Спуск казался бесконечным, словно мы погружались не просто под землю, а в само нутро забытой эпохи. Свет факела, который дал мне старик, выхватывал из темноты лишь фрагменты окружающего нас величия — и упадка. Стены здесь были выложены из огромных, грубо отесанных блоков темного камня, которые от времени покрылись сетью трещин, похожей на вены старика.
Воздух был затхлым, густым, с тяжелым металлическим привкусом, который оседал на языке. Здесь не пахло гнилью или разложением, как в обычных склепах. Здесь пахло пылью веков и чем-то неуловимо опасным, магическим застоем.
— Смотрите на стены, — шепнула Ким, и ее голос гулким эхом отразился от сводов.
Я поднял факел выше. Вдоль лестницы тянулись барельефы. Некогда они, должно быть, изображали величественные процессии, битвы богов или ритуалы поклонения. Но сейчас время и сырость сделали свое дело: лица фигур были стерты, конечность отбиты. Остались лишь безликие силуэты, которые, казалось, провожали нас пустыми глазницами, осуждая за вторжение. Кое-где сквозь кладку пробивались толстые, бледные корни деревьев с поверхности, словно пальцы мертвецов, пытающихся вскрыть эту каменную коробку.
— Древняя работа, — пробасил Рикон, проводя пальцем по стертой руне на стене.
Наконец лестница закончилась, и мы ступили на ровный каменный пол. Мы оказались в длинном коридоре, потолок которого терялся во мраке. Шаги здесь звучали особенно громко, каждый удар сапога о камень был подобен выстрелу.
Мы прошли не больше сотни метров, когда Ким резко остановилась. — Впереди, — коротко бросила она, указывая на темное пятно на полу.
Я подошел ближе, опустив факел. Свет заплясал на груде тел. Их было трое. Двое лежали в неестественных позах, словно их отшвырнули с огромной силой, впечатав в стены. На них были кожаные доспехи и простые мечи, валяющиеся рядом — явно охрана или наемники.
Но мое внимание привлек третий. Он лежал ничком в центре коридора, вытянув руку вперед, словно пытаясь до чего-то дотянуться в последний миг жизни. Я носком сапога перевернул тело на спину. Блеснуло золото.
— Ну, кажется, старик не врал, — хмыкнул я.
Одежда мертвеца разительно отличалась от лохмотьев наемников. Изодранный, пропитанный засохшей кровью камзол был сшит из дорогого темно-синего бархата. На шее висела массивная золотая цепь с крупным рубином, а на пальцах, скрюченных в посмертной судороге, блестели перстни с фамильными гербами.
— Это вельможа, — констатировал я. — Богатые ткани, украшения, ухоженные руки, которые никогда не держали ничего тяжелее кубка с вином или поводьев.
— Он мертв уже пару дней, — заметила Ким, присев рядом. — Судя по состоянию тела.
Я осмотрел труп внимательнее. Никаких видимых ран от меча или стрелы. Его лицо было искажено гримасой ужаса, рот открыт в безмолвном крике, а глаза… глаза были выжжены. Пустые, черные провалы. И снова — никакой души. Я не чувствовал даже остаточного эха жизни. Его, как и наемников, выпили досуха.
— Значит, мы идем по правильному следу, — сказал я, выпрямляясь. — Тот, кто убил их, не интересовался золотом. Все ценности на месте. Ему нужны были только их жизни.
— Идем дальше, босс? — Рикон нервно сжал рукоять секиры, оглядываясь по сторонам. — Мне не нравится это место. Такое чувство, что стены на меня смотрят.
— Идем, — кивнул я. — Мы близко.
Мы перешагнули через труп вельможи и двинулись дальше. Коридор начал расширяться. Стены расступались, а пол под ногами сменился сложной мозаикой, которую было трудно разобрать под слоем вековой грязи.
Впереди показался проем — огромная арка, высокая, как городские ворота, украшенная черепами неизвестных существ, высеченными из камня. Дверей не было, только густая, непроглядная тьма за порогом.
Я сделал шаг вперед, поднимая факел как можно выше, и мы вышли в обширный зал.
Пространство здесь было колоссальным. Свет моего одинокого факела был лишь крошечной искрой в этой бездне, но его хватило, чтобы увидеть ряды гигантских колонн, уходящих в темноту, поддерживая свод, которого не было видно. Эхо наших шагов разлетелось в стороны, множась и возвращаясь тихим шепотом.
В центре этого зала, вдалеке, виднелось какое-то слабое, пульсирующее свечение — не огонь, а холодный, болезненный бирюзовый свет.
