Динозавры появились вслед за катастрофой. Палеонтологи называют ее массовым пермским вымиранием, которое достигло пика 252 миллиона лет назад. Без этой катастрофы, часто называемой величайшим массовым вымиранием всех времен, «эра рептилий» могла и вовсе не наступить. За десятки миллионов лет до массового вымирания самыми многочисленными и разнообразными наземными позвоночными были протомлекопитающие. Рептилии, хотя и существовали в одно время с ними, не достигли того же уровня разнообразия форм и размеров. Массовое вымирание, уничтожившее более 75 % известных наземных видов, практически полностью стерло протомлекопитающих с лица земли, предоставив выжившим рептилиям шанс для их эволюционного рывка. Без этого ужасающего события динозавры, возможно, никогда бы не появились.

Последствия этого глобального катаклизма можно понять, только сравнив жизнь до и после массового вымирания. До того, как оно достигло пика, не было даже намека на то, что гигантские, покрытые костными пластинами или перьями рептилии смогут однажды стать самыми многочисленными и разнообразными существами на планете. Наземные экосистемы Земли тех времен населяли совершенно иные существа. И хотя рептилии, от зубастых хищников до огромных травоядных, входили в их число, их разнообразие меркло по сравнению с нашими родственниками и предками – синапсидами, или протомлекопитающими. На протяжении эволюционной истории синапсид объединяла одна особенность строения черепа – наличие отверстия за глазницей, называемого височным окном или отверстием. (У людей эта особенность сохранилась в виде отверстия, образованного скуловой дугой.)

Большинство рептилий, напротив, называют диапсидами. Они отличаются от синапсид наличием не одного, а двух отверстий за глазницей. Учитывая, что к синапсидам относятся все млекопитающие и их доисторические родственники, более близкие к ним, чем к рептилиям, ранних синапсид пермского периода часто называют протомлекопитающими. Однако первые синапсиды скорее похожи ящериц. Многие из них вообще ничем не напоминали млекопитающих. К примеру, прославленный диметродон с парусом на спине был синапсидом – эволюционно он ближе к нам, чем к любой из рептилий. На протяжении пермского периода, длившегося около 47 миллионов лет, синапсиды постепенно превращались из ящероподобных существ в причудливое разнообразие покрытых шерстью животных, сочетавших в себе черты рептилий и млекопитающих. По мере своего развития они распространялись по всему суперконтиненту Пангея, который представлял из себя собранные воедино фрагменты земной коры, которые позже станут знакомыми нам континентами.

В условиях относительно прохладного климата внутренние области Пангеи были сравнительно засушливыми, дожди по большей части выпадали у побережий. Времена года в пермский период тоже резко отличались друг от друга: периоды сильной засухи сменялись пришествием мегамуссонов в более влажные месяцы. Помимо уже существовавших папоротников и ранних хвойных, ландшафт теперь усеивали саговники и гинкго. Именно в этом мире синапсиды процветали. Некоторые из этих протомлекопитающих, например дицинодонты, были травоядными существами с выпирающими из морды клювами и клыками и напоминали свиней. Самыми крупными плотоядными того времени были не рептилии, а такие животные, как иностранцевия – хищник размером примерно с дога, с длинными саблевидными зубами, бродивший по широким просторам Пангеи. Наши предки тоже там были. Похожие на ласку цинодонты рыли норы и питались растениями и жуками. Некоторые из них уже начали приобретать явные черты млекопитающих: более прямое положение конечностей и более гибкий позвоночник, позволявшие им двигаться быстрее и эффективнее их приземистых предшественников с широко расставленными конечностями. Если бы масштабных экологических катастроф не случилось, синапсиды, вероятно, сохранили бы свое разнообразие и широкое распространение, а эволюция бы продолжилась по альтернативному сценарию по мере постепенного распада Пангеи.

