«Дура! Какая же я дура!» – корила сама себя практически с первой секунды побега, едва способность думать разбавила первые мгновения страха.

Я ошиблась. И ошиблась дважды. Первый – когда пожалела своего ребёнка и перестала скрывать запах. Маленькому волчонку жизненно важно чувствовать запах мамы, поэтому я отказалась травить себя химическими препаратами. Собственно свою оборотническую сторону выбрала и не поставила печать зверя ни на себя, ни на Женю по этой же причине. Животная сущность слишком сложно скрыть! Ты можешь зажмуриться и всем сказать, что слепая, но как только хотя бы на секунду откроешь глаза, все поймут, что ты лжёшь. И пусть животная ипостась скрывается большей частью внутри сверха, ведьмовство, при всей комичности сути, дар ещё глубиннее. Скрыть его куда легче. Именно поэтому альянс вычислял моих предшественниц со скоростью света. И мама, и дочь бабки Агаты были ведьмами, а тут беременность оборотнем!

«А какая вторая ошибка?» – спросите вы!

Элементарная и не имеющая сверхъестественной природы!

Бежать в узкой юбке, сексуально спеленавшей ноги в районе колен, да ещё и на длинных шпильках… это верх идиотизма!

Мысли лихорадочно метались в черепной коробке, пока я пыталась не порвать ткань, летя к «Газели».

Мимо меня пролетела выбитая дверь. Я еле успела увернуться, но удача (как это смешно не звучит!) была на моей стороне.

Лихо забравшись в салон машины, захлопнула дверь и нажала кнопку блокировки.

Конечно, я не настолько наивна, чтобы верить в то, что мне удастся покинуть территорию оборотней! Нет! Даже ключи в зажигание не вставила.

Я сюда забралась для одной цели…

Достав из сумочки телефон, нажала на кнопку быстрого набора, неотрывно наблюдая за огромным белым волком, замершем на пути у «Газели». Гости особняка высыпали наружу, а оборотни метались, не понимая, что им делать.

Морда волка повернулась в сторону своего беты, и альфа зарычал.

Все моментально отступили.

Сверх огромных размеров начал ходить передо мной взад и вперёд, не сводя пристального взгляда. Он давал шанс выйти по-хорошему.

Раздался звук соединения, и я услышала едва слышимый сонный голос Саши.

– Да?

Прикрутив звук на минимум, постаралась сама говорить шёпотом.

– Саша! У нас проблемы! Я у Волкова…

– ЧТО?! – взвизгнула крёстная, и я порадовалась, что динамик выставила на минимум.

«Крёстную не услышат, а вот меня… надо осторожно подбирать слова!»

– Саша… ты – моя семья! Я люблю тебя…

Альфа зарычал и пригнулся как будто для прыжка. Пришлось закругляться с разговором.

– … и доверяю только тебе самое дорогое. Пока меня нет… это твоя ответственность.

– Ты не можешь говорить, – догадалась Саша. – Я поняла, и… и всё будет хорошо. Я присмотрю! Даже не беспокойся. Мы уедем пока в…

– Не говори, куда. Но пусть это будет не далеко. Чтобы я смогла вас найти. Эту симку сломай и выбрось подальше. Как только буду в безопасности, позвоню на старый номер. У меня есть… – я запнулась, переходя на свистящий шёпот, – есть мысли, как быстрее покинуть стаю.

– Тогда удачи!

– С Богом…

Нажав отбой, выдохнула, прислонилась к спинке сидения и зажмурилась на секунду.

«Мысли… они действительно у меня есть. Надо только улучшить минуту, чтобы всё провернуть! Быть пойманной на ритуале, которое называется "Усечение" – будет самой глупой из всех моих ошибок. Я дождусь ночи… осталось не долго, а потом фить – и матки у меня вроде как и нет. Любое человеческое УЗИ поведётся. Высокочастотные звуковые волны не способны пробить то биополе, которое выстраивают проклятия волхов. Следы от моих эманаций за ночь затрутся, так что даже намёка не останется. А потом… Какому альфе нужна истинная с таким дефектом?! Бесплодная! В мире сверхов продолжение рода – единственная цель, за которой неотрывно следует передача знаний и всего наследия особенной расы Земли! Стая будет искать другую… среди людей. Таких, не истинных, способных зачать от сверха, называют "вассами", с латинского "сосуд". Их услуги ценятся высоко сейчас. Сто лет назад васс тупо продавали на невольничьем рынке. Мировая культура и прогресс общества радует, поэтому мне не жалко ту девушку, которая займёт моё место!» – на внутреннее недовольство, медленно поднимающееся из глубин моего существа, я решительно отказалась обращать внимания!

Картинка в мозгу сложилась с горем пополам, и я открыла глаза и немного опустила стекло.

– Давай-ка поговорим, как нормальные люди…

Никита зарычал, будто бы огрызаясь.

Я прикусила щёку с внутренней стороны рта и несколько раз глубоко вздохнула.