— Вот и сердце храма, — тихо сказал я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Приготовьтесь. Мы не одни.
Пульсирующее свечение в центре зала дернулось и медленно поплыло нам навстречу. С каждым шагом пятно света выхватывало из мрака очертания высокой фигуры. Это был человек, скрытый в тяжелые, струящиеся одеяния цвета старого пергамента. Его лицо пряталось в глубокой тени капюшона, и лишь глаза — два холодных огонька — отражали мертвенно-зеленый свет фонаря, который он держал в костлявой руке.
Фонарь. Он не был похож на обычный светильник. Это была сложная конструкция из темного металла и стекла, внутри которой бился, кричал и корчился вихрь из сотен крошечных огней.
— Ну, наконец-то, Дункан, — голос фигуры прозвучал сухо, как шуршание сухих листьев, но эхо разнесло его по всему залу с пугающей четкостью. — Я думал, ты не придешь… Хотя, вру. Я знал, что ты придешь. Я ведь знаю все.
Я остановился в десяти шагах от него, чувствуя, как напряглись мои спутники. — Ты оказываешься еще тем негодяем, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Убил Хранителей, преследуешь какую-то безумную цель по уничтожению мира… Почему все злодеи, которых я встречал, так банально стремятся навредить миру? Неужели нет других хобби?
Хранитель Знаний — а это мог быть только он — слегка наклонил голову. — Хранителей? — с легкой, почти отеческой усмешкой переспросил он. — Я их не убивал, Эмиссар. Смерть — это слишком расточительно. Я просто забрал их силу. Как забрал силу и твоих друзей.
Он легонько встряхнул фонарь. Огоньки внутри заметались в панике. — Не беспокойся. Когда все это закончится, они станут отличным топливом для нового мира. Ведь история, как ты знаешь, имеет тенденцию повторяться, а чтобы разорвать круг, нужен мощный взрыв.
Меня словно ледяной водой окатило. — Моих друзей? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
— Ах, да. Ты ведь еще не знаешь, — в его тоне проскользнуло наигранное сочувствие. — Все, кого ты знал в своем времени. Твои соратники, союзники… Все, кто обладал хоть сколько-нибудь могущественной силой, проклятием или редкой магией. Все они здесь, у меня. И осталось лишь совсем немного места.
Я сделал медленный, почти незаметный шаг вперед. За спиной я подал условный знак рукой. Рикон и Ким поняли меня без слов: они начали бесшумно расходиться в стороны, растворяясь в тенях колонн, чтобы взять врага в клещи.
— Осталось совсем немного чего? — спросил я, выигрывая время. Моя рука зависла над бедром, готовая в долю секунды выхватить клинок из инвентаря. — И что ты вообще делаешь в этом забытом храме?
— Тут, — фигура плавно повернулась, указывая свободной рукой на небольшую, исписанную рунами выемку в каменном полу, похожую на саркофаг. — Покоился один из самых могущественных волшебников своего времени. Его имя давно забыто, но сила… сила осталась. Я поглотил его эссенцию и ждал тебя. Чтобы поглотить твою.
Краем глаза я видел, как Рикон занял позицию держа свою секиру с рунами, а Ким натянула тетиву.
— Мою силу? — я усмехнулся, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. — У тебя это не получится. Мои нити мироздания невозможно тронуть. Я — аномалия для твоей коллекции.
— Да, ты прав. В обычных условиях это было бы так, — спокойно согласилась фигура. — Но это более не актуально. Видишь ли… я поглотил силу Хранителя Баланса. А значит, теперь я могу управлять чашами весов. Мне не составит труда изменить правила игры, переписать константы… А учитывая, что я все знаю…
— Знаешь все? — перебил я, делая еще один шаг. До него оставалось всего пять метров. Рывок — и я достану его. — Это невозможно. Будущее не предопределено.
— Да, но я знаю, — его голос стал скучающим. — Даже то, что происходит прямо сейчас.
Он резко остановился и, не оборачиваясь, продолжил: — Сейчас ты попытаешься напасть на меня. Ты уже приказал своим призванным окружить меня. Лучник слева, воин справа. Через секунду Рикон бросится в атаку, надеясь на внезапность. Ким выстрелит в голову. Потом я их убью — быстро и безвозвратно. И тут ты, в ярости, резко нападешь в лоб.
Я замер. Он читал нас, как открытую книгу.
— Я высосу твою силу, — продолжал Хранитель Знаний, словно диктуя приговор, — и оставлю тебя умирать в этом храме, беспомощного и пустого. Потом я отправлюсь на север. Найду гробницу Короля Гигантов, выпью жизнь Принцессы Вампиров и сломаю Воина Справедливости. Я поглощу их силу, после чего мир не сможет выдержать тяжести моего фонаря. Реальность треснет. И тогда-то начнется новая эпоха.
