Мы устроили лагерь в трёх днях пути к югу от Железных Холмов, в долине, укрытой со всех сторон скалами. Место выбирала Ким — и выбрала идеально: единственный подход с запада, узкий, как горлышко бутылки, просматриваемый с трёх точек. Даже марионетки Хранителя не подобрались бы незамеченными.

Костёр горел в центре лагеря, бросая тени на лица семерых. Восьмая — Элара — сидела чуть поодаль, но слушала, прижав колени к груди, её кошачьи зрачки ловили каждое движение губ.

Это был наш первый совет войны. И, если быть честным, самый странный военный совет в истории: библиотекарь, лучница-призрак, однорукий варвар, безголовая княгиня (теперь с головой), пожиратель людей, бывшая убийца с водяной магией, и двухметровый король дикарей с палицей.

— Начнём с того, что мы знаем, — сказал я, разложив на камне кусок пергамента с записями. — Хранитель Знаний базируется в башне на Железных Холмах. У него — фонарь, содержащий души Лотфи, Кроуфорда, Газели, Марти, Оливии и, вероятно, десятков других. Он использует эти души как марионеток — мы видели пятерых. Физический урон их не берёт.

— Не совсем, — поправил Джума. Его бас заполнял долину, отражаясь от скал. — Физический урон не уничтожает оболочку. Но замедляет. Ваш варвар попал ему в колено — и кукла пошатнулась. Значит, энергия, удерживающая тело, конечна. Если бить достаточно сильно и долго — оболочка рассыплется. Но душа вернётся в фонарь.

— То есть мы можем вырубить марионетку, но не убить, — подытожил я. — Она просто возродится.

— Пока фонарь цел — да, — кивнул Джума. — Фонарь — ключ. Разбей фонарь, и все души освободятся. Но для этого нужно до него добраться. А Хранитель не дурак.

— Он не дурак, — согласился Вин, ковыряя землю когтем. Его чёрные глаза поблёскивали в свете костра. — Он тот, кто знает всё. Каждый шаг, который мы запланируем, он предвидит. Каждую тактику, которую мы придумаем, он просчитал на три хода вперёд.

— Не нас, — напомнил я. — Нас он предсказать не может. Мы — аномалии.

— Аномалии, у которых пятнадцатый уровень, — фыркнул Вин. — Против существа, поглотившего Владык.

Тишина. Огонь потрескивал, искры улетали в чёрное небо.

— Есть ещё кое-что, — сказал я и рассказал про рисунки в башне. Про фигуры на стенах — каталог жертв Хранителя. Про красные крестики на тех, кого он уже поглотил. И про тех, кого ещё нет. — Три фигуры без крестиков. Воин с молотом, женщина в пламени и существо с четырьмя руками и бычьей головой.

Джума медленно выпрямился. Его золотые глаза сузились.

— Четыре руки. Бычья голова, — повторил он. — Я знаю это существо. Его имя — Балгарот. Титан. Первородный. Белый Лотос не запечатывал его — у нас не хватило бы сил. Кто-то другой приковал его тысячелетия назад.

— Хранитель Знаний хочет его поглотить, — сказал я.

— Разумеется, — Джума кивнул. — Балгарот — одно из древнейших существ в Мироздании. Его сила… — он помолчал, подбирая слова. — Представьте Владыку Тьмы. Теперь умножьте на десять. И вы получите примерное представление о Балгароте.

Рикон присвистнул.

— Десять Владык Тьмы? В одном теле?

— Грубо говоря — да, — подтвердил Джума. — Вот почему Хранитель Знаний пришёл в прошлое. Не за мелкими душами, не за героями. За Балгаротом. Если он поглотит Титана, никто в Мироздании не сможет его остановить. Ни Владыки, ни Хранители, ни Белый Лотус. Никто.

Тишина стала физически ощутимой. Я чувствовал, как она давит на плечи, как атмосфера на дне океана.

— Замечательно, — сказал Вин без всякого выражения. — Мы собрались воевать с кем-то, кто хочет сожрать бога. Я люблю свою работу.

* * *

Камилла молчала весь первый час совета. Сидела на камне, обняв колени, и слушала, уставившись в огонь. Её лицо было непроницаемым — та самая маска, за которой когда-то пряталась девочка-сирота, а теперь — женщина, потерявшая всё.

