ЧЕТЫРЕ

НАЗ

Я нахожу Табби в командном центре – главном штабе операций «Метрикс». В центре зала возвышается огромный черный стол для совещаний. Две стены заняты большими экранами, на которых отображаются различные спутниковые и видеоизображения со всего мира. На полу под экранами сидят оперативники в наушниках и стандартной рабочей униформе «Метрикс»: черных брюках карго, черных футболках и черных армейских ботинках. Они управляют консолями, усеянными цветными кнопками и переключателями.

У всех на поясе закреплены полуавтоматические пистолеты «Глок».

Табби, с ее хвостиками, в крошечной кожаной мини-юбке и ярко-розовой футболке, выглядит здесь явно не к месту. Она сидит перед другой консолью, на которой установлен большой экран, занимающий почти всю третью стену комнаты. Она не оборачивается, когда я подхожу, но говорит через плечо: — Дай мне секунду. Я только начала.

Стоя за ее креслом, я наблюдаю, как ее пальцы молниеносно порхают по клавиатуре. На большом экране открывается несколько окон на фоне изображения, которое, как я предполагаю, является корневым каталогом какой-то внешней компьютерной системы, в которую она уже проникла, судя по древовидной структуре из десятков файлов и подфайлов на экране. Ее пальцы продолжают двигаться. Через несколько секунд открывается еще одно окно с панорамным изображением ночной гавани.

— Это то, о чем я думаю?

— Если ты думаешь, что это записи с камер видеонаблюдения Портового управления Нью-Йорка, сделанные сегодня утром в гавани, то да. Это то, о чем ты думаешь.

Я завороженно наблюдаю, как она получает доступ к видео с разных ракурсов, очевидно, снятых разными камерами, расставленными по всей гавани. На всех экранах в строке времени указана сегодняшняя дата и 00:01. Одна минута после полуночи. Затем каждое изображение начинает ускоряться.

— Стой, ты перематываешь слишком быстро, чтобы разглядеть идентификаторы на корпусах судов.

— Не переживай об этом. Просто смотри в оба, не появится ли женщина в белом платье. Если Эва была здесь – при условии, что она не переоделась с тех пор, как я видела ее в последний раз, – она будет выделяться, как маяк. Как только мы ее заметим, сможем проследить, на какой корабль она села.

— А. Точно.

Я чувствую себя глупо из-за того, что сам до этого не додумался.

Кажется, мы смотрим ускоренные видеозаписи целую вечность, пока я окончательно не убеждаюсь, что это бесполезная затея и я ошибся насчет того, что Эва направилась в доки. Но затем я замечаю белую вспышку в углу одного из темных экранов, и мое сердце замирает.

— Там! — кричу я, указывая пальцем.

Табби нажимает на кнопку. Видео останавливается. Она медленно отматывает запись назад с помощью регулятора, пока мы не видим женщину, идущую спиной вперед – ее голова опущена, а руки обхватили тело в попытке защититься от холода, который она наверняка чувствовала из-за отсутствия подходящей одежды для такой промозглой туманной ночи.

Белые хлопковые платья с коротким рукавом плохо согревают.

Это Эва.

Волна нахлынувших эмоций просто сбивает с ног. На мгновение я не могу сделать ничего, кроме как стоять неподвижно и тяжело дышать, пока мощный выброс адреналина пронзает мое тело, обжигая каждый нерв.

Коннор подходит и встает рядом со мной, скрестив руки на груди.

— Это не заняло много времени.

Гибкая, как кошка, Табби потягивается, подняв руки над головой.

— Женская сила переводит все в турборежим.

— Запускай, — говорю я хриплым голосом. — Посмотрим, куда она пошла.

Табби нажимает еще одну кнопку, и видео оживает. Мы втроем молча наблюдаем, как Эва спешит по широкой главной дорожке вдоль края гавани, а затем сворачивает на один из пирсов. Похоже, она не уверена в месте назначения, поскольку периодически останавливается, прищурившись, рассматривает пришвартованное судно и идет дальше.

— Что она делает? — спрашивает Коннор. — Пытается найти связного?

— Не похоже, что она знает, куда идет, — предполагает Табби.

Когда Эва снова останавливается, я догадываюсь.

— Она смотрит на названия кораблей.

