, сердце забилось быстрее, кожа покрылась мурашками, и на секунду мир сузился до двух точек — его руки на моей и золотых глаз, которые смотрели с насмешкой, обещанием и вызовом одновременно.

Он увёл меня на танец, и оркестр заиграл новую мелодию — медленную, чувственную, слишком интимную для танца с незнакомцем.

Но он не незнакомец.

Он тот, кто владеет тобой полностью.

Его рука легла на талию — не там, где клал её Келен, а ниже, почти на бедре, пальцы сжали ткань платья, напоминая, что под ней скрывается его метка. Другой рукой он держал мою ладонь, и прикосновение жгло, как раскалённый металл.

— Красивое платье, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались моего уха. — Сорву его с тебя через час.

Дыхание перехватило. Паника накрыла волной, заставляя сердце колотиться так громко, что казалось, весь зал слышит.

— Ты не посмеешь, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его рука на талии была железным обручем.

— Посмею, — возразил он спокойно, и в голосе звучала абсолютная уверенность. — Я сделаю это прямо здесь, на глазах у всех, если попробуешь сбежать.

Мы кружились в танце, и он вёл безупречно, каждое движение выверено, грациозно, демонстрируя власть не только надо мной, но и над пространством вокруг. Гости улыбались, наблюдая за нами, и никто не замечал, что невеста дрожит в объятиях «почётного гостя».

— Помолвка, — продолжил Кьяртан, усмехаясь. — Как мило. Думала, кольцо защитит? Клятвы перед богами остановят меня?

Я посмотрела ему в глаза и увидела там тёмное веселье. Ему нравилось. Нравилось видеть мою панику, нравилось чувствовать, как я дрожу под его руками, нравилось играть эту игру на глазах у человека, который считал меня своей.

— Почему? — прошептала я, чувствуя, как ярость начинает пробиваться сквозь страх. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

— Потому что ты моя, — ответил он просто. — И пока ты не признаешь это полностью, я буду напоминать. Снова и снова.

Он развернул меня, притягивая ближе, и на секунду наши тела прижались друг к другу так плотно, что я почувствовала его тепло, его силу, его абсолютную уверенность в том, что я не смогу сопротивляться.

И он прав.

Ненавижу, но он прав.

Взгляд скользнул в сторону, и я встретилась глазами с Дарреном. Он стоял у края танцпола, наблюдал, и на его лице читалось что-то напряжённое, настороженное. Он видел. Не понимал, что именно, но чувствовал — что-то не так.

Слишком быстро.

Мне нужно вернуться к нему.

Показать, что всё в порядке.

Пока дракон не разрушил всё до основания.

— Отпусти, — прошипела я, пытаясь освободиться.

— Ещё рано, — возразил Кьяртан, усмехаясь. — Танец не закончен.

— Люди смотрят.

— Пусть смотрят. — Он наклонил голову, изучая моё лицо с любопытством. — Хочешь убить меня прямо сейчас, правда? Голыми руками задушить, вырвать сердце, сжечь до пепла.

— Да, — выдохнула я честно. — Больше всего на свете.

Он рассмеялся — тихо, почти нежно.

— Вот за это я тебя и ценю. Огонь. Ярость. Сопротивление. — Пальцы скользнули выше по спине, оставляя за собой жар. — Но мы оба знаем, что ты не станешь. Потому что тогда придётся объяснять, почему именно я должен умереть.

Музыка начала стихать, танец подходил к концу. Ещё несколько секунд, и я буду свободна.

Почти.

Ещё чуть-чуть.

Кьяртан остановился, отпустил мою талию, но не руку. Поднёс её к губам — медленно, церемонно, под взглядами всего зала — и поцеловал костяшки пальцев.

Мир взорвался.

Не снаружи. Внутри.

Его губы коснулись кожи, и метка вспыхнула так яростно, что на секунду я забыла, где нахожусь. Жар побежал от руки вверх, опутывая грудь, сжимая лёгкие, пробегая по животу вниз, к тому месту на бедре, где его знак горел, требуя, напоминая, обещая. Колени подкосились, дыхание сбилось, и я почувствовала влажность между ног — предательскую, позорную, неконтролируемую.

Нет.

Не сейчас.

Не здесь.

Тело откликнулось на прикосновение так, как никогда не откликалось на Даррена. Мгновенно. Полностью. Безоговорочно. Я хотела его. Хотела так сильно, что физически болело. Хотела, чтобы он сорвал это проклятое платье, швырнул на пол и взял прямо здесь, на глазах у всех, показывая, кому я принадлежу на самом деле.

Сопротивляйся.

Ты должна сопротивляться.

Ты не можешь хотеть его так сильно.

Но ты хочешь.

Боже, как ты хочешь.

Он поднял глаза, встречаясь со мной взглядом, и я увидела знание. Он чувствовал. Чувствовал каждый удар моего сердца, каждую дрожь, каждый всплеск желания. И наслаждался этим.

— Благодарю за танец, — произнёс он негромко, но так, чтобы только я слышала продолжение: — Жду в полночь.

Он отпустил мою руку, отступил на шаг и поклонился — безупречно, галантно, как истинный джентльмен.

Лицемер.

Чудовище в человеческой шкуре.Я стояла на месте, чувствуя, как дрожат ноги, как сердце бьётся слишком быстро, как метка пульсирует, посылая волны жара всё сильнее, настойчивее. Он повернулся и направился к выходу из зала, не оглядываясь, уверенный, что я последую.

Не пойду.

Ни за что не пойду.

Останусь с Келеном, прижмусь к нему, попрошу увезти меня отсюда.

Кьяртан остановился у дверей, обернулся и встретился со мной взглядом через весь зал. Губы шевельнулись, произнося слова беззвучно, но я прочла их по губам так чётко, будто он прокричал на весь зал:

«Попробуешь устроить сцену — расскажу жениху всё. Покажу метку, опишу, как кричишь моё имя. Хочешь?»

Кровь отхлынула от лица.

Он не блефует. Сделает. Разрушит жизнь Даррена одним предложением, покажет правду, которая убьёт его веру в меня, в любовь, в будущее.

И мне придётся смотреть, как рушится последняя иллюзия нормальности.

Кьяртан усмехнулся, кивнул —«до встречи, охотница» — и исчез за дверью.

Оркестр заиграл новую мелодию. Гости продолжали танцевать, смеяться, праздновать. Никто не заметил, как мир только что рухнул.

Келен подошёл, обнял за плечи.

— Всё хорошо? — спросил он тихо. — Ты побледнела.

Я посмотрела на него — на открытое, любящее лицо, на глаза, полные беспокойства — и поняла, что стою перед выбором.

Остаться и потерять его навсегда, когда дракон выполнит угрозу.

Или пойти и потерять себя окончательно.

Какой же это выбор?

Когда оба пути ведут в ад.

— Да, — прошептала я, прижимаясь к нему и чувствуя, как метка пульсирует в такт часам, отсчитывающим время до полуночи. — Всё хорошо.