Расколотые Горы получили своё название не из-за метафоры. Горы были буквально расколоты — огромные хребты, разрубленные пополам, будто гигант рассёк их топором. Между половинками зияли пропасти, на дне которых клубился туман, а скальные стены по бокам были гладкими, как срезы.

— Это сделал Кайрос? — спросил Рикон, задрав голову и пытаясь разглядеть вершину расколотого хребта.

— Не Кайрос, — ответил Звёздный Волшебник, шагая рядом с удивительной для его возраста прытью. Его мантия с серебряными звёздами волочилась по камням, но он, казалось, не замечал. — Это сделала армия демонов у Врат Заката. Они ударили по горам всей мощью, пытаясь обрушить их на войско людей. Кайрос стоял внизу, один, и держал горы на плечах, пока люди отступали. Не удержал — горы раскололись. Но не упали. Потому что Кайрос не позволил.

— Один человек удержал горы? — Элара шла рядом со мной, босая, как всегда. Мы предлагали ей обувь — она отказалась, заявив, что «ноги должны чувствовать землю».

— Кайрос — не совсем человек, — уточнил Волшебник. — Он родился человеком, но прожил так долго и прошёл через такое, что от человека осталась только привычка дышать. Всё остальное — легенда. Легенды не умирают и не стареют. Они просто… устают.

Мы шли на север уже два дня, обогнув Железные Холмы широкой дугой — Ким настояла, чтобы мы держались подальше от башни Хранителя. Звёздный Волшебник указывал дорогу, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к чему-то, чего остальные не слышали. «Звёзды шепчут», — объяснил он, когда Рикон спросил. Рикон решил не переспрашивать.

По дороге мы дважды столкнулись с монстрами. Первый раз — стая горных грифонов девятнадцатого уровня, шесть крылатых тварей с львиными лапами и орлиными клювами. Бой был быстрым и жестоким: Ким выбивала им крылья стрелами, Камилла поднимала водяные столбы из расщелин, сбивая грифонов в воздухе, Рикон и Джума рубили упавших, а Вин просто ловил одного на лету, разинув пасть, и проглотил целиком. Элара потом сказала, что ей приснится это зрелище до конца жизни.

Второй раз — каменный змей двадцать пятого уровня, тварь длиной с товарный вагон, свернувшаяся кольцами в ущелье. Шафак обратила его хвост в камень, лишив подвижности, а Джума обрушил палицу на голову с такой силой, что череп змея вошёл в собственное тело, как гвоздь в доску. Два удара. Двадцать пятый уровень. Король Варваров даже не вспотел.

Внимание! Получен Уровень 16.

Каждый уровень — капля в море. Но капли складываются в океаны.

* * *

На третий день Звёздный Волшебник остановился у развилки — тропа раздваивалась, огибая расколотый хребет с двух сторон.

— Здесь, — сказал он, указывая трубкой на левую тропу. — За этим хребтом — его долина. Но дальше я не пойду.

— Почему? — спросил я.

— Потому что Кайрос не любит гостей. Последний, кто пришёл к нему незваным, ушёл без руки. А я — старик с трубкой, не воин. Предпочитаю сохранить обе.

— Но вы — член Белого Лотоса, — заметил Джума. — Как и он.

— Кайрос не был членом Лотоса, — Волшебник покачал головой. — Мы пытались его пригласить. Трижды. Каждый раз он отвечал одинаково: «Я устал от орденов, клятв и долгов. Оставьте меня в покое». Третьего посланника он спустил с горы. Буквально — поднял и кинул. Посланник летел два километра и приземлился в озеро. Выжил, но зарёкся ходить в горы.

— Звучит… непросто, — я посмотрел на левую тропу. Узкая, крутая, уходящая вверх, к вершине, окутанной туманом.

— Не звучит — является, — поправил Волшебник. — Кайрос — не злой. Он — уставший. А уставший герой опаснее злодея, потому что злодей хочет чего-то, а уставший герой не хочет ничего. Его нечем соблазнить, нечем напугать, нечем купить.

— Значит, нужно найти то, чего он хочет, сам того не зная, — тихо сказала Камилла.

Все посмотрели на неё.

— Что? — она пожала плечами. — Я тоже когда-то не хотела ничего. Потом оказалось, что хотела — просто не знала, чего.

