Элла

Ванная у Макара маленькая. Я без понятия, как он в ней помещается. Даже я задела стену локтем, резко наклонившись, чтобы подхватить упавшее мыло. Плитка светлая, давно не модная, с мелким голубоватым рисунком. Местами швы потемнели от времени, но всё чисто, аккуратно, без налёта, разводов и плесени. Полотенца сложены ровной стопкой на стиральной машинке. Мужская бритва лежит строго параллельно раковине. Идеальный порядок нарушают лишь детские игрушки, сваленные в тазу.

Никаких свечей, декоративных корзинок с ракушками и аромадиффузоров. Чисто мужская история. Макару явно не до дизайнерских ухищрений. Но он старается. Видно, что кое-что обновлялось: смеситель абсолютно новый, современное зеркало с подсветкой. Но в целом — всё старенькое. Надёжное. Как он сам.

Включаю воду. Пар медленно заполняет тесное пространство. Шумит вода, и этот звук почему-то успокаивает окончательно расшалившиеся нервы.

Я невольно сравниваю наши квартиры. У меня светлее. Просторнее. У меня неплохой ремонт. Но даже моя квартира не подходит для проживания семьи с двумя разнополыми детьми. То есть, где бы мы ни поселились, нам будет тесно. Даже сейчас… Пока дети маленькие. А через пару лет?

Подставляю лицо под струю воды и вдруг думаю: а что если продать наши квартиры и, сложившись, взять дом? С видом на море. Особых роскошеств нам не надо. Просто светлый дом, в котором у каждого будет своя комната и большая терраса, где можно будет пить свой утренний кофе и подставлять лицо дующему с океана ветру.

Картинка в моей голове абсолютно прекрасна. Я так живо представляю кухню с мойкой под окном, непременно кухонный остров с каменной столешницей… И тут же одёргиваю себя.

Элка, ты, никак, совсем спятила?! Какой дом? Он тебе ничего не обещал. Он даже «останься» говорит через «если хочешь».

Вода медленно остывает. Я выключаю кран, вытираюсь, надеваю футболку, провожу рукой по запотевшему зеркалу. Лицо серьёзное. Глаза блестят. Кудри завились от пара. Я похожа на какую-то цыганку, ей богу! Жаль, не умею гадать. Многое бы я отдала, чтобы узнать, что нас ждет.

Рано, Элла. Слишком рано.

Открываю дверь ванной и замираю, услышав спокойный низкий голос Макара.

— Ты уж не подведи, Олег Константиныч. У нас дети. Этот урод и им угрожает.

Следующий шаг я делаю, встав на цыпочки. Макар стоит спиной ко мне у окна. Свет кухонной подсветки падает на его плечи, делая их ещё шире. В руке телефон.

— Заявление? Да полно у меня знакомых, кто его примет… — Пауза. — Ага, сделаю… Ты со своей стороны тоже приглядись, если покопаться, уверен, найти повод для того, чтобы вернуть его туда, откуда он вышел, труда не составит.

Я стою в полутени коридора и не двигаюсь.

Это не тот Макар, которого я знаю. Совсем не тот. Собранный. Холодный. Расчётливый. Жесткий.

— Что, говоришь? Помочь вернуться? — Милый хмыкает. — Ну, на крайняк, конечно, можно и так, да… Чего не помочь? Проблема, что ли, найти какую-нибудь запрещенку в кармане у уголовника? — смеется. А у меня от его смеха по спине бегут мурашки. И пальцы на ногах поджимаются. Ай да Макар. Выходит, вот как ты можешь? Честь честью, принципы принципами, но если потребуется, то и такими методами не побрезгуешь, да? Я почему-то совсем этого не ожидала. И оно могло бы меня насторожить — в конце концов, однажды я уже пострадала от чужой вседозволенности, но… нет. Я чувствую себя прекрасно. Да что там! Я вообще никогда себя так не чувствовала. Легко-легко. И спокойно-спокойно.

Макар отключает звонок и некоторое время просто смотрит в окно. Не знает, что я здесь.

Я должна бы испугаться. Виктор — да, он опасен. Но прямо сейчас Милый запросто может дать ему фору.

— Эй! — сиплю.

Макар поворачивается на зов.

— Давно здесь? — спрашивает он спокойно.

Я качаю головой.

— Достаточно.

Между нами повисает пауза.

— И что? — тихо.

— Что?

— Что скажешь?

Я прохожусь по Милому внимательным взглядом:

— Я тебя недооценивала.

— Послушай, я обычно не прибегаю к подобным методам…

— Знаю.

— Но если человек не понимает…

— Я знаю, — повторяю с хрипловатым смешком.

Прикладываю ладонь к груди, где часто-часто грохочет сердце.

