Утро началось с того, что Элара разбудила меня, ткнув палкой в бок.

— Вставай. Он не вернулся, — сказала девочка, стоя надо мной с серьёзностью полководца, обозревающего позиции. Её кошачьи зрачки сузились до вертикальных щёлок — значит, свет был ярким. Солнце уже поднялось над холмами, рассеивая утренний туман.

Я сел, потёр глаза. Тело болело в местах, о существовании которых я раньше даже не подозревал. Левое бедро, правое плечо, поясница — набор жалоб, достойный семидесятилетнего пенсионера, а не бывшего убийцы богов. Но показатель усталости хотя бы обнулился.

Усталость: 0%.

Маленькая победа.

Мы позавтракали остатками вяленого мяса — вернее, позавтракала Элара. Я отдал ей свою порцию, ограничившись горстью кровянки и водой из фляги. Ягоды, как обычно, были кислыми до слёз, но организм принимал их с благодарностью голодающего.

— Показывай дорогу, — сказал я, поднимаясь.

* * *

Элара провела меня через расщелину в южном склоне, откуда открывался прямой вид на вход в башню. Мы залегли за грядой рыжеватых камней, в ста метрах от чёрных стен. Отсюда я мог разглядеть узкую щель входа — больше похожую на рану в камне, чем на дверь.

Я прищурился, активируя «Истинное Зрение». На первом уровне способность показывала только имена. Надписей над башней не было — ни имени, ни уровня. Просто камень. Мёртвый, безликий камень.

— Когда он уходит, фонарь забирает с собой? — спросил я.

— Всегда, — кивнула девочка. — Фонарь всегда при нём. Он даже ест с ним. Ну, если он вообще ест.

— Он ест?

— Не знаю. Я ни разу не видела, чтобы он ел или пил. Только ходит и бормочет. Иногда останавливается посреди поляны и стоит часами, уставившись в небо. Странный он.

Странный. Мягко сказано. Он — существо, оборвавшее свою судьбу, поглотившее силу Хранителей и Владык, собирающее души великих воинов. И девочка с кошачьими глазами описывает его как «странного». Дети прекрасны в своей непосредственности.

— Жди здесь, — сказал я Эларе. — Я пойду внутрь. Если через час не выйду…

— Я знаю. Убегу, — девочка сказала это так буднично, словно инструкция на случай провала была частью её повседневной жизни. Наверное, так и было.

Я поднялся и направился к башне.

* * *

Мёртвая зона начиналась резко, как обрыв. Один шаг — и под ногами вместо живой травы оказался серый пепел. Воздух стал тяжелее, гуще, с привкусом металла на языке. Звуки исчезли. Ни ветра, ни птиц, ни шелеста листьев — абсолютная тишина, от которой начинало звенеть в ушах.

Компас на груди замер. Стрелка указывала прямо вперёд, на башню, и больше не двигалась. Вся опасность мира сосредоточилась в одной точке.

Я подошёл к входу. Щель была узкой — не больше метра в ширину и двух с половиной в высоту. Стены по бокам были гладкими, будто отполированными, и на ощупь — ледяными. Этот камень никогда не знал солнечного тепла.

Достал из инвентаря кольцо Утренний Рассвет. Надел на палец — и щель озарилась мягким, ровным светом. Кольцо пережило «Tabula Rasa», потому что было не из будущего, а из этого мира, из другого времени Изменения. Хранитель уничтожил мои артефакты из эры Владык, но предметы, полученные мной в ходе путешествий по прошлому, остались. Кольцо, Клинок Уробороса, компас — они были частью хронологии.

Я шагнул внутрь.

Элара была права: башня внутри оказалась больше, чем снаружи. Намного больше. За входом открылся круглый зал, метров пятнадцать в диаметре, с потолком, теряющимся в темноте. Стены были испещрены рунами — не выцветшими, а горящими. Тусклым, холодным бирюзовым светом. Тем самым оттенком, которым светился фонарь Хранителя.