К концу пермского периода жизнь на Земле развивалась уже более 100 миллионов лет без массовых вымираний, способных изменить правила игры. И на суше, и в море экосистемы пермского периода отличались поразительным разнообразием видов: от трилобитов, ползавших на мелководьях по кораллам и губкам, до хищников размером с медведя, вроде иностранцевии, впивавшихся клыками в дицинодонтов. За невообразимо долгий срок жизнь создала сложные и изменчивые экосистемы, но это биологическое разнообразие стало разрушаться, когда геологические процессы сделали планету практически непригодной для существования животных, растений и многих других форм жизни. В отличие от удара астероида, который позже, в конце мелового периода, резко прервет расцвет эпохи динозавров, массовое пермское вымирание было долгим и мучительным процессом. Источник же этого катаклизма находился внутри Земли. Вулканы, располагавшиеся тогда на территории современной Сибири, извергли колоссальные объемы магмы, что привело к выбросу парниковых газов в атмосферу. Концентрация углекислого газа резко возросла с приблизительно 0,04 (чуть ниже современного уровня) до 0,25 %, что сделало воздух менее пригодным для дыхания, повысило кислотность океанических вод и привело к резкому глобальному потеплению. Стремительный рост температуры повлек за собой высвобождение дополнительных резервуаров парниковых газов, включая замерзший метан океанских глубин, что еще больше усугубило экологический кризис. Более того, продолжающаяся вулканическая активность могла воспламенить угольные пласты, сформированные болотами, изобиловавшими растительностью в предшествующие геологические эпохи. Таким образом, сами окаменелости стали топливом для изменений.

Палеонтологи и геологи до сих пор не могут прийти к консенсусу по вопросу о том, как именно разворачивалось массовое вымирание. Некоторые ученые видят один относительно кратковременный импульс, тогда как другие указывают на свидетельства того, что могло быть до трех разных способствующих вымиранию факторов, действующих на протяжении нескольких миллионов лет. Извержения вулканов на территории доисторического Китая около 259 миллионов лет назад, а также падение уровня моря из-за похолодания климата, по мнению некоторых экспертов, вызвали значительный импульс вымирания, дестабилизировав экосистемы по всей Земле и сделав их более уязвимыми к интенсивным преобразованиям конца пермского периода. Другие же полагают, что ранняя фаза вымирания была скорее локальным кризисом, чем глобальным.

Так или иначе, независимо от того, сыграли ли роль несколько ранних, предшествующих вымиранию событий, или же речь идет о едином катастрофическом событии, биологическое разнообразие Земли во время массового пермского вымирания серьезно пострадало из-за резкого изменения климата, состава атмосферы и океанов. По оценкам ученых, к концу пермского периода исчезло около 81 % морских видов и примерно 70 % наземных позвоночных. Исчезли последние трилобиты, насекомые пережили самое масштабное вымирание в своей истории, и среди прочих потерь разнообразие протомлекопитающих по всей Пангее сократилось до нескольких представителей двух групп – дицинодонтов и цинодонтов. Прошли миллионы лет, прежде чем жизнь на Земле смогла восстановиться от этой катастрофы. В начале триаса, следующего периода, экосистемы по всему миру были представлены относительно небольшим количеством уцелевших видов. Леса, некогда изобиловавшие разнообразием видов растений, насекомых и позвоночных, превратились в однообразные заросли древовидного папоротника, где могли обитать лишь немногие виды животных.

Кроме того, климат Земли стал чрезвычайно жарким в сравнении с тем, каким он был до извержений. Суровые условия вынуждали живые организмы осваивать новые среды обитания и приспосабливаться к новому образу жизни. К примеру, многие рептилии, пережившие массовое вымирание, нашли убежище у воды и адаптировались к океану, в котором больше не осталось крупных хищников, охотящихся на неумелых пловцов. Так рептилии стали одними из первых позвоночных, вернувшихся в море после того, как их предки выползли на сушу, открыв новые эволюционные пути.

Наземные рептилии также менялись под воздействием новых условий. То, как они размножались, давало им преимущество в опустошенном мире: они не только откладывали много яиц за раз, но и быстро росли, достигая половой зрелости до того, как достигали максимальных размеров. Все это позволяло рептилиям оставлять больше потомства и делать это быстрее, чем уцелевшим синапсидам. В результате рептилии раннего триаса заполонили всю планету, тогда как выжившие протомлекопитающие размножались куда медленнее. Именно так рептилии стали доминирующей группой в мире триасового периода. Эволюционная сцена была подготовлена к выходу динозавров.