— И чего ты хотела? — спросил Рикон.

— Власти, — ответила она. — Чтобы меня ценили и уважали.

Тишина. Ветер гудел в расщелинах. Я посмотрел на тропу, потом на команду.

— Я пойду один, — сказал я.

— Босс… — начал Рикон.

— Один. Если приду с армией — он решит, что мы угрожаем. Если приду один, безоружным, на пятнадцатом уровне — он, может быть, хотя бы выслушает.

— Без оружия? — Ким нахмурилась. — А если по дороге монстры?

— Значит, буду бежать очень быстро.

Ким посмотрела на меня с выражением, которое я научился читать как: «Вы идиот, господин Дункан, но я не буду вас останавливать, потому что вы всё равно сделаете по-своему».

Я снял Клинок Уробороса. Положил в инвентарь. Снял хитиновую броню. Наруч Грозы. Компас оставил — он не оружие.

— Жди здесь, — сказал я Ким. — Если через сутки не вернусь…

— Я приду за вами, — закончила она.

— Нет. Если не вернусь — уходите. Все. На юг, подальше от Хранителя. Живите.

Ким не ответила. Я знал, что она не послушается. Но сказать было нужно.

* * *

Тропа вела вверх три часа. Крутая, узкая, местами — просто выступы в скале, за которые приходилось цепляться пальцами. Без брони и оружия я чувствовал себя голым, но одновременно — странно лёгким.

Туман сгущался с каждым метром. К концу подъёма я не видел дальше пяти шагов. Воздух был холодным, влажным, с привкусом металла — высокогорный воздух, разреженный и чистый, от которого кружилась голова.

Долина открылась внезапно. Один шаг — туман, другой — ясность. Как будто кто-то провёл границу и сказал: «Здесь — мир. Здесь — покой. Без приглашения не входить».

Долина была маленькой — может, триста метров в поперечнике. Окружённая отвесными скалами со всех сторон, как чаша. На дне — ровная площадка, поросшая зелёной травой, единственной зелёной травой, которую я видел в этих горах. В центре — дом. Не хижина, не пещера — настоящий дом, сложенный из грубо обтёсанных камней, с деревянной крышей, из трубы которого поднимался дымок. Рядом — огород. Аккуратные грядки, подвязанные томаты, какая-то зелень.

И молот.

Он стоял у входа в дом, прислонённый к стене. Двуручный, с рукоятью из чёрного дерева и навершием из потемневшей стали. Тяжёлый. Массивный. Рядом с ним даже дом казался маленьким. Тот самый столб из Врат Заката, перекованный в молот. Оружие, расколовшее армию демонов.

Я стоял на краю долины и не двигался. Что-то подсказывало — войти без разрешения будет ошибкой. Серьёзной, возможно последней.

— Я вижу тебя, — голос пришёл ниоткуда и отовсюду. Низкий, спокойный, без угрозы, но с весом, от которого вибрировал воздух. — Без оружия. Без брони. Один.

— Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пришёл поговорить.

— Говорить не о чем. Уходи.

— Хранитель Знаний пришёл за тобой, — сказал я. — Он поглощает сильнейших. Ты — в его списке.

Тишина. Долгая, как зимняя ночь. Потом — шаги. Тяжёлые, мерные, от которых мелко дрожала трава.

Он вышел из дома.

Кайрос Несломленный был не таким, как я ожидал. Я ждал гиганта вроде Джумы — гору мышц и шрамов. Вместо этого увидел мужчину лет пятидесяти, среднего роста, среднего телосложения, с загорелым лицом крестьянина и руками, покрытыми мозолями. Не боевыми — садовыми. Серые глаза, короткие волосы с проседью, простая рубаха, штаны, босые ноги. Он выглядел, как фермер, которому самое место — полоть грядки и ругаться на кротов.

Но.

Когда он шагнул из дома, земля прогнулась. Не треснула, не разошлась — прогнулась, как матрас под тяжестью. И я понял: то, что я вижу — не тело. Тело — иллюзия, оболочка, скафандр. Внутри — нечто такое, от чего моё «Истинное Зрение» первого уровня захлебнулось и выдало единственное:

Кайрос Несломленный

Уровень:???

Класс:???

