Глава 10

Его пальцы на моём горле были тёплыми, почти нежными, но я чувствовала силу в них — способность сжать сильнее, раздавить, сломать. Он не делал этого, но угроза висела в воздухе, осязаемая, как запах грозы перед ливнем.

Дыши.

Не показывай страх.

Он чувствует страх.

Кьяртан наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи — тёплое, медленное, почти ленивое. Он втянул воздух, глубоко, будто пробовал на вкус, и тихо усмехнулся.

— Пахнешь им, — произнёс он, и голос был тише шёпота, но каждое слово впечатывалось в сознание, как горячее железо. — Знаешь, что у драконов очень острое обоняние? Я чувствовал тебя, когда ты ещё не открыла дверь, охотница.

Сердце колотилось так сильно, что я была уверена — он слышит.

— Это был просто танец, — выдавила я, и голос прозвучал слабее, чем хотелось. — Ничего больше. Вежливость. Долг перед королём.

Зачем я оправдываюсь?

Зачем объясняю?

Он не имеет права…

Но метка на бедре пульсировала в такт его дыханию, и тело уже начинало откликаться — предательски, безжалостно, без моего согласия.

Кьяртан отстранился на несколько сантиметров, изучая моё лицо, и в его глазах плясало что-то тёмное, почти весёлое.

— Просто танец, — повторил он насмешливо. — Вежливость. — Он провёл пальцем по моей щеке, медленно, почти нежно, и я ненавидела то, как моя кожа вспыхивала под его прикосновением. — Тогда почему ты улыбалась? Почему твоё сердце билось так же быстро, как сейчас, когда он держал тебя за талию?

Он следил.

Всё время.

Видел каждую улыбку, каждый взгляд.

— Ты следил за мной, — произнесла я, и в голосе прорвалось возмущение, смешанное с чем-то похожим на страх. — Весь вечер. Ты был там.

— Конечно был, — ответил он просто, и усмешка стала шире. — Ты моя, Рен. Думала, я позволю какому-то человеку трогать то, что принадлежит мне?

— Я не принадлежу тебе! — вырвалось прежде, чем я успела сдержаться.

Молчание.

Его глаза вспыхнули золотом, и я поняла, что совершила ошибку.

— Не принадлежишь? — переспросил он тихо, и тон стал опасным, острым, как лезвие. — Тогда почему твоё тело уже горит? Почему между ног уже влажно, хотя я даже не коснулся тебя там?

Боже.

Он чувствует.

Всё.

— Это метка, — выдохнула я, пытаясь удержаться на плаву, на грани контроля. — Не я. Это проклятье, которое ты…

— Не важно, — оборвал он, и рука метнулась к вырезу моего платья, сжимая ткань. — Заплатишь мне. За танец. За улыбки. За мысли о том, что можешь быть с кем-то другим.

Рывок.

Ткань порвалась с тихим треском, обнажая плечи, грудь, живот. Холодный воздух ударил по коже, и я вздрогнула, инстинктивно прикрывая себя руками, но Кьяртан перехватил запястья одной ладонью, прижимая над головой.

— Не смей, — прорычал он, и голос стал ниже, хриплым, почти животным. — Не смей прятаться от меня.

Он толкнул меня назад, и я упала на диван, неловко, и прежде, чем успела опомниться, он навис надо мной, придавливая своим весом к подушкам. Его тело было горячим, твёрдым, и я чувствовала каждый изгиб, каждую мышцу, напряжённую под одеждой.

Нет.

Не так.

Не здесь.

— Кьяртан… Я с …— начала я, но он накрыл мой рот ладонью, зажимая слова.

— Тихо, — прошептал он, склоняясь так близко, что наши лица почти соприкоснулись. — Я не хочу слышать его имя из твоих губ. Не сейчас. Не когда ты под мной.

Свободной рукой он сорвал остатки платья, оставляя меня практически обнажённой, и я чувствовала, как его взгляд скользит по телу — медленно, собственнически, словно он оценивал добычу.

Охотник.

Хищник.

Владелец.

Он убрал руку с моего рта, но прежде, чем я успела вдохнуть, его губы обрушились на мои — грубо, требовательно, без капли нежности. Поцелуй был наказанием, утверждением власти, и я почувствовала вкус железа, когда его зубы прикусили мою нижнюю губу.

Больно.

Но не только.

Метка вспыхнула огнём, и волна жара прокатилась по телу, сметая остатки сопротивления. Я застонала в его рот, ненавидя себя за это, ненавидя то, как тело прогибалось навстречу, требуя больше.

Кьяртан отстранился, глядя на меня сверху вниз, и в его глазах читалось удовлетворение.

— Вот так, — прошептал он, и пальцы скользнули вниз, между моих ног, находя влагу, которую я не могла скрыть. — Вот как ты отзываешься на меня. Не на него. На меня.