Палеонтологи вряд ли когда-либо найдут самого первого динозавра нашей планеты. В конце концов, эволюция происходит в популяциях, и различия между первым динозавром и его ближайшим предком, вероятно, были настолько незначительными, что их было бы невозможно распознать. На самом деле, фрагментарность палеонтологической летописи даже помогает ученым: пробелы в ней создают разрывы, которые позволяют легче сравнивать формы и строить между ними связи. Но все же, рассматривая громадный скелет тираннозавра, довольно трудно не задаться вопросом: откуда такое существо могло появиться? Недавние находки в Африке и Южной Америке помогли прояснить происхождение динозавров, изменив прежние представления палеонтологов. Динозавры не «правили Землей» с самого своего появления. Эти рептилии были лишь одной из форм жизни в этом странном мире триаса – относительно незаметными во всеобщем разнообразии существами, которые получили свой шанс только благодаря еще одному массовому вымиранию.

Динозавры принадлежат к более обширной группе существ под названием «архозавры» – «господствующие рептилии». Эта группа включает в себя также и крокодилов, и летающих птерозавров, и их ближайших родственников. Однако палеонтологов долгое время мучил вопрос: из какой ветви архозавров произошли первые динозавры? Вопрос трудный, учитывая то, что архозавры процветали в неисчислимых количествах форм на протяжении всего триасового периода. Родственники крокодилов были многочисленны и разнообразны и развили целый спектр форм от четвероногих панцирных до двуногих беззубых травоядных, сильно напоминавших динозавров. Самые ранние динозавры жили в одно время с этими причудливыми существами, что указывало на то, что они происходили от более древних форм архозавров. Задача ученых состояла в том, чтобы обнаружить эти переходные формы в древних и малоизученных породах триаса.

До начала XX века палеонтологи черпали свои знания о триасовом периоде из пород возрастом 220–201 миллион лет – более поздней части триаса. Палеонтологи находили ранних динозавров в таких местах, как национальный парк Петрифайд-Форест[4] в Аризоне и провинциальный парк Исчигуаласто в Аргентине, но многие из этих окаменелостей принадлежали уже известным видам динозавров. К примеру, целофизис, обнаруженный в слоистых холмах Петрифайд-Форест, был хищным тероподом изящного сложения, охотившимся на ящериц среди древних хвойных лесов. А обнаруженный в Исчигуаласто небольшой всеядный эораптор, размером со спаниеля, стоял у истоков линии завроподоморфов – группы, которая впоследствии даст начало длинношеим травоядным гигантам вроде брахиозавра. Но настоящие предки динозавров, должно быть, скрывались в более древних триасовых породах, которые оставались малоизученными. Как выяснилось, палеонтологи уже находили фрагменты самых ранних динозавров практически столетие назад – они просто не сразу осознали значение этих находок.

Главный претендент на звание древнейшего динозавра был обнаружен в 30-е годы XX века, но просуществовал в «академическом чистилище» вплоть до 2013 года. Все началось с экспедиции к бассейну реки Рухуху в Танзании, возглавляемой палеонтологом Фрэнсисом Рексом Паррингтоном из Кембриджского университета, где он искал окаменелости раннего триаса. Среди находок оказались плечевая кость и несколько позвонков, которые были переданы в коллекцию лондонского Музея естественной истории. Тогда эти кости сочли останками какой-то древней рептилии, но более точную классификацию провести не удалось. И хотя в окрестностях Рухуху проводились и другие экспедиции, а находки оттуда попадали в музеи, эти окаменелости были известны только узкому кругу специалистов по животному миру триасового периода.

К примеру, обнаруженные Паррингтоном плечевую кость и позвонки впервые описал Алан Черидж в своей диссертации 1956 года как «Образец 50b». В 1967 году он даже подобрал находкам неформальное название, но так и не дал им детального описания, не увидев в них ничего особенного. После смерти Чериджа в 1997 году эти окаменелости, казалось, были забыты.