— Наверное, мне нужно возмутиться. Сказать, что ты не должен так рисковать…

— Но? — хмыкает Милый.

— Но я не настолько благородна. Вот, — развожу руками, — теперь ты в курсе, что я тоже неидеальна.

Это шутка, конечно. То, что я не идеал, Макар понял с первой секунды нашего с ним знакомства. Поэтому он откидывает голову и смеется. Вот и славно. Я этого и добивалась. В голове против воли рождается еще одна замечательная картинка — наш новый дом и он, расслабленный, смеющийся, посреди спальни, а я за ним наблюдаю с кровати…

Ну, что за наваждение?!

Оживает телефон. На всех своих у меня установлена отдельная мелодия, чтобы я не вздрагивала каждый раз, когда тот звонит. Поэтому еще до того, как принимаю вызов, я знаю, что это не Виктор.

— Да, Тань? Ты чего так поздно? Случилось что-то?

— Конечно, случилось! У нас в ПВЗ чуть не помер дедок! Я вообще-то новостей жду, а ты пропала — и ни сном ни духом.

— А-а-а, вот в чем дело! — вздыхаю я. — С Иваном Сергеевичем все нормально. Ему провели операцию. Врачи, кстати, сказали, что ты все сделала правильно.

— Да что я там сделала? — отмахивается Татьяна.

— Все! Скомандовала не двигаться. Куртку расстегнула, ремень ослабила. Дала ему таблетку! Где ты вообще ее взяла?!

— Нитроглицерин? Так я с собой таскаю. Мне лет-то сколько, Элл! И ты, кстати, активно мне помогала.

— Да я растерялась жутко! А помогала лишь потому, что ты четко командовала, что делать. Откуда ты это знаешь?

— Да как откуда… — Таня вздыхает. — В зоне, Элл, врачей порой фиг дождешься. Пока приедут, пока разберутся… А люди разные. Давление, диабет, сердце. Приходилось учиться выживать самим.

Макар, который слышит наш разговор, сводит брови и качает головой. «Что?» — спрашиваю глазами. Он шевелит губами, проговаривая:

— Пипец.

Да уж лучше и не скажешь!

— Так, говоришь, вовремя его привезли? Не помрет?

— Бог миловал! Спасибо тебе еще раз.

— Угу, да не за что, — как будто неловко отмахивается Таня. Вот что бы я без нее делала?

— Ладно, Тань, спокойной ночи тогда…

Отключаюсь. В кухне становится тихо. Макар смотрит на меня внимательно, будто опять присматриваясь.

— Это твоя уголовница? — фыркает он, наконец.

— Не называй ее так!

— Да я пошутил, — вздыхает. — Одного грохнула, другого спасла. Считай, в ноль вышла.

Закатываю глаза:

— Ну и юморок у вас, товарищ Милый.

Смеется. Трет глаза — устал. Переволновался. И к бабке ходить не надо. Еще и мои проблемы разруливал — до сих пор не верю. Бедный мужик, как будто ему без меня сложностей мало.

— Давай спать, Элл, — зевает Макар.

— Давай. Мне где ложиться? — чувствуя себя максимально нелепо, осматриваюсь.

— Ну, не знаю. Может, в кухне на полу. Или на балконе… Там как раз потеплело.

— Макар! — с укором вздыхаю я.

— Ну, а что за глупые вопросы? Со мной, конечно.

— Откуда мне знать? Может, ты не хочешь, чтобы нас Николь видела.

— Мы раньше встанем, — отмахивается.

Нет, с одной стороны, мне даже нравится, что он так взвешенно подходит к подобным вопросам. В первую очередь, Макар отец, он не может себе позволить необдуманных действий. С другой… Я бы многое отдала, чтобы получить от него хоть какие-нибудь гарантии на будущее. Ну да ладно.

В спальне царит полумрак. Лампа на тумбочке даёт мягкий свет. Я ложусь с краю, привычно оставляя пространство. Он выключает освещение и ложится рядом. Матрас слегка прогибается под немалым весом. Тепло сильного мужского тела ощущается даже через тонкую ткань футболки.

Макар не пристаёт. И мне это понятно. Он выжат. Стресс, проверки, болезнь отца, Виктор. Какой тут секс? Я и сама выжата как лимон. Только если Милый через несколько минут засыпает, то я… Я не могу. Я вообще забыла, каково это — спать с кем-то. Привыкла, что могу раскинуться звездой хоть на всю кровать, а тут… Как будто не знаю, куда себя деть.

Впрочем, может, моя бессонница и не из-за этого. Голова гудит от обилия впечатлений и всяких мыслей. Тут и Кирилл с его «забери меня». И беда с Иваном Сергеевичем. Ночевка эта… Всё вперемешку. Хорошо, что я была не одна, когда Милому старшему стало плохо!