Когда заговорили о фонаре и о том, что разбить его можно только добравшись до Хранителя, она подняла голову.

— Не обязательно, — сказала она.

Все повернулись к ней.

— Не обязательно — что? — спросил я.

— Не обязательно разбивать фонарь в лоб, — Камилла встала, скрестив руки. В свете костра её глаза блеснули — не пустотой, а чем-то острым, хищным. — Вы все думаете о том, как победить Хранителя. А нужно думать о том, как не дать ему стать непобедимым.

— Объясни, — я подался вперёд.

— Он пришёл сюда за Балгаротом. За теми тремя фигурами без крестиков. Если он их поглотит — всё кончено, вы это поняли. Значит, наша задача — не драться с ним. Наша задача — украсть его добычу раньше, чем он до неё доберётся.

Пауза.

— Украсть… Титана? — Рикон выглядел так, будто ему предложили выпить океан через трубочку.

— Не украсть. Переманить. Или освободить. Или что угодно — главное, чтобы Хранитель пришёл за ним и нашёл пустое место, — Камилла обвела всех взглядом. — Подумайте. Он непобедим, потому что поглощает силу. Но что если мы лишим его того, ради чего он пришёл? Что если забёрем фигуры без крестиков — все три — до того, как он их найдёт? Тогда он останется с тем, что имеет. А то, что он имеет, хоть и чудовищно — конечно.

— Конечно, — повторил Джума. Его голос звучал задумчиво. — Фонарь не бездонный. Каждая поглощённая душа занимает место. И энергия, которую он тратит на марионеток, возвращается не полностью. Он расходует запасы. Медленно, но расходует.

— Именно, — Камилла кивнула. — Если мы не дадим ему пополнить запасы — он ослабеет. Не сегодня, не завтра. Но ослабеет. И тогда у нас появится шанс добраться до фонаря.

Я обдумывал. Мозг на пятнадцатом уровне работал не так быстро, как хотелось бы, но идея Камиллы была… красивой. Безумной, но красивой. Не атака — диверсия. Не война — воровство. Отнять у Хранителя то, ради чего он пришёл, и заставить его играть по нашим правилам.

— Три фигуры, — сказал я. — Воин с молотом, женщина в пламени, Балгарот. Мы не знаем, кто первые двое. Не знаем, где они. Не знаем, как к ним подобраться.

— Я знаю, — сказал Джума.

Снова все повернулись к нему.

Король Варваров поднялся. В полный рост он возвышался над костром, его тень легла на скалу за спиной, как тень горы.

— Воин с молотом — это Кайрос Несломленный. Герой Третьей Эпохи. Он уничтожил армию демонов у Врат Заката, один, с разбитым щитом и сломанным мечом. Когда у него не осталось оружия, он вырвал столб из ворот и дрался им. Столб позже перековали в молот. Его молот.

— Жив? — спросил я.

— Жив, насколько я знаю. Живёт отшельником в горах на севере, далеко за башней Хранителя.

— А женщина в пламени? — спросила Ким.

— Не знаю, — признал Джума. — Описание подходит под нескольких. Жрица Вечного Огня. Или Пылающая Королева. Или… — он нахмурился. — Мне не хватает знаний. Белый Лотус хранил летописи, но я был воином, не книжником. Летописи хранил…

Он осёкся. Посмотрел на меня.

— Звёздный Волшебник, — сказал он. — Он знал всё. Каждый миф, каждую легенду, каждое забытое имя. Он прожил дольше всех в Лотосе и собирал истории, как другие собирают монеты. Если кто-то знает, кто эта женщина в пламени, — это он.

— Звёздный Волшебник скорее всего мёртв, — напомнил я.

Джума посмотрел на меня сверху вниз. Его золотые глаза не мигали.

— Как и я, — сказал он. — И я стою перед тобой.

Повисла тишина. Я понял, куда он ведёт, раньше, чем он произнёс это вслух.

— Его нить, — сказал Джума. — Она свободна? Без печати?

Я закрыл глаза. Потянулся к нитям.

Нить: серебристо-белая, как лунный свет. Тонкая, далёкая, но — без печати.

