ДЕВЯТЬ

НАЗ

Галифакс, Новая Шотландия. Порт на берегу Атлантического океана на востоке Канады, известный своей морской историей, очаровательным променадом на набережной, знаменитыми маяками и Цитаделью – фортом в форме звезды, построенным в 1749 году для защиты от различных врагов, приближавшихся с моря.

А еще там так холодно, что можно отморозить свои гребаные яйца.

Особенно в воде.

В октябре.

Ночью.

— Вот как мы поступим, Кэтрин, — говорю я хорошо одетой женщине средних лет, которую Коннор поставил на колени в ледяной черной воде на пустынном участке каменистого пляжа к югу от города, заткнув ей рот кляпом и надев наручники. — Я задам тебе вопрос, а ты ответишь. Если мне не понравится твой ответ или я решу, что ты лжешь, мой коллега окунет твою голову в воду и даст тебе время подумать. Затем начнем сначала.

Она пристально смотрит на меня.

— Должен тебя предупредить, что у него довольно паршивое чувство времени. Тридцать секунд и девяносто секунд… для него это одно и то же. — Я делаю обеспокоенное лицо. — Как долго ты можешь задерживать дыхание?

Я вижу, что в ее глазах пылает ненависть, а не страх.

Интересно.

У Коннора недовольное выражение лица, и я знаю почему: я назвал его «коллегой», а не «старшим по званию» или просто «боссом». Ему не нравятся подобные нарушения протокола. В армии существует четкая иерархия, которую с удовольствием вбивают в головы новобранцев, и хотя мы оба ушли из армии много лет назад, от некоторых вещей просто так не избавишься.

— О, подожди секунду. — Я достаю из кармана мобильный и делаю несколько снимков ее мокрого и связанного тела. — На случай, если это понадобится для твоего некролога, — радостно говорю я и убираю телефон.

Это ее тоже не напугало. Она выглядит так, словно мысленно накладывает на меня проклятие вуду. Эта дамочка – крепкий орешек.

— Итак. Вопрос первый. Готова? Поехали: вы с мужем владеете яхтой под названием «Серебряная Тень», верно?

Ее ярость на мгновение сменяется замешательством, о чем свидетельствует то, что она перестает сверлить меня взглядом и щурится.

— Кивни, или отправишься на дно. Соленая вода чертовски жжется, когда вдыхаешь ее через нос.

Она кивает.

— Хорошо. Отличная работа! Вопрос второй: твой муж в данный момент находится на борту «Серебряной Тени», верно?

Снова кивок.

— Прекрасно! Видишь, да ты в этом профи!

Коннор качает головой и закатывает глаза, но я не обращаю на него внимания. У всех нас есть свои методы допроса противника. Возможно, мой подход немного неортодоксален, но мне крайне неприятно пугать женщин – просто из принципа, хотя я знал нескольких женщин, которые были гораздо более жестокими, чем любой мужчина, и несправедливо дискриминировать людей по половому признаку. Но давайте начистоту: нельзя быть жестоким по отношению к девочкам. Поэтому я задаю несколько простых вопросов, оказываю поддержку и подбадриваю их, чтобы, надеюсь, они не слишком сильно травмировались и у них не осталось слишком много психологических и эмоциональных шрамов, с которыми потом придется разбираться их психотерапевтам и романтическим партнерам.

Хотя с этой особой не стоит церемониться. Подозреваю, что я мог бы обвешать ее взрывчаткой с датчиком мгновенного действия, а она бы плюнула мне в глаз.

— Вопрос третий, и он очень важный, поэтому хорошенько подумай, прежде чем отвечать. — Я отбрасываю дружелюбную улыбку, понижаю голос и смотрю ей прямо в глаза. — Куда, черт возьми, он направляется?

Кэтрин издает звук, похожий на рычание зверя. Я даю ей немного прийти в себя, продолжая смотреть на нее, а затем жестом показываю Коннору, чтобы он вынул у нее изо рта кляп.

Как только ткань освобождает ее рот, она делает глубокий вдох и произносит длинную и страстную речь о том, что нам лучше убить ее, иначе она отрежет нам яйца и задушит ими. А еще она выпотрошит нас, отрубит конечности и т. д. и т. п., а потом растворит наши трупы в чанах с кислотой и выбросит их в море.

