Элла

— А ты что подумала?

Заталкиваю коробку с вновь прибывшим товаром повыше.

— Что я полная дура! Вот что! — отвечаю нанятой в мой ПВЗ сотруднице, с которой я успела сдружиться за довольно короткий срок. Я вообще быстро схожусь с людьми. У меня нет проблем с доверием, несмотря на то, что однажды меня пытался убить человек, которого я сама к себе подпустила. Наоборот. Чтобы чувствовать себя в безопасности, мне важно убедиться, что хороших людей на земле гораздо больше. Что такие, как Виктор, скорее исключение. А как ты в том без доверия убедишься?

Словом, подруг у меня хватает. И в реальной жизни. И в виртуальной. Если что — есть куда податься. Девчонки с радостью меня примут. Но, как я и сказала Макару, я не хочу бежать.

— Ну, чего сразу дура? — улыбается Татьяна, демонстрируя полный комплект золотых коронок. Тане чуть за шестьдесят, но выглядит она старше. Последние девять лет она провела в колонии. Убила мужа. До того как я сюда переехала, она искала работу уже три месяца. А я что? Мне не надо объяснять, что такое необходимая самооборона. Даже если какой-то там суд решил, что имело место превышение ее предела.

— Того, Тань! Чего я решила, что такой мужик, как Макар, один? Вокруг него полно молоденьких свиристелок, которым только повод дай…

— Да, может, нет ничего у него с той психологиней, а ты себе невесть что придумала!

— Ага. То есть я должна поверить в ее выдающиеся профессиональные качества? — подбочениваюсь я.

Таня усмехается, косится на неучтенные коробки и хулигански мне подмигивает:

— Элл, а давай устроим себе перерыв? Хоть минут на десять?

Заманчиво! Я с утра столько ящиков перетаскала, что не чувствую рук. Чего народ только не покупает на маркетплейсах. Вон, даже комплект шин пришел. Спасибо, что не КамАЗ щебня.

— А давай.

Не теряя времени даром, Татьяна запирает дверь ПВЗ на засов, чтобы случайный клиент не ворвался в разгар нашего перерыва, и вешает табличку «буду через 10 мин». Я достаю из ящика две симпатичных кружки.

— Кофе будешь, или у тебя опять правильное питание и зеленый чай? — прищуривается Таня, забирая чашки.

— Кофе. Крепкий. Чтобы мозги встали на место.

— А они у тебя, никак, набекрень съехали?

— А ты как думаешь?

Таня неторопливо нажимает кнопку на кофемашине. У нас тут, помимо примерочных, есть станция с горячими напитками, удобный диванчик и детский уголок. В столице, чтобы в твой ПВЗ ходили, нужно было вертеться, а здесь я одна так заморочилась. Местные особо не парятся насчет дизайна и удобства. Так что мои пункты выгодно отличаются от других. Бизнес стартовал бойко.

— Я думаю, что ты очень мила, когда ревнуешь. Глаза горят, щеки пылают. Вылитая амазонка.

— Угу. Только он, судя по всему, предпочитает другой типаж.

— Опять по этой психологине судишь?

— Ну, да! Ты бы ее видела. Вся такая чистенькая… Аккуратненькая. Все, как он любит. Еще и молодая!

— А ты, значит, старая? — приподнимает бровь Таня.

— Ну, не старая… — бурчу я. — Но по сравнению с ней…

— Элл.

Таня ставит передо мной кружку и с иронией на меня косится. У нее мудрые голубые глаза. Я часто думаю о том, сколько же они повидали.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать девять. Я Кирюху родила на последнем курсе института. Защищалась, а живот на нос лез. Вот это была веселуха, — тараторю. Таня все это выслушивает, но линию гнет свою.

— А ему?

— На вид сорок с хвостиком. Небольшим.

— Вот и думай.

Я пригубляю свой кофе и раздосадованно морщу нос.

— Это ты к чему?

— К тому, что мужик его возраста и статуса, если бы хотел молодую, давно бы ее имел.

— Так он, может, и имеет. Просто не выпячивает этот факт. Она ему очень подходит, я же как раз об этом и говорю. Он такой правильный, Тань. У него всё по полочкам. Вспомни все стереотипы о военных — Милый живое их воплощение. Устав, порядок, дисциплина. Это все он. И она точно такая же зануда — к бабке не ходи.

— Ну, не знаю. Как по мне, в таких отношениях, если они есть, мужчина быстро заскучает.

— То ли дело я, ага! — фыркаю. — Со мной не соскучишься. Я же как стихийное бедствие.

— Да что ты на себя наговариваешь! — смеется Таня. — И вообще, чего ты в него вцепилась? Других мужиков, что ли, нет?

— Таких — не встречала, — вздыхаю.

— Ты так его расписываешь, что мне уже самой хочется поглядеть, что там за фрукт.

