Макар

После такой веселенькой ночки мозг работает как старый дизель — вроде и завелся, но заглохнуть может в любой момент. Спал я часа два, не больше. И то урывками. Сначала пожар, потом разговор со Шведовым, потом Элла, которая крутилась рядом, как курица в гриле… Я без претензии. Ее можно понять. Перетрясло нас всех.

В общем, утро вышло… бодрое.

Я выхожу из машины у административного корпуса и на секунду задерживаюсь, глядя на серое здание училища. Обычно оно меня успокаивает. Здесь всё просто: есть устав, есть правила, есть порядок. В отличие от жизни, в которой порой все, что может, идет не так!

Сегодня, правда, спокойствия я не чувствую. Только тяжесть в голове и стойкое ощущение, что этого самого покоя мне не видать.

Захожу внутрь, киваю дежурному и уже собираюсь пройти дальше по коридору, когда мое внимание привлекает шум в учительской.

— …ну, давайте без рапорта обойдемся, — слышу я.

Останавливаюсь.

— Малиновский опять, — устало отвечает второй голос. — Ну что, мы каждый раз будем полкана дергать?

Прикрываю глаза. Вот же… Этот парень, похоже, поставил себе задачу проверить, где именно проходит граница моего терпения.

— Кого он хоть опять задирал? — спрашивает третий голос.

— Яковлева.

Да бл*дь! Что ж, ребят, не вышло. Замять.

Резко перестраиваю маршрут и толкаю приоткрытую дверь. Разговор, конечно, тут же стихает. Подчиненные мои выглядят, будто нагадившие в тапки усатые. Так что их попытки изобразить бурную деятельность выглядят до смешного нелепо.

— Доброе утро, — говорю я спокойно. — Итак… Кто из вас собирался «обойтись без рапорта»?

Завуч откашливается.

— Товарищ полковник, тут небольшой конфликт между курсантами. Даже не стоит вашего…

— Между какими? — перебиваю я. Он тяжело вздыхает.

— Малиновский и Яковлев сцепились.

— И какие конфликты могут быть между первоклашкой и лосем из восьмого?

Преподаватель физподготовки пожимает плечами.

— Началось со слов. Малиновский позволил себе лишнее. Вы знаете, как это у мальчишек бывает. Потом толкнул. Кирилл полез в драку первый.

— Первоклашка на восьмиклассника? — хмыкаю я. — Это что ж он ему сказал?

— Макар Иваныч, да вы не переживайте. Мы Малиновскому уже сделали внушение, — вмешивается в разговор завуч по воспитательной части.

— Как-то плохо вы внушаете, Сергей Викторович. Ни одно ЧП в училище без Малинина не обходится. Маш… Вызывай мне…

— Родителей? — послушно кивает как раз заглянувшая в учительскую секретарша.

Я машинально киваю, но, подумав, тут же уточняю:

— Нет, давай сразу Тихонова…

— Макар Иваныч, может, все же не будем дергать генерала?

— А что толку, что ко мне буквально пару недель назад приезжала его дочь? Что-то изменилось? И вообще… Достал он меня. Готовьте документы на отчисление.

У завуча по воспитательной работе комично падает челюсть. Так что из кабинета я выхожу, улыбаясь. В теле легкость! Давно пора. Уж сколько я говна поел с этим Малиновским… Как бесило меня каждый раз прогибаться. Идти на не свойственный мне компромисс только потому, что дед гаденыша — уважаемый человек.

Да пошло оно всё!

Захлопываю за собой дверь учительской и иду по коридору, чувствуя, как внутри наконец-то выпрямляется позвоночник. Честное слово, даже дышать свободнее. Сколько можно?

Вот только далеко уйти не получается. Из спортзала как раз выруливает дежурный офицер.

— Товарищ полковник.

— Где они?

Он понимает с полуслова.

— В медпункте. У Малиновского нос разбит, у Яковлева — губа.

— А что, правда, Яковлев первый полез?

— Да вроде… — офицер заминается. — Пацан борзый. Хоть и мелкий. Себя в обиду не даст.

Еще бы, с такой мамкой. Я на секунду торможу, пропуская стайку спускающихся с лестницы первоклассников. Завидев меня, самый первый резко тормозит, и на него, конечно же, тут же налетают задние.

— Осторожнее, курсанты! — гаркаю я. — Шеи не сверните.

— Есть шеи не свернуть, товарищ полковник! — бубнит самый дерзкий. Или… самый дерзкий сейчас сидит в медпункте? За Кирюху душа болит сильнее обычного. Видно, я и впрямь успел прикипеть к пацану.