Коснувшись ручки, схватила сумочку и пиджак.

– Я выхожу… а ты без глупостей… а то я обернусь. Не надо меня нервировать.

Волк сел на задницу и громко фыркнул.

Злым Никита не выглядел. Выбитым из колеи, шокированным – да. Но не злым, даже не смотря на оборот.

Мне кажется, он произошёл спонтанно. Я спровоцировала оборот, когда начала убегать. Может, ошибаюсь, но чем дольше смотрю на Волкова, тем больше мне кажется, что он сам с радостью обернулся бы обратно в человека. Да только… хвастаться своим телом перед гостями?! Это слишком даже для заядлых столичных ведьмаков-сверхов. Что говорить о только что приехавшем, практически никому не известном оборотне?

Но видимо Волкову было плевать на всех и вся, потому как не успела я выйти из машины, Никита обернулся, в один момент оказался рядом, схватил меня на руки и медленно понёс обратно в дом, игнорируя мои попытки вернуть себе вертикальное положение. Я настолько опешила от такого варварского поведения, что даже не замечала, с какой ненавистью во взглядах провожают меня некоторые гостьи Волкова.

Когда мы оказались на самой верхней ступени, я перестала молотить Никиту сумочкой и прижала её к груди…

«Сейчас мы окажемся наедине. Соберись! Хватит истерить!»

Первое, что сделала из разумного, раздавила телефон в щепки.

Волков прищурился, но комментировать мой вандализм не стал.

Дверь в свою комнату Никита открыл левой рукой, легко перенеся мой вес на правую.

Ноги коснулись пола, и я попыталась отстраниться. Да только куда там!

Никита прижал меня к себе так крепко, что я еле просипела:

– Отпусти. Мне не нравится.

– Ты жива! – рыкнул Волков, наклоняясь к моему лицу и жадно вдыхая запах моих волос.

– Ты меня обвиняешь в этом?

– Да! То есть, нет! То есть… Ты… – взгляд сверха терял фокус, то синея неоном, то обратно превращаясь в простые человеческие серо-голубые глаза. – Филиппа, – простонал Никита, продолжая подталкивать меня внутрь комнаты, – я так за тебя испугался! Я нырял за тобой, пока не потерял сознание… Богданов вытащил меня из реки. Тебя искала вся стая… Боги! Как же я молился, чтобы они тебя нашли и одновременно боялся этого! Мой отец… он был самым жутким чудовищем. Но лучше бы мной манипулировали, чем такой конец. Я четыре года винил себя, а ты… ты жива! Почему ты не вернулась ко мне, когда я занял место своего отца?! Ты же не могла меня бояться, когда сама оборотень!

– Я не знала, что…

– Пусть так, – упрямо мотнул головой Никита. – Но потом ведь знала! И тот факт, что ты моя истинная… Почему ты не вернулась!?

«Вот он! Момент для самой отъявленной порции вранья!» – сглотнув ком в горле, перестала пытаться уйти из объятий Никиты.

Вздохнув, выпалила на одной фразе:

– Я сильно заболела.

– Я тоже! Но знай, что ты жива, а не похоронена неделю назад, как сказал Богданов, я бы полз за тобой километры. И плевать, что только что пришёл в себя!

Это жаркое признание выбило меня из колеи. Я только начала врать, а меня уже оглушили порывом искренности.

Никита коснулся носом моего виска и жадно сделал вдох.

– Моя Филиппа…

Сильный отклик не заставил себя ждать. Хотелось прижаться к Никите максимально близко, насколько вообще позволяет физика, почувствовать его губы на своих губах, ощущать прикосновения, пока небо не рухнет на наши головы…

Так и началась паника! Она накрыла меня с головой.

«Нет-нет-нет! Я не должна терять разум! Мне… нам нельзя! Женя! Я обязана думать только о Женечке и его безопасности! Мне не по пути с Волковым, рядом с которым трутся не только оборотни, но и ведьмы! Он – без пяти минут член альянса! Поддаться чувствам к нему – это одно и то же, что приставить к виску моего малыша дуло пистолета!»

Дёрнувшись, как ужаленная, я отклонилась от Волкова чуть ли не под прямым углом.

Никита нахмурился.

Я быстро продолжила, стараясь всем своим видом изображать ледяное спокойствие:

– Не перебивай меня, пожалуйста. И отпусти. Мне не нравится разговаривать в таком положении.

Руки на моей талии разжались, но скорее от удивления, чем от просьбы.

– Так вот. Я чуть не умерла там, на реке. Болталась больше двух суток. Не знаю даже, как проскочила ледовый затор. Когда меня нашли… – врать оказалось не так сложно, как я думала. Я вошла в роль легко. Возможно, спасение сына тому причина. Всё-таки, спасти свою кровиночку – это лютая мотивация! – Меня выловили в Самусе, но я этого не помню. – Отойдя от Никиты, осторожно выдохнула, скрывая облегчение. – Когда пришла в себя, мне сказали, что я подхватила сильное воспаление… по-женски.