Примечание: Не рекомендуется приближаться.

«Не рекомендуется приближаться». Система буквально предупреждала — беги.

Я не побежал.

— Хранитель Знаний, — повторил Кайрос. Его голос был ровным, без эмоций. — Я знаю, кто это. Он приходил ко мне. Месяц назад.

— Приходил? — я вздрогнул. — И что?

— Стоял на краю долины. Там, где стоишь ты. Поднял фонарь. Попытался меня поглотить.

— И?

Кайрос посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнуло что-то — не гордость, не насмешка. Усталость.

— И у него не получилось, — сказал он. — Я сломал ему три луча. Он ушёл. Больше не приходил.

Я моргнул. Хранитель Знаний — существо, поглотившее Владык и Хранителей, — попытался поглотить Кайроса. И Кайрос его отбил. Просто отбил. Сломал лучи фонаря, как сухие ветки. И Хранитель… отступил.

— Тогда ты знаешь, что он опасен, — сказал я, справившись с шоком. — Он вернётся. С большей силой, с новыми душами в фонаре. Рано или поздно он найдёт способ.

— Может быть, — Кайрос пожал плечами. Просто пожал плечами, как будто мы обсуждали погоду, а не конец Мироздания. — А может, нет. Меня это не касается.

— Не касается⁈

— Я устал, — сказал он. — Устал от войн. Устал от долга. Устал от того, что каждый раз, когда мир трещит по швам, кто-то приходит ко мне и говорит: «Кайрос, ты нам нужен. Кайрос, спаси нас. Кайрос, подержи горы, пока мы убежим». Я держал горы. Держал стены. Держал всё, что просили. И что получил взамен?

Он обвёл рукой долину. Огород, дом, дымок из трубы.

— Тишину. Вот что я получил. И за эту тишину я заплатил столетиями крови. Не отнимай её у меня.

Я стоял и смотрел на него. На этого человека, который был сильнее всех, кого я встречал — сильнее Владыки Тьмы, сильнее Джумы, возможно сильнее Хранителя Знаний, — и который хотел только одного: чтобы его оставили в покое.

И я его понимал. Господи, как я его понимал. Потому что я сам когда-то отдал все свои силы — выпил склянку Хранителя Баланса — ради того же самого. Тишины. Покоя. Кофе с Констанцией по утрам. Книги на полке. Обычной, человеческой жизни.

— Я тебя понимаю, — сказал я. — Я тоже устал. Я тоже хотел покоя. Получил его — на какое-то время. А потом мир вломился обратно. Не потому что я этого хотел, а потому что мир не спрашивает.

Кайрос молчал.

— Ты знаешь, что будет, если Хранитель поглотит Балгарота, — продолжил я. — Ты знаешь, что он придёт за всеми. За каждым живым существом в каждой эпохе. И тогда твоя тишина тоже закончится. Потому что не останется мира, в котором она может существовать.

— Я знаю, — сказал Кайрос. — Но это не моя проблема. Я отдал достаточно. Пусть кто-нибудь другой.

— Кто? — я развёл руками. — Кто другой? Я — библиотекарь. Со мной — горстка воскрешённых из памяти. Мы — всё, что осталось. Нет ни армии, ни легионов, ни богов на нашей стороне. Есть только мы. И ты.

— Я — не оружие, — Кайрос повысил голос — впервые. — Я — не молот, который берут, когда нужно что-то разбить, и ставят в угол, когда работа сделана!

— Я не прошу тебя быть оружием! — ответил я. — Я прошу тебя быть человеком! Тем, кем ты был до того, как стал легендой! Человеком, который увидел, что горы падают на людей, и решил их удержать! Не потому что кто-то приказал — потому что не мог иначе!

Кайрос смотрел на меня. Его серые глаза были неподвижными, как камни. И в глубине этих камней я увидел то, чего не видел раньше: трещину. Маленькую, едва заметную. Трещину, через которую пробивался свет.

— Ты пришёл без оружия, — сказал он тихо.

— Да.

— Без брони.

— Да.

— Один. К существу, которое отбило атаку Хранителя Знаний.

— Да.

— Зачем?

Я посмотрел ему в глаза. Не отвёл взгляд. Не сбавил тон. Просто ответил:

— Потому что я не мог иначе.