— Свободна, — сказал я, открывая глаза.

— Тогда верни его, — сказал Джума. — Он — ключ. Он знает то, чего не знает никто из нас. Имена, местоположения, слабости. Он — наша карта.

— Это ещё пять уровней, — заметила Ким. — Господин Дункан уже на пятнадцатом. Он упадёт до десятого.

— Значит, снова гринд, — сказал Рикон, вставая и подхватывая секиру. — Эй, босс, вы не устали качаться?

— Устал, — честно ответил я. — Но это не повод останавливаться.

* * *

Мы обсуждали план до рассвета. Камилла, к моему удивлению, оказалась блестящим тактиком — не таким, как Лотфи, не холодным математиком, а интуитивным, импульсивным, способным видеть решения там, где логика упиралась в стену.

План выглядел так:

Первое. Воскресить Звёздного Волшебника. Для этого — набрать двадцатый уровень. Текущий — пятнадцатый. Пять уровней гринда.

Второе. Узнать у Волшебника всё о трёх фигурах: Кайросе, женщине в пламени, Балгароте. Их местоположение, их характер, их слабости.

Третье. Добраться до каждого из троих раньше Хранителя и либо убедить их уйти, либо спрятать, либо — в крайнем случае — убить.

Четвёртое. Когда Хранитель обнаружит, что его цели исчезли, он предположительно ослабеет. Фонарь начнёт терять энергию. Марионетки станут медленнее, слабее.

Пятое. Атака на башню. Разбить фонарь. Освободить всех — Лотфи, Кроуфорда, Газель, Марти, Оливию. Восстановить баланс.

— Пять шагов, — сказал я, глядя на свой пергамент. — Каждый — на грани невозможного.

— Шесть, — поправила Камилла.

— Шесть?

— Шестой — выжить. После каждого шага — выжить. Это самый сложный.

Вин хмыкнул.

— Мне нравится план, — сказал он. — Особенно та часть, где мы крадём еду у монстра, который фонарем жрёт богов. Романтично.

— Никакой романтики, — Шафак поджала губы. — Чистый расчёт. Если план работает — мы живы. Если нет — мы все умираем. Снова. Окончательно.

— Я уже умирал, — сказал Рикон. — Не понравилось. Так что давайте придерживаться первого варианта.

Джума поднял палицу и воткнул её в землю. Жест, который, судя по всему, означал согласие у варваров.

— Белый Лотос дал клятву, — сказал он. — Защищать Мироздание. Я продолжу. Даже если мои братья мертвы, даже если орден разрушен — клятва остаётся. Она больше, чем любой из нас.

Камилла посмотрела на него. Потом на меня.

— Красиво сказано, — произнесла она. — У меня нет клятв. Но у меня есть долг. И злость. Этого хватит.

Элара, сидевшая тихо весь вечер, вдруг подала голос. Тонкий, но отчётливый в ночной тишине.

— А что будет со мной? — спросила она. — Когда вы пойдёте воевать?

Я посмотрел на неё. Худая девочка с кошачьими глазами, которая выжила одна в Железных Холмах, которая показала мне башню, которая бежала с нами от марионеток и танцевала на карнавале, который закончился кровью на алтаре.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал я. — Ты часть команды, Элара. Ты была частью команды с момента, когда вышла из рощи и предупредила меня о Хранителе.

— Но я не умею драться, — в её голосе звучала не жалость к себе, а честность. Простая, детская честность.

— Не все сражения выигрываются мечом, — сказала Ким. Она подошла к девочке и села рядом. — Ты видишь в темноте. Ты двигаешься бесшумно. Ты нашла вход в башню и следы Хранителя, когда ни один охотник не решился подойти. Это тоже сила.

Элара посмотрела на Ким. Потом на меня. Потом — на Джуму, нависающего над костром, как гора.

— Ладно, — сказала она. — Но если меня убьют — я буду очень злиться.

Рикон расхохотался — громко, на весь лагерь, распугивая ночных птиц. Даже Шафак позволила себе усмешку. Вин не улыбнулся, но в его чёрных глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение.

