Я сидела на подоконнике и наблюдала за гостями Волкова, которых он пригласил к себе в стаю на новоселье. Окна спальни хозяина выходили точно во дворик дорогого особняка.

Ранняя весна не пугала оборотней своей прохладой, а ведьмы и ведьмаки старались виду не подавать, что хоть в чём-то уступают своим соплеменникам сверхам. Были в закрытой резиденции и обычные люди. Конечно, осведомлённые о сверх-существах. Саша рассказывала, вспоминая своё вынужденное проживание у Вороновых, подозревающих её в укрывательстве моих родителей. Матвей, кажется… Воронов заправлял ковеном северных колдунов. Так вот он называл обычных людей «полезными марионетками». Сашу это задело до глубины души. Наверное потому, что Матвей попал не в бровь, а в глаз, ведь именно так с крёстной по итогу поступили, повесив заботу о маленькой мне. Саша, конечно, не соглашается, и я за это благодарна ей. Самоотверженность конкретно этой человечки способна переплюнуть верность даже самого преданного беты.

Особняк Волкова имел два этажа, но высотой достигал почти восемь метров, будто домину построили не для оборотня, а для дракона, гуляющего из комнаты в комнату в своей звериной личине. Нет, драконов среди сверхов не существует. Я просто образно выразилась. Хотя в летописях упоминались ящеры, но их ещё до инквизиции перещёлкали… свои же. Слишком заметными были товарищи. Сверхи вообще, получается, порядочные сволочи. Чтобы спасти свои задницы, без зазрения совести в один миг готовы предоставить взволнованной общественности одного из своих. «Моя хата с краю» – прекрасный девиз для моего вида. А главное заслуженный.

Приглашённые гости бросали на меня любопытные взгляды, но я упорно игнорировала их интерес, запоминая лица. Эти сверхи были опасными. Таких нужно знать в лицо и избегать в будущем. Что касательно их взаимного внимания, у меня на цепочке болтался самый мощный отвод глаз, который только можно создать. Агата передала мне обычную с виду стекляшку через Сашу вместе с гримуаром и извинениями. Даже матёрый альфа начнёт забывать моё лицо через пару недель, считая от последней встречи. Только дети и родители являются исключением от этого отвода, так что за память Жени я спокойна. А у Саши вся спальня заставлена моими фотографиями.

Как только на улице загорелись фонари, а ряды гостей заметно поредели, я сползла с подоконника и приступила к плану действий.

Открыв дверь, сразу наткнулась на двух оборотней.

Но я не удивилась. Их присутствие не было для меня неожиданностью. Я запах волков даже через дверь чувствовала. Да и под каждым окном спальни альфы так же стояло по оборотню. Никита не мелочился. Наверное, решил подстраховаться на случай, если его угрозы не возымеют на меня действие.

«Выросло из волчонка тиранище…» – в районе солнечного сплетения сладко ёкнуло.

Стиснув челюсти, процедила:

– Тут вообще кормят? Или мне спать ложиться голодной? Так-то я не пленница.

Один из оборотней усмехнулся, видимо готовясь поспорить на этот счёт, но дверь соседней комнаты открылась, и волчара решил оставить своё мнение при себе.

– Филиппа, – выдохнул учитель математики и мой бывший коллега Богданов.

– Егор…

– Рад тебя видеть, – оскалился оборотень, подходя ближе к нашему трио. – Жива и невредима… хотя, правильнее сказать «живучая». Потрясающе!

«Нет… – окончательно поняла для себя, – всё-таки придётся переезжать отсюда подальше. Только куда? Может, на юг России? А! Неважно. Главное – подальше от этих волчар».

– Я хочу есть, – отрезала сухо, прямо демонстрируя своё нежелание вести праздные беседы.

Бровь Богданова взлетела к тёмной чёлке, но проявить чудеса сарказма оборотню не дал поднимающийся по главной лестнице бета Никиты.

– Виктор, почему ты ещё здесь? Глухой? Луна сказала, что голодна. Быстро спустись на кухню и принеси. Егор Владимирович? Вы ещё не уехали? Я думал, Северск уже заждался своего нового альфу. – Холодный тон беты, чью должность Богданов занимал при отце Никиты, говорил о многом, но все свои выводы я пока не спешила формулировать. Картинка пока не полная. Да и структура внутренних отношений у оборотней слишком сложна.

«Плюс – оно нафиг мне не надо!» – мысленно дала себе затрещину, заставляя извилины думать в направлении собственной подстраховки.

– И чай сделайте, пожалуйста… – подала голос, стоило только Виктору перестать скалиться и сделать шаг по направлению к лестнице. – Обязательно мятный… с листиками мяты и долькой лимона.

Оборотни, все вчетвером, переглянулись.

– Сам схожу, – нахмурился Сергей, манерно поворачиваясь к Егору Владимировичу и отвешивая тому поклон. – Но перед этим провожу вашу персону лично на выход. Никите точно не понравится тот факт, что бывший бета северной стаи крутится возле его Луны.

– Листья мяты и лимон, – перебила я это странное бодание, прежде чем вернуться обратно в комнату и плотно закрыть за собой дверь.

Постояв немного, убедилась, что оборотни разошлись.

Слабо себе представляю причину обоюдного недовольства, но и Егор, и Сергей явно имели претензии друг к другу.

Однако, как я уже сказала, мне дела нет до межклановых разборок. Я так-то вообще стараюсь держать нейтралитет. Без того судорогой страха внутри всё сжимает, как думаю, что оборотни Никиты уже шерстят, собирая досье на загадочную мастерицу дорогих рукотворных изделий.