Он замолчал. В тишине храма было слышно только тяжелое дыхание Рикона.
— Ну же, Дункан, — Хранитель Знаний повернул голову, и я впервые увидел его лицо — сухое, пергаментное, с провалом вместо носа. — Давай приступать. Сценарий уже написан. Ведь…
— Взять его! — рявкнул я, обрывая монолог Хранителя.
Я не собирался ждать, пока он закончит свою пафосную речь. В любой битве инициатива — это половина победы.
— Ты пытаешься использовать законы будущего в прошлом, где они еще не написаны, — скучающе произнес Хранитель, даже не дрогнув.
Рикон, не задавая вопросов, рванул вперед. Его тяжелая Секира с рунами описала смертоносную дугу, нацеленную в шею. Удар был идеальным — мощным, быстрым, способным расколоть камень. Но Хранитель Знаний лишь слегка, почти лениво, приподнял свой Фонарь.
— Архивация, — произнес он одно слово. Это прозвучало не как заклинание, а как приговор.
Болезненно-бирюзовый свет вырвался из стекла, ударив Рикона в грудь. Не было ни взрыва, ни звука удара. Рунный воин, прошедший со мной через ад, победивший десятки боссов, вдруг замер в воздухе, словно наткнулся на невидимую стену. Руны на его секире погасли. А затем металл начал… рассыпаться. Не в ржавчину, а в чернильные кляксы.
— Босс!.. — крикнул Рикон, и в его голосе прозвучал нечеловеческий ужас.
Его массивное тело начало распадаться на составляющие. Буквы, символы, строчки кода. Кожа превращалась в пергамент, мышцы — в текст. Он переставал быть существом из плоти и крови, превращаясь в запись в какой-то чудовищной книге. С жутким воем, похожим на шелест тысячи страниц, то, что секунду назад было моим верным воином, сжалось в точку и было втянуто в жерло Фонаря.
— Нет! — пронзительный крик Ким разорвал тишину.
Она среагировала мгновенно. Тетива пела, выпуская стрелу, нацеленную точно в глаз выглядывающему из-под капюшона лицу. Расстояние было ничтожным. Промахнуться было невозможно. Стрела летела прямо в цель… но за метр до лица Хранителя она просто рассыпалась серым пеплом, не донеся инерции даже для легкого толчка.
Хранитель Знаний свободной рукой махнул. — Скучно, — он даже не посмотрел в её сторону. — Стирание контекста.
Я моргнул. В одну секунду Ким стояла там, полная ярости и решимости, натягивая новую стрелу. В следующую секунду её там не было. Она не умерла. Она не упала. Не было ни крови, ни вспышки магии. Пространство, где она стояла, просто стало пустым. Словно её никогда там и не было. Словно художник взял ластик и стер неудачный набросок с холста реальности.
— Ким?.. — выдохнул я.
Глубоко внутри меня, там, где я всегда чувствовал связь со своими призванными душами, раздался тошнотворный треск. Нити, связывающие Легата Душ с его призванными, оборвались. Я остался один. В пустом, гулком зале, наедине с чудовищем.
Страх? Нет. Сначала пришло оцепенение, а за ним, горячей волной, накатила ярость. Чистая, животная, не замутненная тактикой.
— Ты заплатишь за них! — прорычал я.
Моя рука метнулась к пустому пространству, и я мысленно потянулся к самому мощному, что у меня было.
Сабля Владыки Ужаса. Мощнейший артефакт, чья прочность считалась бесконечной. Оружие, с которым я прошел через ад, чье лезвие несло смерть с 5-процентным шансом мгновенного убийства. Если этот мир так силен, то это было оружие, способное убить даже бога.
Клинок материализовался в моей руке… но Хранитель Знаний даже не пошевелился. Он лишь посмотрел на меня, как профессор на нерадивого студента, принесшего шпаргалку на экзамен.
— Артефакт из эры Владыки Ужаса? — в его голосе прозвучало искреннее разочарование. — В этом времени Владыка Ужаса еще не имеет сил, Дункан. Его храм еще не построен, а это клинок еще не появился.
Он сделал легкий жест рукой, словно смахивал пылинку. — Этого предмета не существует. Это логический парадокс.