Илл. 6. Такие динозавроподобные архозавры, как кваназавры, показали, как могли выглядеть ранние динозавры и их ближайшие предки

Но в начале XXI века в палеонтологии вновь появился интерес к триасовому периоду. Становление динозавров палеонтологи объясняли очень расплывчато, и устоявшиеся интерпретации пора было пересмотреть. Ранее ученые предполагали, что первые динозавры, такие как эораптор, превосходили других рептилий анатомически, что и помогло им в конкурентной борьбе пробиться на вершину пищевой цепи. Но чем глубже ученые копали, тем сомнительнее казалась эта история.

Триасовый период был странной эпохой: динозавры встречались редко и чаще уступали в размерах родственникам крокодилов и другим существам этого периода. Ученые также стали находить существ, очень похожих на динозавров, но ими не являющихся. Например, описанный в 2003 году силезавр сильно напоминал динозавра, но не был таковым. Эта рептилия изящного сложения размером с немецкую овчарку передвигалась на четырех лапах и питалась жуками. Силезавр принадлежал к группе, которую палеонтологи называют «динозавроморфы», – именно от нее, должно быть, произошли первые динозавры. Иными словами, первые динозавры, вероятно, были похожи на силезавра: это были не грозные монстры, подавившие всякую конкуренцию, а небольшие всеядные существа. Проблема заключалась в том, что сам силезавр жил слишком поздно, чтобы быть прямым предком динозавров. Эта рептилия существовала в верхнем триасе, а значит, более древние предшественники динозавров существовали в одно время с первыми динозаврами на протяжении миллионов лет.

Илл. 7. Динозавры (традиционные представления)

Фамильное древо динозавров с триаса делится на две основные ветви – ящеротазовые и птицетазовые, – в каждой из которых много подгрупп

Чтобы найти ответы, палеонтологам необходимо было заглянуть в более ранние слои триаса, и ученые как раз вспомнили о находках, сделанных Паррингтоном и другими исследователями в Танзании. Команда исследователей из разных научных центров организовала новые экспедиции к бассейну реки Рухуху и заново изучила окаменелости, которые Черидж вкратце описал несколько десятилетий назад. Среди них был и «Образец 50b», а также кости того же вида, хранившиеся в другом музее. Они настолько отличались от всех остальных находок, что заслуживали собственного имени. В 2013 году главный претендент на звание древнейшего динозавра наконец получил имя: палеонтолог Стерлинг Несбитт с коллегами дал этим примечательным костям научное описание, назвав их ньясазавр Паррингтона (Nyasasaurus parringtoni).

До сих пор было найдено очень мало останков ньясазавра – в распоряжении ученых есть только плечевая кость и несколько позвонков. По этим фрагментам можно предположить, что ньясазавр по строению напоминал силезавра: стройная, изящная рептилия с длинной шеей. Но что делает ньясазавра особенным? Выступающий край его плечевой кости уникален и встречается только среди динозавров, у архозавров триасового периода нет такой анатомической особенности. Не исключено, что дальнейшие находки могут изменить представление палеонтологов о ньясазавре, но на данный момент это древнейший известный кандидат в динозавры. Из этого следует, что динозавры населяли Землю уже 233 миллиона лет назад – в ту эпоху, к которой относятся останки ньясазавра. И даже если будущие находки сместят кандидатуру ньясазавра, другие ископаемые из Африки и Южной Америки указывают на то, что 230 миллионов лет назад динозавры уже начали делиться на основные группы. Например, описанный в 2022 году мбирезавр жил как раз в то время. От него сохранился практически полный скелет – этого материала было достаточно для того, чтобы ученые смогли уверенно отнести его к ранним завроподоморфам – предкам четвероногих длинношеих гигантов, таких как апатозавр и аргентинозавр. Складывается такая картина: ранние динозавры появились в южной части Пангеи до отметки в 230 миллионов лет назад и вскоре начали делиться на основные группы, которые впоследствии заселили всю планету.