Делаю большой глоток. Выставляю указательный палец, вроде как — уан момент. И открываю сайт училища с телефона. Фотка там у Макара не самая удачная, но вот на фото выпускников он очень даже неплох.

— Мужик как мужик. Ничего особенного, — заключает Татьяна. — Впрочем, со стороны всегда так кажется. Другое дело, когда влюблен.

— Да не влюблена я в него, скажешь тоже! Просто, по уму, это — хороший вариант, если рассматривать серьезные отношения.

Татьяна смеется.

— То есть на раз потрахаться твой Милый никак не годится?

— Ай, ну тебя! — швыряю в помощницу фантиком от конфеты и иду открывать дверь. Хватит уже бездельничать. Да и разговор утек куда-то не туда. Не хочу я посреди рабочего дня думать о плюсах и минусах разового перепиха с Макаром. Потому что если все же подумать — нет! Это мне категорически не подходит. Я не допущу подобного хотя бы потому, что Милый — начальник училища, в котором будет учиться мой сын. Другое дело, если бы у нас с ним завязались какие-нибудь отношения. Но почему-то мне в это все меньше верится.

Снимаю с двери табличку, когда телефон в кармане начинает вибрировать.

Номер незнакомый. Сердце делает кульбит — как будто я уже знаю, кто это. И это так злит! Потому что звонить мне может кто угодно. Я переехала. У меня куча новых знакомств. И куча вопросов, которые нужно решить, не откладывая их в долгий ящик. А хотя бы с этой историей с краном разобраться! Я сегодня прямо с утра оставила заявку на сайте управляющей компании и жду, когда со мной свяжется сантехник.

Беру трубку.

— Алло?

— Ну, привет, Эллочка… — раздаётся ленивый, чуть насмешливый голос. — Давно не созванивались, а, малая?

Кофе в желудке превращается в лёд. Таня не слышит слов. Но видит моё лицо. И медленно ставит кружку на стол.

— Не надоело тебе менять номер? — продолжает он. — Думаешь, сложно узнать? Я ж не тупой. А для нашего бизнеса, поди, это минус.

Я не отвечаю. Потому что если открою рот — либо закричу, либо расплачусь. А ни того, ни другого делать нельзя. Он мои эмоции жрет, как самый настоящий вампир. Так что хрен ему!

— Ты там с кем-то уже, да? — голос становится мягче. — Мужичка себе нашла?

Вот тут внутри что-то щёлкает. Да пошел он!

— Не твоё дело, — спокойно парирую я.

— Моё, — тихо смеётся он. — Всё твоё — моё. Ты забыла?

Таня подходит ближе. Ничего не говорит, просто становится рядом. Я чувствую её плечо и поддержку. Преисполненная благодарности, сжимаю шершавую руку подруги.

— Мечтай, Вить, — смеюсь и обрываю связь, зная, что таким поступком мне удалось здорово разозлить этого придурка.

В ПВЗ тихо. Только кофемашина тихонько шипит, промывая систему.

— Он? — спрашивает Таня. Я киваю. Таня хмурится и, какое же счастье, воздерживается от каких-либо тупых советов, которые дают другие мои подруги, никогда не сталкивающиеся с подобным. Она знает, что в полиции мне никто не поможет. Потому что сама обращалась туда сто раз, до того как схватиться за нож.

Ну, вот и о какой любви может идти речь в моем случае? Нет, любовь — это роскошь для непуганых дурочек. Я же, выбирая мужчину для жизни, думаю вовсе не о романтике, а о том, насколько рядом с ним безопасно. Кому-то это может показаться неправильным. Но я на той стадии, когда отношения — это больше про осознанный, взвешенный выбор, чем про чувства.

Опираюсь ладонями на стойку выдачи, делаю медленный вдох. Руки дрожат. Но это не страх. О, нет. Невозможно бояться так долго. Меня потряхивает злости! Ведь этот козел всё ещё думает, что может до меня дотянуться. Хотя бы по радиоволнам. Через это липкое «всё твоё — моё». Через угрозы. Мне и сыну.

Но нет. Черта с два! Выкуси!

— Он не отстанет, — тихо говорит Таня.

— Знаю.

В этом моем «знаю» давно нет паники. А вот усталости — сколько хочешь.

Я задаюсь вопросом: если Виктор узнал мой новый номер так быстро, то сколько времени ему понадобится, чтобы вычислить и мой новый адрес? А если и тут у него не возникнет проблем, тогда стоило ли вообще бежать? Менять на сто восемьдесят градусов жизнь. Город, долбаную часть света! Срывать с насиженного места ребенка?

Пока я мучаюсь этими вопросами, Таня отпускает трех или четырех клиентов. Еще одна дамочка, забрав посылки, уединяется, чтобы примерить заказанное барахло. Я встряхиваюсь. Коробки! Нужно расставить все по местам, иначе мы утонем в неучтенных заказах.