Переворачиваюсь на бок, осторожно, чтобы не разбудить Макара. Дотягиваюсь до телефона на тумбочке. Экран вспыхивает голубоватым светом. Скролю ленту, чтобы убить время. А потом все же открываю популярный сайт с недвижимостью. В конце концов, если я посмотрю одним глазком на предложения, ничего не случится. Устанавливаю фильтр — «дом». Город. И поселки в радиусе двадцати километров.

Первое объявление. Второе. Третье.

«Дом с видом на море». Смешно.

Сердце стучит быстрее.

Я листаю фотографии: светлая кухня, деревянная терраса, окна в пол. Комнаты. Две, три, четыре. У детей могли бы быть свои. У нас — своя. И еще бы остались.

Господи, Элла, остановись.

Почему? Это же просто картинки.

Я приближаю фото. Представляю, как Макар стоит у окна. И вдруг слышу за спиной тихий голос:

— Ну, что? Нашла что-нибудь интересное?

Я замираю. Медленно поворачиваю голову.

Макар лежит на боку, подложив руку под щеку, и смотрит на меня.

— Я думала, что ты спишь, — шепчу.

— Да нет, — спокойно отвечает он. — Задремал, и почти сразу проснулся.

— Непривычно со мной, да? Мне тоже…

— Зубы мне заговариваешь, никак?

Щёки вспыхивают.

— Да больно надо! Это я просто…. От нечего делать смотрю.

— М-м-м. А я думал, дом еще в ипотеку взять хочешь.

— А что, на дома тоже распространяются льготы? — оживляюсь я.

— Ага. И еще землю дают. Бесплатно.

— У моря?! — я поворачиваюсь к нему всем телом. Если так — я возьму! И землю, и ипотеку. Если надо, продам даже свою квартиру в столице. Думала ее не трогать, оставить Кириллу. Вдруг он захочет учиться там? Да и вообще…

— У моря более ушлые персонажи землю давно расхватали. Но не у моря можно взять.

— Эх… — вздыхаю. — Вот же гады!

— Попрошу! — возмущается Макар. — Никакой я не гад.

Тут мой рот округляется:

— О-о-о… Значит, ты тоже отхватил участок на побережье?!

— Было дело. Одно время они вообще никому не были нужны. Батя подсуетился мне к выпуску.

— И что?

— Что? — зевает.

— Он просто стоит?!

— Почему стоит? Так нельзя. Землю либо надо использовать по целевому назначению, либо ее отбирают.

— Да что мне из тебя все по слову вытягивать?! — возмущаюсь я. — Ты строишься? Или как?

— Не до этого мне, Элла. Пока только коммуникации подвел. И строительную времянку поставил. А что?

Открываю и закрываю рот. Что? Действительно. Ну, не рассказывать же ему, что в своих мечтах я уже нам сервирую обед на веранде?

Или, учитывая все, что я уже на него вывалила, можно мне не сдерживаться и рубить правду-матку как есть?

— А ты какой дом хочешь?

— Теплый.

— Сказано — мужчина, — фыркаю. — Я вообще-то имела в виду стиль. Ну, знаешь, современный там, или классику? Вот я, допустим, не хотела бы стандартную коробку на три малюсеньких окошка в зале. Мне подавай панорамные окна!

— Высоко летаешь, — смеется Макар.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы возмутиться. Окидываю взглядом нашу крошечную спальню. Одно несчастное окно… И тоже во весь рот улыбаюсь.

— Мечтать не вредно, Макар!

— Наверное. Я давно уже не мечтаю.

— Так исправляйся. Как можно жить, ни к чему не стремясь?

— Спокойно, — парирует Милый.

— Скучно, ты имеешь в виду? — возмущаюсь я. — Нет, с одной стороны, я тебя даже понимаю, но… Я не понимаю, как не мечтать о домике у моря, когда у тебя даже есть место, где этот дом поставить?!

— Ну, может быть, когда-нибудь…

— А если нет — отдай участок тому, для кого это важно!

— Например, тебе?

— Например, мне. А то сам не гам — и другому не дам. Тоже мне.

— Ну вот, считай, я тебе отдал. И что ты будешь делать?

— Как что?! Дом строить. Будешь потом ко мне приходить в гости и завидовать, — забрасываю удочку.

Макар улыбается.

— Прям сама строить?

— Почему сразу сама? Найму бригаду. Вон их сколько — реклама на рекламе, — машу телефоном. — Уже к концу лета можно будет заехать!

— Ну-ну. Сразу видно человека, который не имел дела со стройкой.

— Спорим, у меня все получится?! — взвиваюсь я.