Илл. 8. Завроподоморфы были одной из первых эволюционных ветвей динозавров. Изначально это были двуногие травоядные с длинной шеей, как этот сарахзавр, но уже в юрском периоде они развились в четвероногих гигантов вроде апатозавра

Илл. 9. Динозавры разделены на две группы. Ящеротазовые (слева) обычно обладают строением таза, напоминающим строение таза ящериц, а птицетазовые (справа) обычно имеют таз, похожий на птичий, хотя они и не являются близкими родственниками птиц

Трудности в поисках первых динозавров поднимают фундаментальный вопрос: а что вообще такое динозавр? Ответ на него не так прост, как казалось палеонтологам викторианской эпохи, когда Ричард Оуэн дал название целой группе по горстке не связанных друг с другом костей. За 186 миллионов лет мезозойской эры, разделенной на три периода: триасовый, юрский и меловой, – Землю населяло множество разнообразных рептилий: летающих, наземных и морских. Но далеко не все они относились к динозаврам, хотя и были не менее впечатляющими.

«Динозавр» – не бытовой собирательный термин, а строгое научное понятие, настолько же конкретное, как и «млекопитающее». Существует два подхода для определения динозавров. Чтобы понять общую картину их эволюции, достаточно сравнить голубя и огромного трехрогого трицератопса. Они оба относятся к динозаврам и представляют две главные ветви эволюционного древа динозавров. В 1888 году палеонтолог Гарри Говир Сили провел между ними четкую границу, основываясь на строении тазовых костей.

Трицератопс относится к ветви птицетазовых динозавров. Сили дал этой группе такое название, потому что такие динозавры, как трехрогий трицератопс, защищенный костными пластинами стегозавр, паразауролоф с полым гребнем в задней части головы и многие другие, обладали одинаковым строением таза – расположенная под гребневидной подвздошной костью тонкая лобковая кость отклонена назад, плотно прилегая к седалищной кости. Это строение напоминает таз современных птиц, отсюда и название «птицетазовые», хотя птицетазовые динозавры и не являются предками птиц. К птицетазовым относятся обладающие костными пластинами тиреофоры вроде анкилозавра и стегозавра, рогатые маргиноцефалы с куполообразными головами вроде пахицефалозавра и стиракозавра, утконосые гадрозавриды вроде гадрозавра и эдмонтозавра, а также родственные группы, например мелкие клыкастые гетеродонтозавры. У некоторых из этих динозавров развились примитивные перья, и, насколько нам известно, все они были травоядными.

Птицы же относятся к ныне здравствующей ветви эволюционного древа динозавров. Голубь является современным представителем ящеротазовых динозавров. Сили дал этим динозаврам название «ящеротазовые», потому что у таких динозавров, как четвероногий диплодок и хищный аллозавр, лобковая кость была направлена вперед, как у ящериц, а птицеподобные виды с обращенной назад лобковой костью, например дейноних, на тот момент еще не были обнаружены. Несмотря на эти затруднения, разделение все еще помогает определить принадлежность разных динозавров к основным группам. Ящеротазовые, в свою очередь, разделяются на две основные ветви. Завроподоморфы как представители одной из ветвей ящеротазовых динозавров включали виды мелких всеядных животных вроде мбирезавра и гигантов вроде 33-метрового, 70-тонного патаготитана. Другая группа известна как тероподы – «звероногие» динозавры, к которым относились такие хищники, как пресловутый тираннозавр, а также всеядные и травоядные виды вроде утконосого горбатого дейнохейруса.

Чтобы отграничить группу динозавров, нам нужно лишь проследить эволюционные ветви. Если мы начнем с нашего примера про трицератопса и голубя и пойдем назад к их последнему общему предку – существу вроде ньясазавра, – мы обнаружим, что все виды, более близкие к этим двум линиям, чем к другим рептилиям, являются динозаврами. Стиракозавр, к примеру, определенно относится к динозаврам, потому что принадлежит к рогатым цератопсидам – к той же группе, что и трицератопс. Но гладкий обитатель морей мозазавр не относится к ним, поскольку эта рептилия принадлежит к совершенно другой эволюционной линии, находящейся за пределами эволюционного древа динозавров.