На улице стремительно темнеет. Отчаянно не хватает солнца. С таким же успехом сейчас может быть как пять часов вечера, так и двенадцать ночи. Я не чувствую ни рук, ни ног. Потягиваюсь, как вдруг дверь хлопает так, будто в ПВЗ врывается ураган.

— Ма-а-ам!

Я вздрагиваю. Таня автоматически хватается за ближайшую коробку и прижимает ее к груди, словно щит. На пороге — Кирилл. В шапке набекрень, щеки красные, рюкзак болтается на одном плече.

— Ты чего примчался? — шиплю я, оглядываясь на примерочную. — Я же попросила тебя посидеть дома!

— Я задолбался сидеть один, — бурчит сынок, захлопывая дверь ногой.

— Ты не один. У тебя интернет, приставка, книги…

— Да почитал я! — перебивает он. — Можно теперь погулять? Хотя бы возле дома.

Я знаю, что это безопасно. Пока безопасно, да. Но все внутри протестующе сжимается. После звонка Виктора мне неспокойно.

— Нет.

— Ма-ам…

— Нет, Кирилл, — произношу жёстче. — Слушай, я все понимаю, правда. Но если сегодня ты будешь молодцом, в выходные съездим на турбазу, помнишь, я тебе фотки показывала? Лыжи, костёр… Все, что захочешь.

Он настораживается.

— С ночёвкой?

— Если не будешь бродить один где попало — с ночёвкой. Ну, и если там найдутся места. Сам понимаешь, на выходные все может быть раскуплено.

— Поклянись своим Дайсоном!

Таня хмыкает.

— Вот это серьёзная ставка.

— Клянусь! — смеюсь я. — Ибо без этого фена мою гриву укротить практически невозможно. Колокольчик над дверью звякает. Звук настолько привычный, что я никак на него не реагирую, возвращаясь к своим коробкам.

— Кирюша! — вдруг взвизгивает… Николь?! Я ошарашенно оборачиваюсь. Сердце отчаянно лупит по ребрам. На пороге стоит Макар. В гражданском — тёмная куртка, шарф. С этими своими плечами, закрывающими весь дверной проем. Рядом Николь, в розовой шапке с помпоном и огромным пакетом в руках.

— О! — вырывается у меня. — Вот так встреча! Вы нас преследуете? — не упускаю шанса отплатить Макару той же монетой. И видя его каменную морду, широко улыбаюсь в безуспешной попытке свести все к шутке. Милый мою улыбку игнорирует, окидывая придирчивым взглядом мой ПВЗ. И, наконец, подает голос:

— Нет, я за посылкой, — протягивает мне куар-код.

Стиснув зубы, молча тот считываю. Сердце колотится, как ненормальное. Пробегаюсь по заказу глазами. Лыжные перчатки, термобелье, шлем…

— Вы, никак, тоже собираетесь на турбазу?

— Тоже?! А что, и вы туда едете? Кирюш?! — хлопает глазами Николь.

— Ну, да.

— Круто. А когда? Давайте вместе! Я никогда-никогда не стояла на лыжах. А ты, Кир? Научишь меня?

— Воу-воу-воу! — останавливает дочь Милый. — Вообще-то я нанял тебе инструктора.

Я в отчаянии смотрю на притихшую Татьяну.

— Зачем? — искренне удивляется Николь. — У меня же есть Кир!

Кирилл расправляет плечи так, будто ему только что вручили олимпийское золото. Но, все же трезво оценив свои возможности, выпаливает:

— А вдруг у меня не выйдет тебя научить? Я сам всего раз пять катался.

— А сколько раз падал? — уточняет Николь, прищурившись.

— Ну, это не считается!

Таня за стойкой тихонько прыскает. Макар переводит взгляд с дочери на моего сына, потом на меня.

— Инструктор — это скучно, — вздыхает девочка.

— А катание без него — то еще веселье! — парирует Милый. — Вот как свернешь себе шею… Так повеселимся.

Я хихикаю.

— Наш заказ, — напоминает Макар, протягивая руку. Я несусь на склад, досадуя на собственную реакцию. Что еще он должен сделать, чтобы я убедилась, что совершенно ему не нравлюсь?

Как назло, не могу долго отыскать одну из посылок. Лишь через пару минут та, наконец, находится. Состроив невозмутимую мину, возвращаюсь к стойке и пробиваю каждую.

— Все забираете?

— Да. Кирилл сказал, что вы планируете заказать домик…

— Угу, — отвожу глаза.

— Их, вообще-то, еще с лета бронируют. Это очень популярное место.

— Ну, тогда не судьба, — бурчу я.

— Вообще-то, папа хочет сказать, что вы можете переночевать в нашем, — закатывает глаза Николь. И я роняю челюсть.