В центре зала — каменная лестница, винтом уходящая вниз. Перила отсутствовали, ступени были узкими и стёртыми, как в средневековом замке. Я заглянул вниз. Темнота. Густая, плотная. Свет кольца терялся в ней через десяток ступеней.

На стенах зала, между рунами, я заметил изображения. Не барельефы, как в храме, а рисунки — выполненные чем-то тёмным, похожим на чернила, но с лёгким свечением. Они напоминали чертежи из учебника по анатомии. Тела. Десятки тел в разных позах, окружённые символами, стрелками, формулами. Некоторые фигуры были обычными людьми. Другие — существа с крыльями, хвостами, множеством рук.

Я подошёл ближе и вгляделся в одну из фигур. Моё сердце остановилось на полсекунды.

Это был я.

Дункан Смит, нарисованный на стене древнего храма, в доспехах, которые я носил когда-то, с Косой Смерти в руках. Рядом с моим изображением были начертаны символы — те же самые руны, что покрывали стены. И стрелки. Стрелки, ведущие от моей фигуры к десятку других.

Я проследил за стрелками. Они вели к изображениям, которые я узнавал одно за другим. Ким с луком. Рикон с секирой. Лотфи за шахматной доской. Оливия с пистолетом. Кроуфорд с книгой. Газель с крыльями. Марти, лицо которого было намеренно искажено.

Все мои друзья. Все мои враги. Все, кого я когда-либо знал. Изображённые на стенах башни, как коллекция бабочек под стеклом.

А в центре всех рисунков, крупнее остальных, — силуэт человека с фонарём. Хранитель Знаний.

И от него — сотни стрелок, ведущих к каждой фигуре на стене. Он изучал нас. Анализировал. Каталогизировал. Как энтомолог изучает насекомых перед тем, как наколоть их на булавку.

Меня затошнило. Не от запаха, не от вида — от осознания. Он знал. Он знал всё с самого начала. Он наблюдал за нами, документировал наши слабости, наши связи, наши уязвимые места. И когда пришло время — ударил точно и без промаха.

Я обошёл зал, осматривая каждый рисунок. Среди них нашлись и те, кого я не знал — существа в доспехах неизвестных эпох, маги в мантиях, воины с оружием, которого я никогда не видел. Великие герои прошлого. Те самые, за чьими душами Хранитель охотился в этом времени.

Рядом с некоторыми фигурами стояли пометки — красные крестики. Перечёркнутые. Уже собранные.

Рядом с другими — пустые круги. Ещё не тронутые.

Я нашёл три фигуры без крестиков, расположенные рядом. Воин в тяжёлых доспехах с двуручным молотом. Женщина в мантии, окружённая языками пламени. И… существо. Не человек — что-то крупнее, с четырьмя руками и бычьей головой.

Под каждой фигурой — руны, которые я не мог прочитать. Но расположение на стене и стрелки, ведущие к ним от Хранителя, говорили ясно: это его следующие цели. Он ещё не добрался до них. Они живы.

Если я найду этих троих раньше Хранителя, я смогу предупредить их. Или, по крайней мере, узнать, с чем мне предстоит столкнуться.

Я достал из инвентаря огрызок угля, подобранный в шахте, и тщательно перерисовал все три фигуры на кусок ткани, оторванный от подкладки жилета. Импровизированная карта врага. Не идеально, но лучше, чем ничего.

На лестницу вниз я не пошёл. Там наверняка были ловушки, а возможно, и стражи, оставленные Хранителем. На десятом уровне соваться вниз — самоубийство. Я узнал достаточно: его план, его метод, его следующие цели. Пора уходить.

* * *

Элара ждала на том же месте, свернувшись калачиком за камнями. Завидев меня, она вскочила — и по выражению её лица я понял, что она уже мысленно попрощалась со мной.

— Ты вернулся, — в её голосе звучало искреннее удивление.

— Я обещал, — ответил я. — Собирайся. Мы уходим отсюда.