Безусловно, этот подход к разграничению работает только потому, что палеонтологи десятилетиями разрабатывали и уточняли классификацию динозавров. Он полезен в определении принадлежности конкретного животного к динозаврам на основе его родственных связей, но при этом не объясняет, что именно делает динозавра динозавром. Чтобы это выяснить, нам необходимо обратиться к некоторым анатомическим особенностям. Палеонтологи, как и многие другие биологи, определяют родственные связи между организмами на основе общих характеристик. Чем больше уникальных характеристик делят между собой два организма, тем ближе их родство. Например, у нас, как и у утконосов, есть особый набор крошечных костей во внутреннем ухе, волосяной покров и способность производить молоко. Однако утконос откладывает яйца, тогда как наш вид рождает живых детенышей, которые в период раннего развития получают питание через плаценту. Эти особенности определяют нас как плацентарных млекопитающих, в то время как неуклюжий утконос относится к группе яйцекладущих. Используя подобные биологические сравнения, палеонтологи смогли составить краткий перечень особенностей, присущих динозаврам и отсутствующих у других рептилий.

В течение XX века различия между динозаврами и другими рептилиями, существовавшими в триасовом, юрском и меловом периодах, казались достаточно очевидными. Все динозавры обладали вертикально расположенными под телом колоннообразными конечностями, в отличие от ящериц с их распластанной позой или современных крокодилов и аллигаторов, обладающих слегка согнутым положением конечностей. Динозавры также отличались простым шарнирообразным строением голеностопа, где между костями голени и нижней частью стопы образуется четкое, почти прямое сочленение, тогда как строение голеностопа других архозавров было более сложным. В большинстве случаев эти легко распознаваемые особенности могут помочь посетителям музеев отличить динозавров от животных, которые просто на них похожи.

Однако все не так просто в отношении динозавров триасового периода, которые только начинали формироваться как отдельная группа. У некоторых родственников крокодилов того периода развилось аналогичное динозаврам вертикальное положение конечностей. В частности, одна группа родственников крокодилов под названием попозавриды включала в себя плотоядные и всеядные виды, которые передвигались на прямых конечностях подобно тероподу целофизису и другим ранним динозаврам. Для точного разграничения этих групп палеонтологам пришлось углубиться в изучение анатомии рептилий.

Масштабное исследование эволюционного древа динозавров, опубликованное в 2011 году, определило 12 уникальных анатомических черт, позволяющих при условии наличия соответствующих костей достоверно идентифицировать «ужасных ящеров». Например, хотя у многих рептилий имеется отверстие в задней верхней части черепа (надвисочное окно), только у динозавров перед ним расположено характерное углубление, называемое надвисочной ямкой. Аналогично, как и у других животных, у динозавров есть выступ на плечевой кости, но у них он смещен вниз примерно на треть длины кости или еще ниже. Эти и другие тонкости в строении скелета, а также сравнительный анализ признаков помогают палеонтологам определить, относятся ли те или иные окаменелости к динозаврам, или перед ними просто похожее на динозавров существо. Прослеживая эти особенности строения в изучении самых первых динозавров, палеонтологи обнаружили, что история их успешного становления была, скорее, историей аутсайдера. Со времен ньясазавра до конца триаса (201 миллион лет назад) динозавры, как правило, не были ни самыми многочисленными, ни самыми разнообразными, ни самыми крупными, ни даже самыми грозными обитателями своих экосистем.

Мир триаса представлял собой бескрайние хвойные леса и поймы, пересеченные речными потоками. В такой среде обитания чаще встречались предки крокодилов, чем ранние динозавры. На суше предки крокодилов (их научное название – псевдозухии) были представлены невероятным разнообразием форм и размеров и были приспособлены к самым разнообразным местообитаниям, тогда как динозавры оставались на вторых ролях. Шипастые этозавры бродили по лесам, хищники с острыми, как кинжал, зубами, вроде фасолазуха, преследовали добычу, напоминающие борзую сфенозухи юрко пробирались сквозь заросли папоротника, а двуногие травоядные вроде эффигии предвосхищали те формы, которые динозавры повторят лишь миллионы лет спустя. Хотя триас часто называют «рассветом динозавров», если бы мы оказались там, мы бы увидели скорее «рассвет крокодилов».

