ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

НАЗ

Я мечусь по комнате, словно лев в клетке, взбешенный настолько, что несколько минут не могу вымолвить ни слова.

Табби и Коннор наблюдают за мной с экрана ноутбука, пока Док в своем капитанском кресле медленно отъезжает на безопасное расстояние.

Когда я швырнул стойку для капельницы на пол, пакет с антибиотиками сорвался с крючка. Теперь он волочится за мной на пластиковой трубке, как оторванная конечность, все еще цепляясь за несколько кусочков плоти. Я останавливаюсь, выдергиваю иглу из тыльной стороны ладони и тоже бросаю ее на пол, после чего снова начинаю расхаживать взад-вперед.

Технически – прихрамывать взад-вперед. Вдобавок к легкой хромоте от старой травмы, моя зашитая икра просто воет от боли.

Как и легкие. Мышцы. Внутренности.

И сердце.

— Я даже не знаю, действительно ли Киллиан отправился по тем координатам, которые он мне дал, — говорю я, едва не брызжа слюной от ярости. — У меня нет никаких доказательств!

— Зато у нас есть мертвец, — чересчур жизнерадостно замечает Док. Я бросаю на него убийственный взгляд, и он поднимает руки в примирительном жесте. — Просто констатирую факты.

— Да неужели? — настаиваю я. Я прямо чувствую, как на моей шее вздуваются вены. — Кто знает, кто этот чертов Владислав, как там его? У нас нет ничего, что конкретно связывало бы его с Димитрием или Эвой! Может, он один из дружков Киллиана!

— Не думаю, что у Киллиана есть «дружки». Он скорее из породы волков-одиночек.

— Откуда мне это знать? Я вообще ничего о нем не знаю! Я не знаю, настоящее ли это его имя, не знаю, на кого он работает, куда он отправился и как туда добрался, и самое главное – я не знаю, какие у него планы на мою женщину!

Док, похоже, не впечатлен моей тирадой. Он закидывает ногу в кроссовке на бедро и пожимает плечами.

— Ну да, имея с ним дело, приходится мириться с некоторой долей неопределенности, но… — Он на мгновение замолкает, словно прикидывая, разумно ли продолжать. — Он, вроде как, спас тебе жизнь.

Давление за моими глазными яблоками опасно зашкаливает. Я бы ничуть не удивился, если бы они сейчас вылетели из орбит и размазались по стене.

Прежде чем я успеваю вдаться в подробности о том, как именно Киллиан не спас мне жизнь, Табби торопливо говорит: — У меня кое-что есть.

С чувством, будто у меня вот-вот случится инсульт, я ковыляю к ноутбуку и хлопаю ладонями по столу.

— Что там?

— Этот парень, друг Влада. Стефан.

В небольшом окошке в правой части экрана появляется фотография. На ней мужчина лет тридцати с небольшим, крепкого телосложения, темноволосый, с короткой темной бородой и пронзительным взглядом зеленых глаз. Он одет в черные брюки и белую рубашку на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей, так что кажется, будто они сдавливают вены. Очевидно, он гордится своей физической формой.

И еще более очевидно, что он опасен. Вся его аура кричит о том, что он крутой.

— Кто он?

— Бывший командир Вооруженных сил России. После увольнения из армии занимался в основном личной охраной сомнительных личностей. Олигархов, главарей мафии, а иногда и фашистов. Но несколько месяцев назад он устроился на новую работу. И привел с собой своего друга Влада.

Ее улыбка говорит мне все, что нужно знать о том, кто новый босс Стефана.

— Димитрий.

— Да.

Теперь мой надвигающийся инсульт борется за первенство с выбросом эндорфинов, наполняющих кровь эйфорией.

Зацепка. Наконец-то.

— Откуда мы это знаем?

Она лукаво тянет: — О, хочешь все технические подробности?

— Клянусь, я в тебе не сомневаюсь, — примирительно говорю я, зная, как сильно она это ненавидит. — Просто я сейчас не отказался бы хоть от какой-то конкретики.

Табби кривит губы в усмешке.

— Как знаешь.

Она нажимает клавишу на клавиатуре, и мой экран заливает поток данных. Окна всплывают одно за другим. Я вижу скриншоты сообщений с выделенными именами. Карты с отмеченными адресами. Списки телефонных номеров. Банковские выписки. И кучу других отчетов, в которых я ни черта не понимаю, потому что все на русском.