Сабля в моей руке задрожала. По безупречно гладкой стали, которая выдерживала удары мощных монстров, побежали черные трещины. Металл зашипел, старея на тысячелетия за одну секунду. — Нет… — выдохнул я, чувствуя, как рукоять рассыпается под пальцами. Великий артефакт, мое главное оружие, превратился в облако ржавой пыли, осыпавшейся к моим ногам.
Паника, холодная и липкая, ударила в затылок. Если нет оружия, нужна магия или проклятия! Я судорожно обратился к Инвентарю. «Голова Княгини Шафак!» — мысленно скомандовал я. Ее взгляд обращает в камень. Если я достану ее, он окаменеет, плевать на хронологию! «Кинжал некроманта!».
Я пытался выхватить эти предметы, вытащить их в реальность. Но инвентарь, всегда безотказный, как швейцарские часы, вдруг дал сбой. Вместо талисмана с артефакта головы горгоны, вместо проклятого кинжала — из подпространства мне в руки выплеснулась лишь серая, безжизненная пыль. Песок времени. Прах того, чего здесь еще не создали.
— Отрицание имущества, — сухо констатировал Хранитель, наблюдая за моими жалкими попытками. — Ты принес мусор будущего в прошлое. Здесь твои «сокровища» — всего лишь грязные фантазии, не имеющие веса.
Безоружный. Лишенный поддержки. Отрезанный от своих душ. Я стоял посреди огромного зала, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Инвентарь был пуст, оружие рассыпалось в прах. Но у меня оставалось кое-что еще. То, что нельзя отнять так просто. Моя суть. Мои навыки.
Ярость, холодная и острая, как игла, пронзила сознание. Если физический мир этого времени отвергает мои предметы, то магия — это энергия, а энергия вечна.
«Прикосновение Смерти».
Я активировал способность, вкладывая в неё всё, что у меня было. Я опустошил резервы призрачных душ, бросив их в топку этого единственного удара. Моя правая рука почернела, окутавшись дымкой небытия. Это было касание, способное убить бога, остановить сердце дракона, обратить жизнь в тлен за долю секунды.
— Сдохни! — выдохнул я и бросился на врага.
Рывок был отчаянным. Я вложил в него всю свою Скорость и Силу, надеясь лишь на одно: коснуться. Просто коснуться его плоти.
Хранитель Знаний не отступил. Он не попытался уклониться. Он просто поднял свою сухую, пергаментную руку и… поймал меня. Его ладонь перехватила мое запястье в сантиметре от своей груди.
Время замерло. Я ждал, что он умрет. Что «Прикосновение Смерти» сожжет его руку, перекинется на тело. Но черная дымка моей магии, столкнувшись с его кожей, просто… впиталась. Исчезла, как вода в сухом песке.
Хранитель Знаний медленно поднял взгляд. За стеклами его очков плясали зеленые огоньки.
— Ты — Легат Душ, — произнес он с ноткой разочарования, словно учитель, объясняющий очевидное глупому ученику. — Твоя сила — это паразитизм. Ты растешь за счет смерти других. Ты поглощаешь, копишь, используешь.
Он сжал мое запястье сильнее. Я услышал хруст костей, но боль была далекой, приглушенной ужасом от осознания: моя магия не работает.
— Но здесь, в прошлом, истоки магии иные, — Хранитель заглянул мне прямо в глаза, и я увидел в них бездну, в которой тонули эпохи. — Здесь магия — это творение, а не потребление. Ты — ошибка в уравнении этого времени. Ты слишком сложен для этого мира, Дункан. Слишком много наслоений, статусов, чужих душ…
Он отпустил мою руку и занес свою вторую ладонь. Она не светилась, не искрилась молниями. Она просто казалась абсолютной точкой в конце предложения.
— Тебя нужно… упростить.
Удар пришелся в грудь, прямо в солнечное сплетение. Он не был сильным физически, но я почувствовал, как он прошел сквозь кожу, мышцы, ребра и ударил прямо в ядро моей сущности.
— Tabula Rasa, — произнес он.
Мир вокруг меня мигнул. А затем перед глазами, прямо поверх реальности, побежали красные строки системных сообщений, перекрывая поле зрения, наслаиваясь друг на друга в панической пляске:
! ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая ошибка совместимости хронологии. Код души не соответствует параметрам эпохи. Обнаружено вмешательство высшего порядка.
Статус «Убийца Смерти»… Ошибка вычисления… АННУЛИРОВАН. Навыки класса «Легат Душ»… СБОЙ. СБОЙ. СБОЙ.
Характеристики превышают допустимый лимит реальности. Запуск протокола принудительного сброса…
— Агх… — из горла вырвался сдавленный хрип.