Черт. Я встречал менее суровых тюремных надзирателей.

— Мы не собираемся тебя убивать.

Когда она выглядит удивленной, я добавляю: — То есть, наверное, нет. Мы не хотим. Ну, я не хочу, но… — Я показываю на Коннора, прикрывая палец другой рукой. Затем театральным шепотом: — Этот псих. Он любит приставать к бабам. — Затем я развожу руками, мол, «что тут поделаешь?».

Она смотрит на Коннора и снова издает это животное рычание. Коннор сдерживает вздох.

Мне было бы жаль ее, если бы я не знал, чем они с мужем занимались последние несколько десятилетий: отмыванием денег, содействием в передаче нелегального оружия от плохих парней еще более плохим парням и незаконным оборотом наркотиков. Несколько сотен килограммов кокаина и фентанила то тут, то там, чтобы пополнить их банковские счета и обеспечить роскошный образ жизни.

О, и давайте не забывать о девочках.

Обо всех похищенных несовершеннолетних девочках, которых, казалось бы, идеальные граждане мистер и миссис Берже перевозят из одного порта в другой на борту своей роскошной парусной яхты «Серебряная Тень». Они обречены на короткую жестокую жизнь, полную унижений и невообразимых издевательств со стороны мужчин, которые платят огромные деньги за девственниц.

Просто уму непостижимо, что можно обнаружить, если уметь шерстить даркнет так, как это делает Табби.

Так что нет, мне не жаль эту толстушку в промокшем брючном костюме от «Шанель», но она все-таки женщина, так что я не буду срываться на ней.

А вот ее муж – совсем другое дело. Жду не дождусь, когда смогу прикончить этого сукина сына.

Кэтрин требуется несколько секунд, чтобы взять рычание под контроль, затем она резко бросает: — Он направляется сюда.

Мы с Коннором смотрим друг на друга с поднятыми бровями.

— Сюда? — повторяю я, склонив голову. Это определенно не то, что показывали последние координаты его спутникового телефона. В последний раз, когда мы проверяли, «Серебряная Тень» направлялась строго на восток от Нью-Йорка, в открытый океан в сторону Европы, а не на север вдоль атлантического побережья.

— Да. Он отплыл с Барбадоса и остановился в Нью-Йорке, чтобы высадить… — Она замолкает, выглядя слегка виноватой.

— Мы знаем, что обычно у вас за груз, — сухо говорю я. — Продолжай.

— После Нью-Йорка он должен был вернуться сюда. В Галифакс. По крайней мере, таков был план, когда я слышала о нем в последний раз. Он не связывался со мной со вчерашнего вечера.

Коннор бросает на меня вопросительный взгляд, который я интерпретирую так: «Может, окунуть ее?» Я качаю головой, потому что думаю, что Кэтрин говорит правду.

Судя по всему, Рафаэль получил новые указания. Вопрос в том, от кого они.

— Кто на корабле с твоим мужем?

— Капитан. И команда. И иди к черту, свинья.

— Очаровательно. Сколько человек в команде?

— Четверо. Трое мужчин и молодая женщина.

— А как насчет здоровяка с татуировками? Он часть команды?

Я снова замечаю этот озадаченный прищур.

— Здоровяка?

Сдерживаясь, чтобы не выплеснуть воду ей в лицо, я говорю: — Да. Темные волосы до плеч. Куча татуировок.

Она качает головой.

— В штате никого подобного нет.

Просто чтобы убедиться, я заставляю ее описать, как выглядят все остальные. Она рассказывает о двух афроамериканцах, филиппинке и двух белых, но ни один из них не похож на мужчину, который схватил Эву на палубе корабля.

— Ты когда-нибудь имела дело с парнем, похожим на того, кого я описываю? Кто-то из твоих деловых контактов так выглядит? Друзья? Знакомые?

Кэтрин качает головой.

— Нет. Мы закончили? Потому что мне нужно успеть на заседание моего чертова книжного клуба, и я отвечаю за выпивку. Если эти сучки не получат свое вино, они слетят с катушек. Я буду выслушивать это месяцами.