— Куда?

— Искать монстров, — я сказал это с такой будничностью, что Элара уставилась на меня, как на сумасшедшего.

— Зачем? — её кошачьи глаза расширились.

— Чтобы стать сильнее, — ответил я, двигаясь к восточному склону. — Гораздо сильнее. И как можно быстрее.

* * *

Следующие пять дней стали самыми изматывающими в моей жизни. Не потому что я дрался с какими-то невероятными чудовищами. Нет — чудовища были вполне посредственные. Просто их было много, а я был слаб.

Мы двинулись на восток от Железных Холмов, в предгорья, где, по словам Элары, водились горные тролли, каменные змеи и какие-то твари, которых девочка описала как «ходячие камни с зубами». Мне нужен был интенсивный, непрерывный бой — гринд в чистом виде. Убивать, собирать опыт, подниматься в уровнях.

Элара оказалась неоценимым спутником — не в бою, а в разведке. Её кошачье зрение позволяло засекать монстров задолго до того, как они замечали нас. Она указывала мне одиночных тварей, которых можно было выманить из группы, и предупреждала о засадах. Маленький, голодный, босоногий радар.

Я воевал, как заведённый механизм. Встал, поел, нашёл монстра, убил, залутал, нашёл следующего. Клинок Уробороса работал великолепно — его способность восстановления здоровья позволяла мне выдерживать затяжные бои, которые раньше были бы невозможны на моём уровне. Каждое убийство возвращало мне каплю жизни, и эта капля часто оказывалась решающей.

День первый. Горные тролли.

Тупые, медленные, но невероятно живучие. Каждый — девятого-десятого уровня, с толстой кожей, которую мой меч едва прорезал. Я убивал их, целясь в суставы — колени, локти, шею. Бил не сильнее, а точнее.

Шесть троллей за день. Два кристалла.

Внимание! Получен Уровень 11.

Внимание! Получен Уровень 12.

День второй. Каменные змеи.

Быстрые, скользкие, ядовитые. Десятого-одиннадцатого уровня. Они прятались в расщелинах и нападали из засады, целясь в ноги. Я получил два укуса, прежде чем научился их читать — вибрация почвы за секунду до атаки, едва заметное дрожание камней. Восприятие, выросшее после очередного распределения очков, позволяло мне ловить эти сигналы на грани слышимости.

Семь змей. Один кристалл.

Внимание! Получен Уровень 13.

День третий. «Ходячие камни с зубами».

Элара не обманула — это были именно ходячие камни с зубами. Горные элементали двенадцатого уровня, выглядящие как валуны, пока не раскроют пасть, утыканную кварцевыми клыками. Физические атаки почти бесполезны — клинок отскакивал от их тел с жалобным звоном. Пришлось импровизировать: я заманивал их к обрывам и толкал вниз, используя их собственный вес против них. Внизу они разбивались. Не изящно, но эффективно.

Четыре элементаля. Один кристалл.

Внимание! Получен Уровень 14.

Внимание! Получен Уровень 15.

Внимание! Получен особый подарок — Шкатулка Адепта.

Шкатулка Адепта. В первый раз из такой шкатулки я получил «Вопрос-Ответ» — возможность задать один вопрос и получить ответ от системы. Сейчас мне нужен был ответ больше, чем оружие.

Я осторожно открыл крышку.

Шкатулка Адепта раскрыта!

Содержимое: Вопрос-Ответ!

Вопрос-Ответ: Задайте любой, но только один вопрос и получите ответ…

Один вопрос. Как и в прошлый раз. Тогда я спросил о местоположении Договора Лачинганзы — тактический вопрос, полезный, но мелкий. Сейчас ставки были другими.

Я сидел у костра, Элара спала рядом, и думал. Долго, мучительно, перебирая варианты.

Где Хранитель Знаний? — бесполезно, я и так знаю, что он на севере. Как его победить? — слишком общий вопрос, ответ будет расплывчатым.