Я почувствовал, как сила вытекает из меня. Это было не похоже на усталость. Это было похоже на то, как если бы из человека выпустили кровь, вытянули кости и сдули мышцы. Моя Сила, позволявшая мне одной рукой поднимать врагов, испарилась, оставив руки слабыми и трясущимися. Моя Выносливость исчезла, и каждый вдох стал даваться с трудом, словно воздух стал жидким свинцом. Мой Интеллект, дававший ясность мышления и контроль над магией, померк, оставив в голове звонкую пустоту и боль. Магическая мощь, позволявшая крушить армии, просто выключилась. Ноги подогнулись. Я рухнул на колени, ударившись о холодный камень пола. Я попытался опереться руками, чтобы встать, но руки меня не держали. Я был жалок. Я был пуст.
Перед глазами плыли последние, затухающие строчки интерфейса, который был со мной с самого начала:
Сброс завершен. Текущий уровень: 1
Шум в ушах постепенно стихал, сменяясь гулкой, мертвой тишиной храма. Я лежал на холодном полу, чувствуя, как камень вытягивает из меня последние крохи тепла. Мое тело казалось чужим — тяжелым, неповоротливым, слабым мешком с костями.
Хранитель Знаний возвышался надо мной. Я видел лишь подол его мантии и носки простых, пыльных сандалий.
— Я не убью тебя, — произнес он.
Звук захлопываемой дверцы фонаря прозвучал как выстрел. Я попытался поднять голову, но шея задрожала от напряжения.
— Почему?.. — прохрипел я. Горло саднило, голос был тихим и жалким.
— Потому что я знаю твою суть, — ответил Хранитель. В его голосе не было торжества, только холодный расчет. — Смерть для тебя — это не конец. Смерть делает тебя сильнее, она дает тебе шанс вернуться, перегруппироваться, использовать ярость. Это слишком легкий выход.
Он наклонился, и я почувствовал могильный холод, исходящий от его Фонаря.
— Я оставлю тебя жить, Дункан. Слабым. Пустым. Ничтожным. Без друзей, которых я стер. Без оружия, которое я развеял. Без магии, которую я забрал. Он выпрямился, и его силуэт начал расплываться в воздухе, словно чернила в воде.
— Живи в этом мире обычным смертным. Почувствуй каждый свой вдох, каждый шаг, каждый удар сердца, зная, что ты ничего не можешь изменить. Эмиссар.
Последнее слово эхом отразилось от сводов, полное ядовитой иронии. Свет Фонаря мигнул и погас. Хранитель Знаний растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и старой бумаги.
Потребовалась вечность, чтобы заставить руку двигаться. Дрожащими пальцами, которые больше не чувствовали привычного покалывания магии, я провел в воздухе жест вызова. Раньше этот жест вызывал сияющее окно, полное цифр, от которых захватывало дух. Сейчас воздух перед глазами лишь слабо мерцал, неохотно сплетаясь в серую, полупрозрачную таблицу.
Статус: Дункан Смит
Уровень: 1
Класс: Легат Душ
Титул: Эмиссар
Статус: Отсутствует
Здоровье: 100/100
Манна: 100/100
Усталость: 98%
Сила: 1
Ловкость: 1
Скорость: 1
Выносливость: 1
Интеллект: 1
Восприятие: 1
Я смотрел на эти цифры, и они жгли глаза сильнее, чем огонь. Уровень превратился в единицу. Сила стала жалкой единицей. Тысячи единиц здоровья и маны исчезли, оставив тело хрупким, как стекло.
Я медленно сжал кулак. Костяшки побелели, но в этом жесте не было силы. Если раньше я мог этим кулаком пробить каменную стену, то теперь я, вероятно, просто сломал бы себе пальцы.
Я попытался вызвать Ким или Рикона, потянувшись к связи душ. Тишина. Внутри меня, там, где раньше звучал хор голосов моего Легиона, теперь была звенящая, пугающая пустота.
— Черт… — выдохнул я, и по щеке скатилась слеза. Не от боли. От бессилия.
Игра началась заново. Но это больше не была игра, где я — избранный с роялем в кустах и бесконечными жизнями. Теперь это была игра на выживание в аду, где любой волк, любой разбойник, любой холодный ветер мог стать моим последним врагом.
Я лежал на полу древнего храма, чувствуя себя песчинкой перед лицом надвигающейся бури. Но где-то глубоко, под слоями отчаяния и слабости, крохотная искра упрямства все еще тлела.
Я жив. Пока я дышу — я не проиграл.
Скрипнув зубами так, что отдало в висках, я уперся слабыми руками в пол и начал, дюйм за дюймом, подниматься.