* * *

Гринд начался на следующее утро. С семью бойцами мы были машиной по уничтожению монстров. Не армией — скорее хирургической бригадой, где каждый инструмент выполнял свою функцию.

Ким — дальний бой. Её стрелы теперь попадали в уязвимые точки с расстояния в сто метров. Я видел, как она пробила глаз горного василиска, стоя на вершине скалы, в ветер, — и стрела вошла ровно, как по линейке.

Рикон — ближний бой. Руническая секира оставляла в камне дымящиеся борозды, а его «Провоцирующий Рёв» теперь был настолько мощным, что мелкие твари просто убегали, а крупные теряли координацию на три-четыре секунды.

Шафак — контроль. Её окаменение работало даже на тварях двадцать второго уровня. Она поднимала руку — и монстр замирал, покрываясь каменной коркой. Если концентрация держалась больше десяти секунд — корка проникала внутрь, превращая органы в гранит.

Вин — уничтожение. Он не дрался, а питался. Каждый монстр, попавший в его пасть, исчезал целиком, а Вин становился чуть сильнее, чуть быстрее, чуть опаснее. Его Пожирание было не просто атакой — это было поглощение сути, как у самого Хранителя, только грубее, примитивнее.

Камилла — стихия. В горах, где ручьи и подземные потоки пронизывали каждую скалу, её власть над водой была устрашающей. Она вырывала потоки из камня, направляя их, как тараны. Обрушивала водопады на головы монстров.

Джума — сила. Чистая, первобытная, неудержимая сила. Его палица крушила всё, к чему прикасалась. Каменный голиаф, на которого мы раньше тратили двадцать минут, разлетелся от одного удара Джумы — просто разлетелся, как глиняный горшок, в который швырнули булыжник. Король Варваров не знал усталости, не знал сомнений и, кажется, не знал страха.

А я — связующее звено. Координировал, командовал, призывал кристаллические души для тактической поддержки. Матка плевунов отвлекала, пока Ким обстреливала. Горный медведь шокировал электричеством, давая Рикону время для замаха. Панцирный жук принимал удар, защищая Камиллу, пока та набирала воду.

Четыре дня.

Внимание! Получен Уровень 16.

Внимание! Получен Уровень 17.

Внимание! Получен Уровень 18.

Внимание! Получен Уровень 19.

Внимание! Получен Уровень 20.

Двадцатый. Мана — пятьсот тридцать.

Звёздный Волшебник.

Я помнил его лучше, чем ожидал. Может, потому что он был первым существом из Белого Лотоса, которое говорило со мной как с равным, а не как с угрозой. Он показал мне правду через иллюзию — раскрыл природу Эмиссаров.

Старик с добрыми глазами и бородой до пояса. Маг, чья сила была не в разрушении, а в знании. Он не сражался — он рассказывал. И его истории были оружием не менее мощным, чем Коса Смерти.

Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!

Стоимость: 500 манны, 5 уровней.

Текущий уровень: 20 → 15.

Серебристо-белая нить засияла. Не вспыхнула — засветилась, ровно, мягко, как луна из-за облаков. Из этого света проступила фигура — невысокая, сутулая, в мантии цвета ночного неба, расшитой серебряными звёздами. Длинная белая борода, морщинистое лицо, глаза — яркие, молодые, совершенно не вяжущиеся с древним телом.

Звёздный Волшебник открыл глаза, огляделся и первым делом посмотрел на небо. На звёзды. Долго, минуту, может две. Все молчали, ожидая.

Потом он опустил взгляд на меня.

— А, — сказал он. — Легат Душ.

— Да, — ответил я. — Простите.

— Не извиняйся. Мы сражались. Ты победил. Это честно, — он сложил руки за спиной и обвёл взглядом лагерь. Его глаза задержались на Джуме — и в них мелькнула искренняя радость. — Джума! Ты тоже…

— Мёртв и воскрешён, — кивнул Джума. — Как и ты, старик.

— Великолепно, — Волшебник улыбнулся — широко, по-детски, совершенно не вяжущейся с его древним лицом. — Какая замечательная история! Легат Душ, убивший членов Белого Лотоса, воскрешает их из памяти, чтобы вместе сразиться с… — он прищурился, словно прислушиваясь к чему-то. — С Хранителем Знаний. Да?