В конце концов, ответ оказался очевидным. Есть только один вопрос, который действительно имеет значение.

— Какое условие необходимо, чтобы развить «Эхо Памяти» до уровня, позволяющего воскрешать существ из воспоминаний? — спросил я.

Тишина. Долгая, тянущаяся. Я уже решил, что система проигнорировала вопрос, когда перед глазами медленно, буква за буквой, начал проявляться ответ.

Вопрос-Ответ: Ответ получен.

Для развития способности «Эхо Памяти» до уровня «Воскрешение из Памяти» необходимо:

1. Достичь минимального уровня: 20.

2. Иметь запас манны не менее 500 единиц.

3. Принести жертву: 5 уровней опыта за каждую воскрешённую сущность.

4. Условие активации: искреннее воспоминание — не образ, а сущность. Вы должны помнить не только внешность, но душу.

Я перечитал ответ трижды. Потом ещё раз. Потом закрыл глаза и откинулся назад, чувствуя, как по телу прокатывается волна — не радости, не облегчения, а чего-то более глубокого. Уверенности.

Уровень 20. Пятьсот маны. Пять уровней за душу.

Это означало, что, достигнув двадцатого уровня, я смогу воскресить двух человек, упав до десятого. Потом снова гриндить до двадцатого, воскресить ещё двоих, упасть. И так по кругу, пока не верну всех.

Долго. Мучительно долго. Но — возможно.

«Искреннее воспоминание — не образ, а сущность». Я должен помнить не просто лицо или приём. Я должен помнить, кем они были. Что чувствовали, чего боялись, о чём мечтали.

Ким. Я помнил её верность. Тихую, несгибаемую, без пафоса и громких слов. Помнил, как она поправляла тетиву перед каждым выстрелом — один и тот же жест, повторённый тысячу раз. Помнил вопрос, который она задала мне: «Не кажется ли вам, что этому не будет конца?» Помнил печаль в её призрачных глазах — печаль существа, знающего, что оно уже мертво, но продолжающего сражаться ради живого хозяина.

Рикон. Я помнил его смех. Грубый, громкий, неуместный — и такой человечный, что от него становилось теплее даже в самых тёмных подземельях. Помнил, как он терял руку, как отказался от нового оружия, потому что «секира — это не рука, босс, это часть души». Помнил его ворчание, его преданность, его детскую радость от каждой победы.

Это были не образы. Это были люди. Со своими характерами, привычками, слабостями. Я знал их лучше, чем знал самого себя.

И я верну их. Каждого.

* * *

День четвёртый. Пещера Громового Медведя.

Элара нашла логово — пещеру в склоне горы, из которой доносился утробный рёв, от которого дрожали камни. Внутри обитал медведь пятнадцатого уровня, покрытый наэлектризованной шерстью. При каждом ударе лапой он высекал молнии.

Громовой Медведь

Уровень: 15

Бой длился сорок минут. Я использовал призванных — матку плевунов для отвлечения, панцирного жука как живой щит. Оба были уничтожены, но дали мне время нанести серию точных ударов Клинком Уробороса в подбрюшье, где шерсть была реже. Молнии обожгли мне левую руку — кожа покрылась красными ветвящимися шрамами, как трещины на фарфоре.

Внимание! Вы победили Громового Медведя.

Внимание! Получен Уровень 16.

Внимание! Получен Уровень 17.

С медведя выпала душа — мощная, густо-красного оттенка. И артефакт.

Наруч Грозы

Класс: Зелёный

Тип: Наруч (левая рука)

Прочность: 20/20

Броня: +8

Особенность: Раз в минуту позволяет выпустить слабый электрический разряд при ударе.

Я надел наруч на обожжённую руку. Металл был тёплым и гудел от остаточного заряда. Странно, но ожог под ним сразу стал болеть меньше.

День пятый. Ущелье Костяных Гиен.