Еще не решив, как к этому относиться, второй раз за день меняю маршрут. Захожу в медпункт и прошу у медсестры пригласить ко мне Яковлева. Кирюха выходит, набычившись. Но завидев меня, начинает шмыгать разбитым носом. Все же, каким бы сильным и отважным он ни был, Кирилл всего лишь ребенок.

Поддавшись порыву, присаживаюсь на корточки и развожу руки. Кирюха медлит, с надеждой на меня глядя, делает робкий шаг… Я ободряюще киваю, и тогда он срывается с места и стрелой влетает в мои объятья, выбивая из меня дух.

— Ну все… Все хорошо. Я рядом. По делу хоть этого идиота разукрасил?

— Ага, — шмыгает, елозя влажным носом чуть повыше воротника моей форменной рубашки. — Только я все равно не хочу тут оставаться. Это сильно плохо?

— Нет, почему?

— Потому что это твое училище, — как неразумному, объясняет мне Кирюха.

— Что не отменяет того факта, что это — довольно специфичное место, которое подходит далеко не для всех ребят. Но это никак их не определяет. Слышишь?

Парень задумывается. Хмурит брови.

— А для Малины оно подходит?

— Нет. Именно поэтому Артем будет отчислен.

— Из-за меня? — Кирилл пугливо округляет глаза.

— Не только. Он нарушил все правила, какие только можно было нарушить. Да и не выйдет из него достойного офицера, что толку штаны просиживать?

— А почему не выйдет?

— Я скажу. Но по секрету. Ты же умеешь хранить секреты?

— Конечно!

— Он недисциплинированный. И подлый. Ну, что? Я ответил на все вопросы?

— Ага.

— И кровь остановилась?

— Вроде…

— Тогда пойдем. Отведу тебя на урок.

— Да я и сам дойду. А то опять скажут, что я твой… как это? Про… Про…

— Протеже? — напрягаюсь я.

— Ага.

— И кто так говорит?

— Так Малина. Он еще много чего говорил. Что ты с мамой… Короче, гадости всякие, — смущается мальчик.

— Ясно. Ну, теперь таких разговоров не будет.

Все же провожаю Кирюху до входа в рекреацию. Смотрю, как он заходит в класс, и возвращаюсь к себе в кабинет. Челюсти стискиваю с такой силой, что за ушами простреливает. Не знаю, откуда этот мелкий засранец прознал о моих отношениях с людоедочкой, но что эту новость перетирает все училище — даже не сомневаюсь.

Веду по затылку рукой. Случившееся возвращает в те времена, когда мне мыли кости после бегства Наташки. Дерьмовые воспоминания. Мало что в этой жизни унижало меня так, как жалостливые взгляды, которыми меня награждали в то время.

Ну, и что мне с этим делать?

«Жениться!» — подсказывает внутренний голос. Тогда у злых языков отпадет желание сплетничать и строить какие-то нелепые теории.

Подловив себя на этой мысли, хмыкаю… То ли правда все этому браку способствует. То ли я ищу знаки там, где их нет. А впрочем, какая разница?

Генерал Тихонов приезжает ближе к вечеру. Если честно, я и не ждал, что он явится раньше. Высокий, немного грузноватый как для летчика-истребителя, коим он был в свое время.

— Добрый вечер, Игорь Павлович. — Я встаю, безукоризненно соблюдая этикет.

— Добрый ли? Что там у вас случилось? — как бы по-доброму журит меня генерал.

— Ничего нового, — я кладу перед ним рапорт. — Ваш внук систематически нарушает устав.

Он даже не смотрит на бумагу.

— Мальчишки.

— Курсанты.

— Полковник… — он слегка улыбается. — Вы правда решили прервать мой заслуженный отдых из-за детской драки?

Я складываю руки на столе.

— Ваш внук напал на первокурсника.

— Не драматизируйте.

— Второй раз за две недели. Предыдущий случай уже был достаточным основанием для отчисления Артема. Я сделал исключение только из уважения к вам. Но я также предупредил и его, и вас, что это в последний раз.

— Что ты хочешь сказать? — резко переходит на ты генерал. — Что отчислишь его?

— Именно. Мы уже готовим документы. У вас есть время подыскать подходящую школу…

— Интересное решение.

— Я бы сказал, обоснованное и разумное.

— Разве? Не думаю, что разумно ссориться с таким человеком, как я, из-за щенка временной бабы…

Не знаю, как я сдержался и тут же ему не втащил. Очевидно, меня отвлекла людоедочка, возникшая откуда ни возьмись на пороге моего кабинета.

— Простите… — говорит она. — Мне тоже есть что сказать! — заявляет она, торопливо приближаясь к столу.