Мы с Коннором обмениваемся недоверчивыми взглядами.

Мы схватили ее, когда она выходила из дома, который, как оказалось, находился совсем рядом с берегом – а берег, в свою очередь, был совсем рядом с местом посадки, куда нас доставила «птичка», – и решили отвести ее на этот широкий пустынный пляж, чтобы немного освежиться и выяснить, куда направляется ее муж.

Мы могли бы просто допросить ее в доме, но когда на вас надевают наручники, затыкают рот кляпом, запихивают в багажник машины и везут в безлюдное место, это всегда пугает и заставляет говорить правду, чего не скажешь о том, чтобы сидеть дома в кресле. Так что вот мы здесь.

Если не считать того, что она совершенно не испугалась, все сработало.

Я задаю еще несколько вопросов, но не получаю ничего, что помогло бы нам выяснить, куда ее муж направляется с Эвой. Если не считать того, что я не собираюсь вырывать ей ногти плоскогубцами, мы зашли в тупик. Поэтому мы отводим ее обратно к «Мерседесу» и запихиваем в багажник.

Потом мы с Коннором забираемся внутрь и сидим в темноте, глядя, как волны накатывают на берег, и слушая, как человеческая мерзость в костюме «Шанель» в багажнике обзывает нас всеми возможными словами, пока с нас капает соленая вода на ее кожаные сиденья.

— Похоже, пришло время отправить мистеру фото его миссис.

Постукивая пальцами по рулю, Коннор говорит: — Это опасно. Он может неадекватно отреагировать.

Я провожу рукой по лицу, не обращая внимания на жжение в груди, которое становится все сильнее. Я не буду думать о том, что происходит с моими легкими. Они откажут позже, когда я верну Эву.

— У нас нет выбора. Я думаю, что кем бы ни был этот татуированный ублюдок, его появление стало неожиданностью. Судя по тому, что выяснила Табби, Берже действуют сообща. Жена узнала бы этого парня, если бы он появлялся раньше. Если муж должен был вернуться домой, но сделал неожиданный крюк, то, скорее всего, его заставили. Тем более что он не позвонил ей и не сообщил об изменении планов. Так что, возможно, он узнает, что его жене грозит опасность, и согласится поделиться с нами информацией, если это спасет ее.

— А может, он попросит нас сделать ему одолжение и пустить ей пулю в лоб, — говорит Коннор. — Представляю, каково с ней жить. Боже. Я бы уже повесился. Ему, наверное, плевать, что мы с ней сделаем.

— У тебя есть другие предложения? Я весь внимание.

— Только то, что я предлагал раньше. Подождем, пока они где-нибудь причалят, а потом пойдем за ней. Как только они окажутся на суше, отследить их будет гораздо проще.

Мой гнев берет верх. Я держал себя в руках во время двухчасового перелета на «птичке» сюда из Нью-Йорка, который мы организовали сразу, как только у Табби появился домашний адрес Рафаэля, но теперь снова начинаю выходить из себя.

— Я не собираюсь ждать. Мы это уже обсуждали. Время имеет решающее значение, ты это знаешь.

— Единственный другой возможный вариант – предположить, куда они направляются, исходя из того, как они двигались до сих пор, опередить их и ждать.

Этот вариант мне тоже не нравится, потому что придется гадать. Ненавижу гадать. Мне нужно знать. К тому же придется пересечь всю эту чертову Северную Атлантику, что опасно в любое время года. Учитывая течения, ветер и то, сколько удачи потребуется, чтобы подобраться к «Серебряной тени» достаточно близко и попасть на борт, есть еще очевидная проблема – нас скорее всего заметят. Я мог бы прыгнуть с парашютом, но это все равно что пытаться продеть нитку в иголку из космоса.

Тик-так.

Эва. Черт, милая, пожалуйста, будь в порядке.

Я тяжело выдыхаю и принимаю решение о дальнейших действиях.

— Давай посмотрим, захочет ли Французишка пойти на сделку.

Скрестим пальцы на то, что он любит свою кошмарную жену.