Стая из двенадцати тварей тринадцатого-четырнадцатого уровня. Худшие из всех противников — быстрые, скоординированные, нападающие группой. Я не мог драться с ними в открытую: дюжина хищников против одного, даже с моими нынешними характеристиками, — верная смерть.

Пришлось использовать «Эхо Памяти». Я вспомнил приём Рикона — «Провоцирующий Рёв», боевой крик рунного варвара, заставляющий врагов фокусировать внимание на кричащем. Не магия — чистая техника, работа голосовых связок и диафрагмы, усиленная боевым опытом.

Способность Эхо Памяти — Активировано.

Воспроизведение приёма: Провоцирующий Рёв.

Воспроизведений осталось: 0/1.

Рёв получился оглушительный. Гиены, сбившиеся в кучу, на секунду потеряли координацию, побежали на меня все разом, толкаясь и мешая друг другу. Я использовал эту секунду, чтобы нырнуть в узкую расщелину, где они не могли напасть больше чем по двое.

Восемь часов. Восемь проклятых часов я стоял в этой расщелине, методично рубя лезущих тварей. Один удар за другим. Убил одну — следующая уже лезет. Клинок Уробороса восстанавливал мне здоровье с каждым убийством, и это было единственным, что не давало мне свалиться.

Двенадцать гиен. Три кристалла.

Внимание! Получен Уровень 18.

Внимание! Получен Уровень 19.

Я вывалился из расщелины, как выжатая тряпка. Меч выпал из руки — пальцы свело судорогой. Элара подбежала с флягой воды. Я пил, лёжа на спине, глядя в небо, и считал.

Девятнадцатый уровень. Один уровень до двадцатого. Один уровень до возможности воскрешения.

Один.

* * *

На шестое утро я встал до рассвета. Элара ещё спала. Я тихо проверил инвентарь, экипировку, характеристики. Распределил оставшиеся очки, вложив львиную долю в интеллект — мне нужна была мана, много маны.

Статус: Дункан Смит

Уровень: 19

Класс: Легат Душ

Титул: Эмиссар

Здоровье: 330/330

Манна: 480/480

Усталость: 12%

Манна — четыреста восемьдесят. Для воскрешения нужно пятьсот. Двадцать единиц не хватает. Один уровень — пять очков характеристик. Если вложу всё в интеллект, манна вырастет на пятьдесят. С запасом.

Один уровень. Один монстр. Одно убийство.

Я взял Клинок Уробороса и вышел из лагеря.

Долго искать не пришлось. Компас привёл меня к скалистому выступу, под которым дремал горный тролль — одиночка, пятнадцатого уровня. Крупный, но предсказуемый. Я знал их слабые места наизусть после первого дня охоты.

Бой длился три минуты. Три минуты холодной, расчётливой, безупречной работы. Никаких лишних движений, никакого героизма. Удар в колено — тролль падает. Удар в горло — тролль хрипит. Удар в висок — тролль умирает.

Внимание! Вы победили Горного Тролля.

Внимание! Получен Уровень 20.

Внимание! Получен особый подарок — Шкатулка Эксперта.

Двадцатый уровень.

Я вложил все пять очков в интеллект.

Манна: 530/530.

Пятьсот тридцать. Хватит.

Руки дрожали. Не от усталости, не от боя. От того, что стояло за следующим шагом. Я сел прямо на землю, рядом с тушей тролля, закрыл глаза и потянулся к нитям памяти.

Они были там. Ждали. Тонкие, светящиеся, протянутые сквозь время и пространство. Серебристая нить Ким. Красная нить Рикона. Десятки других, тише, дальше, но — живые. Потенциальные.

Я взялся за серебристую нить. Сжал. Потянул.

И вспомнил. Не образ. Не лицо. Не приём.

Вспомнил Ким.

Её молчание перед боем — не трусость, а сосредоточенность. Её тихий голос, произносящий «Господин Дункан» с интонацией, в которой уважение переплеталось с заботой. Её вопрос о конце — и мой ответ, который я так и не успел ей дать. Её последний взгляд, полный не страха, а недоумения, когда Хранитель стёр её из реальности.