Кайрос молчал. Секунду. Пять. Десять. Я стоял перед ним — маленький, слабый, жалкий по любым меркам, — и не двигался. Потому что это был единственный аргумент, который мог сработать. Не сила. Не логика. Не угрозы. Простая, тупая, человеческая неспособность пройти мимо.

Та самая неспособность, которая когда-то заставила Кайроса подставить плечи под падающие горы.

Герой посмотрел на свой огород. На томаты, подвязанные к палкам. На грядку с зеленью. На дом, из трубы которого всё ещё поднимался дымок.

Потом — на молот. Стоящий у стены. Ждущий.

— Мои помидоры пропадут, — сказал Кайрос.

Это было «да». Самое странное, самое нелепое, самое человечное «да», которое я когда-либо слышал.

Кайрос подошёл к молоту. Взял его одной рукой — одной, будто палку для ходьбы — и повесил на спину. Потом обернулся к дому. Я увидел, как его лицо смягчилось — на мгновение, на долю секунды. Лицо человека, прощающегося с единственным местом, где он был счастлив.

— Покажи дорогу, библиотекарь, — сказал он. — И если твои друзья попытаются пожать мне руку, предупреди: я не люблю, когда меня трогают.

* * *

Спуск занял два часа. Кайрос шёл за мной молча, размеренным шагом, от которого тропа под ногами еле заметно проседала. Его молот покачивался за спиной — и я физически чувствовал его тяжесть, хотя нёс его не я. Как будто само присутствие этого оружия искажало гравитацию.

Команда ждала у развилки. Когда мы появились из тумана, реакции были разными.

Рикон вскочил, открыв рот. Потом закрыл. Потом открыл снова. Слова не шли. Он просто стоял и смотрел на Кайроса, как ребёнок смотрит на свою первую грозу.

Ким сделала шаг назад. Рефлекс. Её тело, отточенное сотнями боёв, среагировало на уровень угрозы раньше, чем мозг. Потом она выдохнула и заставила себя расслабиться.

Шафак побледнела. Княгиня, привыкшая быть самой сильной в любой комнате, впервые оказалась в присутствии кого-то, рядом с кем она была пылинкой.

Вин оскалился. Потом убрал зубы. Его инстинкт Пожирателя заорал «добыча!» — и тут же заткнулся, осознав, что эта «добыча» проглотит его самого.

Камилла просто стояла, скрестив руки, и смотрела. В её глазах я прочитал узнавание — она знала, что такое сила, превосходящая понимание.

Джума встал. Медленно, уважительно. Воткнул палицу в землю. И поклонился — низко, от пояса, жестом, который я видел от Короля Варваров впервые.

— Кайрос Несломленный, — сказал Джума. — Я — Джума, Король Варваров, бывший член Белого Лотоса. Для меня честь стоять рядом с тобой.

Кайрос посмотрел на него. Потом на палицу. Потом — на поклон.

— Выпрямись, — сказал он. — Я не бог. Я фермер, которого оторвали от помидоров.

Джума выпрямился. На его суровом лице мелькнула тень улыбки.

Звёздный Волшебник, сидевший на камне с трубкой, выпустил кольцо дыма и улыбнулся. Дым принял форму молота — маленького, серебристого, висящего в воздухе.

— Десять существ, — сказал он тихо, обращаясь ко мне. — Десять аномалий, которых не должно быть.

Он затянулся и выпустил дым, который рассыпался на десять крохотных фигурок, кружащихся вокруг костра.

— Какая замечательная компания, — сказал он. — А теперь — к Игнаре. Если мы не хотим, чтобы Хранитель добрался до неё первым.

Элара, единственная, кого не парализовало присутствие Кайроса, подошла к герою и задрала голову.

— Вы правда фермер? — спросила она.

— Правда, — ответил Кайрос, глядя на неё сверху вниз.

— А помидоры у вас вкусные?

— Лучшие в Расколотых Горах.

— Тогда мы обязательно должны победить, — серьёзно сказала Элара. — Потому что я никогда не пробовала помидор.

Кайрос Несломленный — герой, легенда, человек, удержавший горы на плечах, — посмотрел на босоногую девочку с кошачьими глазами и впервые за, может быть, столетия улыбнулся.