Никита нахмурился.

«Надо добивать!»

– Я попала не к самому лучшему врачу, не говоря уже о том, что он и подумать не мог о существовании какой-то там регенерации.

– Он что-то сделал? – Обеспокоенно спросил Никита. – Навредил тебе.

Руки мужчины только потянулись ко мне, но альфа сам остановил свой порыв, с волнением разглядывая меня.

– Сделал. Провёл гистерэктомию.

– Что? – Никиты выглядел растерянным. – Что ещё за хрень?

– Удалил матку.

– ЧТО!? Но… какое отношение воспаление…

Я пожала плечами, уставляясь в пространство. Типа мне не хочется об этом вспоминать.

– Я же говорю, не самый лучший врач.

– Не самый лучший?! – Кажется, Волков не оценил мою игру, принимая спокойное безразличие за личное оскорбление. – Ты же говоришь о…

– Не кричи на меня, – вспылила, меняя тактику. Напряжение нашло выход, и я почувствовала облегчение. – Так и знала, что всё будет именно так! Я не виновата, что из меня теперь никудышная истинная! Поэтому и не пришла! Не вернулась к тебе! Я начала новую жизнь!

– Нет-нет, – Никита поднял руки, будто извиняясь. – Я не в чём тебя не обвиняю, Филиппа…

– Меня не так зовут! – не выдержав потока заботливой нежности, ударила кулаком по высокому шкафу. – Я – Анна! Такое имя мне дали мои настоящие родители прежде, чем бросить. Видимо, у тигров подобное считается нормальным.

– Не может…

– Может! – припечатала жёстко, добивая Волкова презрительной улыбкой. – Иначе я бы вернулась… Иначе ползала бы перед тобой на коленях, не смотря на всю свою несостоятельность, как женщины. Для тигров «истинность» ничто! Тебе повезло! Так что найди себе вассу и оставь меня уже в покое!

Никита выглядел… не очень. Сначала побледнел, потом посерел… сейчас вообще стал красного цвета.

«Я обидела его. А ещё он разозлился».

Стиснув до хруста челюсти, Волков молчал. Испепелял меня взглядом и молчал.

Не знаю, сколько мы так простояли, глядя друг на друга, но нарушил оглушающую тишину Никита первым:

– Тебе пришлось нелегко… – альфа белых сверхов плотно сомкнул губы, давая себе секунду на что-то, чего я уловить никак не могла. Наверное, это терпение. – Ты говоришь всё на эмоциях… и в некоторых я улавливаю фальшь.

«Что!? Что ещё за хрень!? Сверхи не могут без специальных приспособлений…»

– Уверен, – вклинился в мои мысли Никита, – ты так настроена на нашу связь потому, что винишь меня в случившемся…

«Блин! Почему я не подумала об этом!?»

– … я постараюсь всё исправить.

– Что?! – Я опешила. – За… зачем!? То есть, я не хочу ничего исправлять! Просто оставь меня в покое!

Зубы сверха отчётливо заскрипели.

Никита прикрыл глаза на секунду, снова демонстрируя высокий уровень терпения.

– Я свяжусь с самыми лучшими врачами из наших, – огорошил меня Волков, открывая глаза и обдавая неоновым светом. – Если они подтвердят, что ты бесплодна, я отпущу тебя.

– Ты не веришь мне?! – у меня получалось действовать от противного. Всё больше и больше я сама себе напоминала истеричку. Но у меня была причина ею побыть!

– Верю, – поморщился Волков, забирая без сопротивления мою сумочку и раздавленный телефон. Мужчина повернулся к двери. – Но я хочу, чтобы мою надежду разбил кто-то другой. Не ты…

Жалость затопила моё сердце, но я молча проводила Волкова взглядом до выхода.

На пороге белокурый мужчина из самых горячих грёз любой среднестатистической любительницы блондинов обернулся.

– И даже не пытайся сбежать. Твоё бесплодие для меня не имеет значения. Я найду тебя… поймаю… и мне будет плевать, что скажет стая.

Дверь мягко прикрылась за Никитой, и я, оглушённая таким заявлением, упала на край постели задницей.

«В смысле не имеет значения?! Плевать на стаю? Я… может и правда, что истинность у волков и тигров различается? Что за мания?»

«Нет. Не отличается, – шепнул разум. – Просто у тебя мотивация иная. Знай Никита, что у вас сын, за которым спущены все псы альянса, он бы сам тебя бросил и бежал без оглядки!»

– Или нет… – шепнула в пространство, откидываясь спиной на широкую кровать, бельё которой пропахло Волковым. – Что ж. Надеюсь, я этого не узнаю.

«Испытывать судьбу – последнее, чего бы я хотела!»

А потом я засмеялась, как чокнутая.

«Голый! Он опять пошёл гулять по дому голым! Мой истинный – нудист!»