Я вспомнил её душу.

Внимание! Обнаружено достаточное условие для активации.

Способность «Эхо Памяти» — эволюция!

Новая способность: «Воскрешение из Памяти» — Уровень 1.

Активная способность. Позволяет Легату Душ воссоздать сущность из собственных воспоминаний. Воскрешённое существо сохраняет характер, навыки и воспоминания, существовавшие в памяти Легата.

Стоимость: 500 манны + 5 уровней опыта.

— Воскрешение из Памяти, — прошептал я. — Ким.

Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!

Стоимость: 500 манны, 5 уровней.

Текущий уровень: 20 → 15.

Текущая манна: 530 → 30.

Боль. Не физическая — глубже. Будто из меня выдернули позвоночник и тут же вставили обратно. Уровни сгорали, как поленья в камине — я чувствовал, как сила утекает, как тело слабеет, как мир вокруг тускнеет. Цена была чудовищной.

Но перед закрытыми глазами серебристая нить засияла. Ярче, ярче, ослепительно ярко — и лопнула, разлетевшись на тысячу искр.

Я открыл глаза.

Передо мной стояла Ким.

Не призрак. Не полупрозрачная тень, не голубоватый контур. Живая. С кожей, с румянцем, с каштановыми волосами, которые трепал горный ветер. В руках — лук, который она сжимала так, будто никогда его не отпускала. Глаза — широко раскрытые, растерянные, влажные.

Она посмотрела на свои руки. Потом на меня. Потом снова на руки.

— Господин… Дункан? — её голос дрогнул. — Что… произошло? Я помню свет. Бирюзовый свет. И потом… ничего. Как будто меня выключили, как свечу.

— Я знаю, — сказал я. И голос мой тоже дрогнул, хотя я был уверен, что разучился плакать. — Тебя… стёрли. Хранитель Знаний уничтожил тебя. Но я тебя помнил, Ким. Каждую секунду помнил. И вернул.

Она смотрела на меня. Долго. Не мигая. Я видел, как за её глазами проносятся мысли — быстрые, острые, привычно аналитические.

— Вы… создали меня заново? — спросила она наконец. — Из воспоминаний?

— Да.

— Значит, я — это не совсем я? Я — ваша версия меня?

— Ты — это ты, — твёрдо сказал я. — Ты помнишь всё, что помнила раньше. Чувствуешь всё, что чувствовала. Ты задала мне этот вопрос — а значит, ты достаточно настоящая, чтобы сомневаться в собственной реальности. Этого хватит.

Ким молчала ещё несколько секунд. Потом её губы дрогнули. Не улыбка — скорее попытка удержать что-то, рвущееся изнутри.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Господин Дункан… спасибо, что помнили.

Я кивнул. Слов не было. Слова кончились где-то между пятнадцатым уровнем и моментом, когда она открыла глаза.

Элара, прибежавшая на шум, застыла в десяти шагах от нас, переводя взгляд с меня на Ким и обратно. Её кошачьи зрачки сузились до предела.

— Это… твоя подруга? — осторожно спросила девочка.

— Это мой друг, — поправил я. — Первый из тех, кого я верну.

— Первый? — переспросила Элара. — Значит, будут ещё?

Я посмотрел на горы. На небо. На Ким, которая уже осматривалась по сторонам с привычной профессиональной внимательностью, прикидывая ландшафт, опасности, укрытия. Воин до мозга костей, даже после смерти и воскрешения.

— Будут, — ответил я. — Много.

Ким проверила тетиву лука, вытащила из колчана стрелу, осмотрела наконечник. Потом повернулась ко мне.

— Господин Дункан, — сказала она тем самым голосом, который я помнил так хорошо, что смог вернуть его из небытия. — Какой у нас план?

Я усмехнулся.

— Прокачка, — ответил я. — Много-много прокачки. А потом — война.