— С моей стороны все отлично, — бодро отзываюсь я, понимая, что меня уделали, но не желая этого признавать. — Что дальше?

— Из семнадцати объектов недвижимости, принадлежащих корпорации «Славтек», Влад и Стефан обменивались сообщениями, находясь на двенадцати из них, либо упоминали их. И один из этих адресов – тот самый, который дал тебе Киллиан. И по случайному совпадению, именно оттуда было отправлено последнее сообщение Влада.

Док бросает на меня суровый взгляд, мол, я же тебе говорил.

— Покажи мне остальные адреса.

На экране появляется карта. На ней отмечены одиннадцать точек на расстоянии примерно тридцати километров друг от друга в сельской местности за пределами Варшавы. Еще одна точка показывает координаты, которые Киллиан сообщил мне по телефону.

— Ладно, скрытный ты мудак, — бормочу я, пристально разглядывая карту. — На какой из этих адресов ты поехал?

Док смотрит с недоверием.

— Только не говори, что собираешься за ним.

Я выпрямляюсь и смотрю на него.

— Нет, я иду не за ним. Я иду за Эвой. И я сделаю это прямо сейчас.

— Да ты практически труп!

— Спасибо, конечно, но я еще жив.

— В тебе дырка на дырке! У тебя может начаться сепсис!

— Ну да, а еще я могу в любой момент умереть от сердечного приступа. Я рискну.

Док встает и поворачивается к Табби и Коннору, которые смотрят на него через экран ноутбука.

— Это ужасный план. В смысле, кошмарный. Мало того, что ваш парень не в том состоянии, чтобы шляться по всему миру…

Коннор фыркает.

— Шляться?

— …так еще и нет никаких доказательств, что Эва находится по какому-либо из этих адресов!

— Нутро подсказывает мне, что она там, — отвечаю я.

Он поворачивается и смотрит на меня, затем на мой живот.

— Нутро? Ты имеешь в виду то самое нутро, которое недавно получило проникающую травму? Это нутро? Внутренности, в которых могут скрываться бактерии, попавшие в рану вместе с пулей, и прямо сейчас вынашивать катастрофу? Внутренности, в которые ничего не попадало уже… ох, даже не знаю, чертовски долгое время?

Чувствуя себя гораздо лучше теперь, когда у меня есть четкий план действий и я не оставляю судьбу Эвы на усмотрение своего заклятого врага Киллиана, я говорю: — Ты пичкал меня лекарствами последние сутки, помнишь? Так что я ничего не вынашиваю. А перед уходом съем злаковый батончик.

Голос Дока взлетает на октаву.

— Батончик?!

Я поворачиваюсь к экрану и смотрю на Табби с Коннором.

— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите моей бабуле, что я взрослый мужчина?

Он вскидывает руки.

— Ах да, точно. Я забыл, что имею дело с идиотом, который отказался от анестезии перед хирургической процедурой.

— В меня и раньше стреляли, Док.

Он мрачно сверлит меня взглядом.

— Если ты сейчас скажешь, что зашивал себя сам, как Сталлоне в джунглях в фильме «Рэмбо: Первая кровь», мы больше не друзья.

Я просто стою и смотрю на него, потому что я не из тех, кто любит хвастаться.

Он качает головой и отворачивается, бормоча: — Я умываю руки.

Я снова переключаю внимание на Табби и Коннора.

— Посмотрите, сможете ли вы достать спутниковые снимки всех этих мест. Я выдвигаюсь.

— Давай мы свяжем тебя с Гюнтером и его парнями, — предлагает Табби. — Они могут провести для тебя разведку на нескольких точках…

— Нет, — решительно возражаю я. — Я не могу быть уверен, что эта команда не остановится, чтобы съесть пиццу или поглазеть на достопримечательности. К тому же они такие же незаметные, как стадо слонов в панике. Если кто-то за ними наблюдает, он заметит немцев за много километров. Я должен сделать все сам, чтобы ничего не пошло наперекосяк. Давай обсудим логистику. Затем мне нужно будет вылететь в Польшу, как только вы сможете это организовать.

Я вздыхаю и добавляю: — И оружие. Мне будет нужно много оружия.