У меня не было никаких соцсетей, кроме рабочего сайта, с Женей я выходила на прогулку исключительно в лес, выезжая на тонированной машине. Ну, или во дворе, а там у нас заботы такие высокие, что никакие соседи не увидят, что за ними творится! Да я вообще сомневаюсь, что они вообще знают о Жене. Нянь у сына отродясь не было, в больницу, в силу здоровья сверха, мы так же не посещали. Рожала я в другом городе у бабки, пропагандирующей роды на дому. Хотелось, конечно, по нормальному, но страшно было. А вдруг бы малыш родился волчонком?! Господи… сколько страхов я пережила, пока мне не положили окровавленного Женю на живот! Даже сейчас жутко вспоминать.

Единственная, кто мог проболтаться, это моя помощница Малика. Но и тут я подстраховалась, взяв с девушки магическую клятву о неразглашении. Куда там человеческим юристам!? С магией не договориться, не купить! Обойти такой запрет нереально, поэтому я спокойна. По крайней мере, пытаюсь казаться таковой, потому как дыры в моей осмотрительности всё же были. Люди! Бывшая соседка по квартире, Татьяна Сергеевна, её двое детей подростков, да и мытищенских соседей всё-таки нельзя сбрасывать со счетов. Вдруг среди них затесался какой-нибудь глазастый!? Да, сейчас люди выбрали обособленный стиль жизни, но вдруг! И последний прокол, как это не печально, моя крёстная. Зная, куда давить, сверхи без проблем смогли бы выпытать у Саши всё. Она – человек. Против довлеющей силы колдунов ей при всей силе духа не выстоять.

В остальном для поверхностного знакомства с моей персоной, я – рукодельница из Подмосковья, ведущая затворный образ жизни. Помимо клиентов, забирающих выкупленные изделия, мой участок в десять соток не посещает больше никто.

«И всё равно страшно! Хорошо, что Женя записан на Сашу, а не на меня…» – вздохнув, открыла шкаф и достала одну из рубашек Никиты.

Я впервые не почувствовала горечь досады от того, что по документам Женя – не мой. Обычно этот факт жутко меня раздражал. Саша по закону – родительница моему волчонку. Какую мать это не бесило бы!? Но сейчас раздражения не осталось даже в осадке! Я поняла, что поступила правильно. И чем больше об этом, обо всём думаю, тем сильней осознаю, что расплатиться с крёстной не смогу до конца своей жизни. Она реально мой ангел Хранитель! Наш! Мой и Женькин.

Пока мне несут ингредиенты для ритуала, я решила освежиться.

Ванная комната Никиты была примкнута к его спальне, поэтому мне не пришлось покидать свою темницу.

Душевая оказалась огромных размеров. Застеклённая, без искажающей текстуры, которая смогла бы меня укрыть от глаз вошедшего, поэтому я решила поторопиться. На всякий случай, так сказать. Заколола волосы, чтобы не намочить, и быстро освежилась под горячими струями пара.

Свою блузку замочила в тазу и тут же постирала. Тоже самое проделала и с юбкой.

Развесив одежду на специальной зигзагообразной трубе, я накинула на плечи рубашку Никиты и застегнула её на все пуговицы, радуясь, что она длиной доходит мне до середины бедра. Трусы после стирки посушила феном и сразу надела. Негоже щеголять голой задницей перед быком, которому красная тряпка уже не нужна. Он на последней стадии… а чего конкретно, бешенства или физического голода, проверять как-то не хотелось.

Нет – хотелось, конечно, но… в моём положении все хотелки идут лесом. Не стоит усугублять ситуацию ещё больше.

Когда я вышла, поднос с едой уже стоял на столике. Я удобно расположилась на диване и провела рукой над тремя тарелками и огромной чашкой чая, выявляя пищу на предмет магического воздействия. Ничего не обнаружив, с удовольствием проглотила филе с ревенем, картофельный гратен и эклеры с заварным кремом.

«Наверное, заказ делали во французском ресторане…»

С чаем разобралась быстро, достала мятные листики, лимон, а остальное выпила.

После такого сытного ужина даже настроение поднялось.

Я завернула мяту и лимон в салфетку и уже собралась читать заговор, как услышала шаги на лестнице. Под моей дверью сразу послышалась возня.

«Оборотни вытягиваются в струнку… альфа!»

Метнувшись к кровати, подсунула смятую салфетку под матрац и забралась с ногами на постель, принимая позу лотоса.

Как раз вовремя.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Волков.

Меня тут же обожгло жаром, вспыхнувшем в глубине глаз Никиты.

Рука сама нащупала подушку и притянула её к ногам, прикрывая меня в тех местах, где не справлялась рубашка хозяина стаи.

– Я постирала свои вещи, – зачем-то пояснила Волкову. Тишина напрягала.

Никита кивнул, а потом заявил:

– Я приказал тебе доставить пару комплектов из последних коллекций, так что завтра тебе всё равно будет что надеть.

– Это ещё зачем? Завтра ты выяснишь, что я права, и всё. На этом наше общение закончится. Не нужны мне никакие коллекции!

Никита посмотрел на меня волком. Ха! Знаю. Смешно получилось. Зато очень красочно.

Волков прошёл в ванную и громко хлопнул дверью.

Пока я нервно кусала губы, размышляя, когда же проводить ритуал, в комнату постучали.

– Да?

– Я заберу поднос, Луна? – в комнату заглянула улыбчивая женщина.

Страшно хотелось огрызнуться, сказать всем, что никакая я не Луна, но женщина улыбалась так искренне, что я не посмела опускаться до истерики.

Меня хватило только на то, чтобы кивнуть, притянуть ноги к груди и обнять коленки.

Женщина ушла.

Я расслышала, как оборотни отошли на приличное расстояние от комнаты альфы, договорившись дежурить в холле.

В ванной открыли кран, и вода зашумела.

У меня поджилки затряслись.

«Он что? Собрался спать здесь?!»