Тихонов удивленно приподнимает брови:

— А это кто?

Я хочу дать понять, что это не его ума дело, но Элла и тут меня перебивает.

— Я мама Кирилла Яковлева. И знаете, я как раз пришла сказать, что забираю сына из училища. Так что нет никакого повода для ссоры! И отчисления…

Генерал усмехается.

— Разумная женщина.

Я медленно выхожу из-за стола.

— Элла Леонидовна, простите, вас назначили начальником училища, а я не в курсе?

Людоедочка выпучивает покрасневшие глаза. Она чего? Плакала?

— Н-нет!

— Так какого же.. кхм… вы решаете, кто будет из него отчислен? — перевожу взгляд на Тихонова. — Товарищ генерал, я все сказал. У вас есть время до конца недели, чтобы подыскать для Артема подходящее образовательное учреждение.

Старый хрен подхватывается и несется к выходу, будто за ним черти гонятся. Эллочка в тихом шоке прислоняется к стеночке.

— Это мы еще посмотрим, полковник. Хотите мою рекомендацию? Начинайте сами подыскивать работу. И желательно не в нашем крае. Потому что здесь, клянусь, вас и сторожем никуда не возьмут.

Дверь за Тихоновым закрывается с оглушительным грохотом. Элла вздрагивает, пряча лицо в ладонях.

— Что ты натворил?! — хнычет она, зарываясь руками в шикарнючие, так любимые мною волосы. — Что с тобой не так?! Я же пыталась спасти положение! Господи…

Людоедочка начинает раскачиваться из стороны в сторону, будто и впрямь произошло что-то ужасное. На что я лишь головой качаю и подхожу ближе, чтобы поскорее прекратить этот цирк.

— Я тебя просил?

— О чем?!

— Меня спасать?

Она молчит. Ну, еще бы! Сказать ей определенно нечего.

— Элла. Слушай… Ты, конечно, крутая. Я тут вообще не спорю. Но давай свои проблемы я буду как-то разруливать сам!

— Давай! Но это мои проблемы! Разве нет?! Как, ты думаешь, я теперь себя чувствую?!

— Как? — ухмыляюсь.

— Ходячей катастрофой! И чего ты скалишься? Ничего смешного. Боже, Макар! Он только что угрожал тебя уволить!

Ну, да. Было дело. Может, и попытается. Только мне почему-то плевать. Файб верно заметил, я тоже за эти годы успел обзавестись связями. Мне все нипочем. Да что там… У меня отличное настроение!

— Я не хотела, чтобы ты из-за меня…

— При чем здесь ты? — перебиваю.

— Ну, ладно. Не я! Мой ребенок. Но все же!

— По-моему, ты просто боишься, что у меня не будет денег на то, чтобы исполнять твои прихоти.

— Какие прихоти? — натурально теряется Элла. Я про себя смеюсь. Нечасто ее можно сбить с толку. Сегодня просто мой звездный час.

— Связанные преимущественно со строительством треклятого дома.

— Да плевать мне на чертов дом! Боже мой, ты не в себе, Милый? Речь о твоей карьере! О том, к чему ты стремился столько гребаных лет…

Тут ее пламенную речь прерывает звонок телефона. Гляжу на экран и выдыхаю. Ну, наконец-то! Шведов.

— Хорошие новости у меня. Взяли мы твоего поджигателя. Еще два часа как. Да только я был без связи.

— Добро, Семен Валерьич. Действительно новости что надо. Я твой должник.

— Да брось.

Отбиваю вызов и ловлю Элкин вопросительный взгляд. И столько надежды в нем, столько невысказанной надежды…

— Витьку…

— Да. Он арестован. Все. Выдыхай.

Она бросается мне на грудь. Шмыгает носом — точь в точь как Кирюха несколькими часами ранее. И я опять получаю возможность зарыться руками в ее гриву и… кайфовать. Потому что это реально непередаваемое удовольствие. Трусь носом, кусаю ее за ушко…

— Эй! Ты чего? Мы же на работе… И вообще! Не заговаривай мне зубы! Бери, звони этому, как его? Малинину?

— Ты про генерала? Нет, он Тихонов. Малинина его дочь по мужу…

— Да какая мне разница? Звони! Ну!

— Перетопчется. Нечего мне сына обижать.

Элка отшатывается.

— Макар! Не шути так…

— Да какие уж тут шутки? Ты же сама заставила меня сделать тебе предложение. И что теперь? В кусты?

— Нет! — всхлипывает эта дурочка.

— Ну, вот. Все, давай. Кончай разводить мокроту.