— Если так, то она не знает, что это за судно. — Коннор бросает на меня косой взгляд. — Это не корабль Димитрия.

И снова об этом.

— Значит, он послал кого-то другого, чтобы ее забрали.

— Кому бы он ни принадлежал, — произносит Табби, — Эва его нашла.

Мы с Коннором снова смотрим на экран, как Эва поднимается по трапу большого черного парусника. Точнее, парусной яхты. Изображение зернистое, но размер судна очевиден по тому, как оно возвышается над пришвартованными вокруг него кораблями.

Я стараюсь не пугаться развевающихся черных парусов, которые кажутся мне абсолютно неправильными.

— Можешь взять ракурс получше? Что-нибудь поближе, чтобы мы могли разглядеть название?

— Подожди.

Табби пытается увеличить изображение, но качество картинки недостаточно хорошее. Корпус превращается в одно большое размытое пятно пикселей. Затем на экране сменяются изображения, пока она пытается найти следующую ближайшую камеру, переключаясь с одной на другую быстрыми движениями пальцев по клавиатуре.

Следующая камера, должно быть, установлена на фонарном столбе или другом высоком объекте, потому что теперь мы смотрим вниз, на носовую часть черного корабля. Там стоят три человека. Звука нет, поэтому мы не слышим, о чем они говорят, но внезапно один из них – мужчина с серебристыми волосами в темном костюме – поворачивается и исчезает в главной каюте. Двое оставшихся – Эва и еще один мужчина, гораздо крупнее первого, – стоят лицом друг к другу. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он за человек, достаточно его габаритов, осанки и количества татуировок на руках.

Затем он протягивает руку и хватает Эву за горло, и мое дурное предчувствие перерастает в жгучую ярость.

Мой рев такой громкий, что все в комнате прекращают свои дела и смотрят на меня.

— Я, блядь, убью его! — Я со всей силы бью обоими кулаками по консоли рядом с клавиатурой Табби. А когда мужчина сбивает Эву с ног и за волосы тащит ее в каюту, а она беспомощно извивается и брыкается, я издаю такой яростный рев, что, кажется, все крупные артерии в моем теле вот-вот лопнут.

В комнате стоит полная тишина, слышно только мое тяжелое дыхание. Затем Табби поворачивается на кресле и смотрит на меня.

— Отлично, — спокойно говорит она. — Ты выпустил пар. А теперь задраить люки, солдат. Ты нужен Эве на пике формы, и нам тоже.

Я резко отворачиваюсь и запускаю руки в волосы. Затем начинаю расхаживать взад-вперед, просто чтобы что-то делать.

Если я не буду двигаться, я могу кого-нибудь убить.

— Ни с одного из этих ракурсов я не могу разглядеть название этого корабля, поэтому я проверю портовый реестр и данные со спутника наблюдения за морским движением. Это займет еще несколько минут, — говорит Табби.

Этот громкий, гневный гул, эхом разносящийся по комнате, исходит от меня.

Коннор, не сводя с меня глаз, наблюдает, как я расхаживаю по комнате.

Как Эва могла уйти? Неужели она не верила, что я ее защищу? Или что я сам разберусь с Димитрием? Неужели она не знала, что это меня убьет?

Черт возьми, что этот ублюдок с ней сделал после того, как затащил внутрь?

Я в ярости, в панике и в шоке. К тому же я испытываю сильную физическую боль из-за ранения ноги и того, что, черт возьми, происходит с моими легкими. Почти уверен, что у меня сотрясение мозга, потому что голова раскалывается так, будто кто-то долбит ее отбойным молотком.

Эва, почему?

Коннор задумчиво произносит: — В этом нет никакого смысла.

Очередной рев вырывается из моей груди. Я настолько взбешен, что на мгновение теряю дар речи.

— Если эти парни от Димитрия, они бы так с ней не поступили. Он главный. Она его собственность, — Коннор бросает на меня извиняющийся взгляд, — по крайней мере, они так думают. Нельзя портить собственность босса.

Я отвечаю сквозь стиснутые зубы: — Они головорезы. Преступники. У них нет такого кодекса чести, как у нас.

— Нет, не как у нас, но в каждой преступной организации есть иерархия, и Димитрий Иванов – на вершине этой иерархии. Его люди знают, что он без колебаний убьет их, если они переступят черту. А это, — Коннор указывает на экран, — определенно было за гранью.