— Откуда вы знаете? — я нахмурился.

— Я — Звёздный Волшебник, мальчик. Я знаю истории. А эта история… — он покачал головой, — эта история пахнет финалом. Последней главой. Развязкой, после которой ничего не будет прежним.

Он сел у костра — просто, без церемоний, подоткнув мантию под себя. Достал из рукава трубку — откуда она взялась, я понятия не имел, она воскресилась вместе с ним — и закурил. Дым поднимался вверх, принимая формы крохотных созвездий.

— Итак, — сказал он, выпуская дым. — Рассказывайте. Всё. С самого начала. Я хочу услышать всю историю целиком.

Я рассказал. Мы все рассказывали — по очереди, дополняя друг друга. Ким — про бои. Рикон — про воскрешение. Шафак — про марионеток. Вин — про фонарь. Камилла — про план с кражей целей. Джума — про Балгарота. Элара — про башню и Хранителя.

Звёздный Волшебник слушал, покуривая трубку, и его глаза горели всё ярче с каждым новым фрагментом. Когда мы закончили, он долго молчал, глядя в огонь. Дым из трубки принял форму башни, потом — фонаря, потом — крылатой змеи.

— Три цели без крестиков, — произнёс он наконец. — Кайрос Несломленный. Я знаю его. Он жив, живёт в Расколотых Горах, за Железными Холмами. Отшельник. Устал от войн, от славы, от всего. Но если объяснить ему ситуацию — он встанет. Кайрос не может не встать, когда мир в опасности. Это его проклятие.

— А женщина в пламени? — спросил я, подавшись вперёд.

Звёздный Волшебник затянулся. Выпустил дым. Дым принял форму женского лица — красивого, жёсткого, окружённого языками пламени.

— Игнара, — сказал он. — Последняя Хранительница Пламени. Она живёт в Вулкане Первого Рассвета, к востоку отсюда. Три дня пути. Не злая, не добрая — равнодушная. Ей нет дела до смертных, до Владык, до Хранителей. Она хранит Первородный Огонь — пламя, которое горело до сотворения мира. Убедить её будет… непросто.

— Непросто — это мягко сказано, — усмехнулся Джума.

— А Балгарот? — спросила Камилла.

— Балгарот… — Волшебник помрачнел. Дым из трубки потемнел, принимая форму рогатого силуэта с четырьмя руками. — Балгарот — другое дело. Он не союзник. Он — стихия. Ураган. Землетрясение. Он не думает в привычном смысле. Он просто есть. Освободить его — значит выпустить хаос. Но… — он замолчал, задумавшись.

— Но? — поторопил я.

— Но тот, кто его приковал, наложил на цепи условие. Балгарот будет свободен, если тот, кто его освободит, предложит ему что-то, чего у Титана нет. А у Титана есть всё — сила, бессмертие, гнев. Всё, кроме одного.

— Чего?

Звёздный Волшебник посмотрел на меня. В его древних, молодых глазах плясали отражения звёзд.

— История, — сказал он. — У Балгарота нет истории. Он существует вне времени, вне повествования. Он никогда не был героем, никогда не был злодеем. Просто — сила. Тот, кто расскажет ему историю, которая тронет его, — освободит цепи.

— Историю, — повторил я.

Библиотекарь. Человек, чья первая профессия — рассказывать истории. Сортировать их, хранить, передавать.

Вин хмыкнул.

— Ну, босс, — сказал Рикон, скрестив руку на груди. — Похоже, пришло время вспомнить, кем вы были до всего этого бардака.

Я посмотрел на него. На Ким, на Шафак, на Вина, на Камиллу, на Джуму, на Звёздного Волшебника, на Элару. Восемь пар глаз. Восемь судеб, переплетённых с моей. Восемь аномалий, которых не должно существовать.

— Ладно, — сказал я. — Тогда начнём с Кайроса. Он ближе всех. Затем — Игнара. И в конце — Балгарот.

Звёздный Волшебник выпустил последнее кольцо дыма. Оно поднялось к звёздам и рассыпалось.

— Какая замечательная история, — повторил он тихо, глядя в небо. — Надеюсь, она закончится хорошо.

— Закончится, — пообещал я.