Он толкнул два пальца внутрь без предупреждения, резко, глубоко, и я выгнулась, задыхаясь от внезапности ощущения. Тело сжалось вокруг его пальцев, жадно, предательски, и я услышала, как он тихо рычит от удовольствия.

— Моя, — прорычал он, двигая пальцами медленно, методично, растягивая, готовя. — Каждый кусочек этого тела. Каждый стон. Каждая капля. Моя.

Нет.

Да.

Боже, помоги мне.

Он вытащил пальцы, и я почувствовала пустоту — болезненную, требовательную, и бёдра сами подались вперёд, ища его прикосновений.

Кьяр усмехнулся, и звук был тёмным, торжествующим.

— Видишь? — прошептал он, расстёгивая штаны. — Ты можешь отрицать словами, но тело знает правду.

Он вошёл одним толчком — жёстко, глубоко, до предела, и я закричала, впиваясь ногтями в его плечи. Не было подготовки, не было нежности, только грубое утверждение власти, и боль смешалась с удовольствием так плотно, что я не могла отличить одно от другого.

— Кьяртан… — простонала я, и имя вырвалось помимо воли, молитвой и проклятьем одновременно.

— Да, — прорычал он, начиная двигаться — быстро, яростно, каждый толчок загоняя меня глубже в подушки. — Говори моё имя. Не его. Моё.

Рука метнулась к моей шее, сжимая, не перекрывая воздух полностью, но достаточно, чтобы напомнить — он контролирует не только удовольствие, но и дыхание, жизнь, всё.

— Кьяртан, — повторила я, задыхаясь, и голос дрожал от смеси страха и возбуждения.

— Ещё, — потребовал он, ускоряясь, и я чувствовала, как тело начинает подниматься к краю, к той точке, где контроль рушится и остаётся только ощущение. — Громче.

— Кьяртан!

Оргазм ударил волной, смывая мысли, разум, самоконтроль, и я кричала его имя, не в силах остановиться, пока тело содрогалось под ним, сжимаясь, пульсируя.

Он не останавливался, продолжая двигаться, и когда наконец замер, изливаясь внутрь, я почувствовала, как его зубы впиваются в моё плечо — глубоко, болезненно, до крови.

Метка.

Он метит меня.

Как зверь метит территорию.

Боль вспыхнула острой, режущей, но метка на бедре откликнулась волной тепла, превращая боль в что-то другое — в связь, которую невозможно разорвать.

Кьяртан отпустил моё плечо, облизывая кровь с губ, и его глаза, золотые и хищные, встретились с моими.

— Теперь каждый, кто увидит тебя, будет знать, — прошептал он, проводя пальцем по свежей ране. — Ты занята.

Он поднялся, оставляя меня на диване — измождённой, окровавленной, разбитой. Поправил одежду, будто ничего не случилось, и направился к двери.

— Кьяртан, — позвала я хрипло, не зная, что ещё сказать.

Он обернулся на пороге, и на его лице мелькнула улыбка — холодная, довольная.

— Приятных снов, охотница, — произнёс он и исчез в ночи, не оглядываясь.

Я осталась одна, лёжа на диване, чувствуя, как его семя медленно вытекает. Как пульсирует укус.

Занята.

Помечена.

Его.

И я ненавидела, что часть меня, глубоко внутри, соглашалась.

Утро встретило меня тишиной.

Я не спала — не могла. Тело болело в местах, где он держал, кусал, брал, и каждое движение напоминало о прошлой ночи. Я лежала на диване, укрывшись остатками платья, глядя в потолок, пытаясь собрать мысли воедино.

Это не может продолжаться.

Не может.

Но как остановить?

Стук в дверь вырвал меня из мыслей.

Я поднялась, морщась от боли, накинула рубашку, висевшую на спинке стула, и на негнущихся ногах подошла к двери.

На пороге стоял мальчишка-посыльный, держа букет роз — белых, свежих, с капельками росы на лепестках.

— Для госпожи Рен, — произнёс он, протягивая цветы.

Я взяла букет механически, не понимая, и мальчик скрылся прежде, чем я успела спросить от кого.

Записка была прикреплена к стеблям, аккуратным почерком:

“Вчера был лучший вечер в моей жизни. Могу ли надеяться на ещё один? — Келен”.

Я смотрела на слова, чувствуя, как что-то сжимается в груди — тепло, нежность, надежда.

Лучший вечер в его жизни.

Для меня — начало конца.

Рука дрожала, когда я подносила розы к лицу, вдыхая аромат.

И только тогда заметила — на белых лепестках, едва заметные, пятна крови.

Моей крови.

С плеча.

Розы выпали из рук, рассыпаясь по полу.