Я перестаю метаться по комнате и смотрю на него.

Он продолжает: — Но если бы это были не люди Димитрия – как я и говорил, если бы это были ее союзники, план Б или В, – они бы так с ней не обращались. — Он на мгновение замолкает, сверля меня своими черными глазами. — Так кто же они, если не люди Димитрия и не ее люди?

— Это слишком смелое предположение, основанное на десяти секундах видео.

— У Коннора пугающе хорошая интуиция, — бросает Табби через плечо. — Прямо до жути пугающие. И я с ним полностью согласна. Никто из тех, кто работает на Димитрия, не осмелился бы на такой трюк. Не зря его считают психом.

Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, его стук слышен всем в комнате. Клянусь, это дерьмо меня убьет.

— Скажи, о чем ты думаешь.

Коннор снова переводит свой задумчивый взгляд на экран.

— Я думаю, что у нас появился еще один игрок.

Меня бросает то в холод, то в жар.

— Табби, найди этот гребаный корабль.

— Забавно. — Она поворачивается в кресле и смотрит сначала на Коннора, потом на меня. — У морского спутника неразрешенный DNS. А реестр портов выдает ошибку 404.

— Табби. Ради бога. Говори по-человечески.

— Она говорит, что обе системы вышли из строя, — произносит Коннор.

— И не случайно. Их вывело из строя одно и то же изящное вредоносное программное обеспечение.

Ситуация становится все лучше и лучше.

— Кто-то хотел убедиться, что за ними не проследят.

Табби кивает.

— Кто-то очень умный.

— Недостаточно умный, если забыл стереть записи с камер службы безопасности порта. — Я выдыхаю и пытаюсь собрать разрозненные мысли в кучу. — Ладно, значит, нам просто нужно просмотреть все записи с портовых камер и надеяться, что мы получим достаточно четкое изображение названия корабля, на который села Эва…

Меня прерывает смех Табби.

— Что смешного? — спрашиваю я в замешательстве.

— Ты, солдат. Если хочешь потратить часы на просмотр записей с камер, чтобы найти название этого корабля, пожалуйста. Или ты мог бы просто дать мне пять минут, и я сама тебе его скажу.

— Что? Как? Ты же только что сказала, что обе системы вышли из строя!

Ее вздох тихий и разочарованный.

— Честное слово, понятия не имею, как людям с пенисами вообще что-то доверяют. — Она поворачивается к консоли и начинает стучать по клавиатуре.

Когда через несколько мгновений на экране появляется спутниковый снимок гавани, я недоверчиво качаю головой.

— Я не понимаю.

Коннор посмеивается.

— Добро пожаловать в клуб, брат.

Табби фыркает.

— А ты что, думаешь, вокруг этой гребанной Земли в каждый момент времени вращается только один спутник? Чувак. В космосе столько железа, что это похоже на поле металлических астероидов, кружащих вокруг планеты. — Стук, стук, стук. — Хотя работают только около двух тысяч спутников. Посмотрим, что нам может предложить НАСА…

Я перевожу взгляд на Коннора.

— Ты когда-нибудь боялся за свою жизнь, живя с ней под одной крышей?

Он серьезно отвечает: — Каждый день.

— Ну вот и все, детишки. Большой черный парусник покидает порт сразу после полуночи.

— И как мы собираемся разглядеть название этой чертовой штуки сверху?

Табби снова вздыхает, что-то бормочет себе под нос, а потом начинает постукивать по столу. Затем она откидывается на спинку кресла и улыбается.

— Это как отнять конфету у младенца.

Изображение меняет угол обзора, приближается и становится четче, открывая написанные курсивом буквы на транце, подсвеченные белым светом.

— Она красотка, эта «Серебряная Тень», — говорит Табби.

Мой пульс ревет в ушах, а мысли уже несутся вперед, пока я резко разворачиваюсь.

— Выясни, кому она принадлежит, куда направляется, и скинь мне всю информацию.

— Ну вот, теперь он в меня верит, — ворчит Табби.

— Наз, ты куда? — кричит Коннор мне в спину.

Я отвечаю ему уже на ходу, выходя за дверь: — Мне нужно поймать «тень».