Динозавры отличались от крокодилов и других рептилий того времени. Крошечное существо, найденное на Мадагаскаре, поможет нам подчеркнуть эти серьезные различия. Описанный палеонтологом Кристианом Каммерером и коллегами в 2020 году конгонафон кели (Kongonaphon kely) не является ни динозавром, ни их предком – скорее, он относится к предшественникам их предков. Это существо достигало всего десять сантиметров в высоту, а стертые зубы свидетельствуют о питании насекомыми – рацион, характерный и для четвероногих, напоминающих динозавров рептилий, называемых силезавридами. Такая питательная диета, а также микроскопическая структура костей указывают на способность поддерживать относительно постоянную и высокую температура тела, вероятно благодаря теплоизолирующему покрову из пуха, встречающемуся у некоторых других мелких динозавров. Таким образом, динозавры унаследовали от своих миниатюрных предков теплоизолирующий покров из протоперьев, физиологию, приспособленную к высокой температуре тела, и особую расстановку конечностей. Эти подарки эволюции сыграли решающую роль, когда жизнь на Земле столкнулась с очередным ужасным потрясением.

Ближе к концу триаса вулканы в центре Пангеи снова начали извергать колоссальные объемы магмы. Геологи называют эту область Центрально-Атлантической магматической провинцией, а остатки изверженных тогда пород до сих пор можно обнаружить в Южной Америке, Африке и Северной Америке – к ним относятся знаменитые Палисады Нью-Йорка, линия крутых скал на западном берегу реки Гудзон. Извержения происходили не постоянно, а волнами на протяжении 600 000 лет. Лава покрыла площадь более десяти миллионов км², выбросив в атмосферу огромное количество влияющих на климат веществ. Это привело не только к потеплению – климат колебался от экстремальной жары до вулканических зим, способных привести к оледенению полюсов Земли. Эти резкие изменения стали серьезным испытанием для организмов, развивавшихся в более стабильных и предсказуемых условиях.

Илл. 10. Двухгребневый дилофозавр существовал в начале юрского периода, когда динозавры переживали расцвет после массового триасово-юрского вымирания

Экологическая нестабильность оказалась непреодолимой для многих существ. Такие древние животные, как огромные саламандроподобные амфибии метопозавры и внешне напоминающие крокодила фитозавры, прежде населявшие водоемы, полностью исчезли к концу триаса. Крокодилы и их родственники также пострадали – большинство представителей их эволюционных линий вымерло. Остались только несколько мелких видов, которым предстояло продолжить наследие псевдозухий в юрском периоде и заново пройти несколько ступеней развития. И это не говоря уже о вымираниях в морях, где сложные рифовые экосистемы были вновь сведены до немногочисленного и разрозненного сообщества выживших. Однако динозавры, по всей видимости, прошли сквозь эти потрясения практически без потерь. На сегодня нет никаких свидетельств массового вымирания динозавров в конце триаса. Три основные группы – тероподы, завроподоморфы и птицетазовые – выделились еще в триасовом периоде, и каждую из них можно обнаружить в самых ранних юрских отложениях.

Вступая в юрский период, динозавры унаследовали мир, освобожденный от ближайших конкурентов за пищу и среду обитания. Палеонтологи до сих пор исследуют, что стало решающим фактором, особенно учитывая сходства в рационе и местах обитания с вымершими крокодилами. Основная гипотеза гласит, что более высокая и относительно постоянная температура тела и теплоизолирующий покров позволили динозаврам освоить намного более широкий спектр местообитаний по сравнению с «хладнокровными» животными, температура тела которых зависела от окружающей среды. Это преимущество не только позволило динозаврам широко распространиться по разнообразным экосистемам Пангеи – что само по себе понижало риск полного вымирания, – но и давало им возможность поддерживать комфортную температуру тела во время вулканических зим, с которыми другие рептилии, гигантские амфибии и многие другие существа просто не могли справиться.

Уникальные черты, появившиеся у предков динозавров еще при их маленьких размерах, возможно, спасли их во время четвертого массового вымирания, входящего в так называемую большую пятерку вымираний, позволив динозаврам вступить в эпоху практически без конкуренции, которая ранее ограничивала возможные пути эволюционного развития. Юрский период стал временем настоящего расцвета динозавров – именно тогда была подготовлена почва для появления рептилий, невиданных ни до, ни после.