Чтобы ребенок мог с радостью и по-настоящему погружаться в учебу, необходимо развивать его самостоятельность. Именно основанный на внутренней мотивации самоконтроль становится основой ментальной устойчивости, позволяющей человеку сохранить здоровую психику на протяжении всей жизни. Таков вывод профессоров Эдварда Деси и Ричарда Райана, десятилетиями исследовавших теорию самоопределения[64].
Согласно этой теории, свобода выбора оказывает сильнейшее влияние как на удовлетворенность жизнью, так и на академическую успеваемость. Человек начинает испытывать интерес к деятельности, только если ощущает, что выбирает ее сам. Как только появляется давление, ощущение, что это «обязанность», «так нужно», интерес быстро угасает. То же самое происходит, когда хобби превращается в источник заработка, – любимое дело теряет свою прелесть.
Опираясь на эту теорию, я провел исследование среди учеников начальной и средней школы в Корее. Оно показало: чем выше уровень самоопределения, тем выше успеваемость и удовлетворенность школьной жизнью и тем ниже склонность к игромании[65]. Особенно важно отметить: чем чаще родители запрещают детям играть, тем выше риск, что те все равно заработают зависимость от игр. В старших классах начальной школы именно авторитарные запреты со стороны родителей чаще всего становятся причиной игровой зависимости. Чем строже и агрессивнее «нельзя», тем привлекательнее становится «можно» и тем сильнее желание играть тайком, наперекор. В результате видеоигры становятся формой бегства от «страдания под названием “учеба”» и способом выразить протест родителям.
Чтобы дети чувствовали себя хозяевами собственной жизни, нужно развивать в них самостоятельность. Учиться по принуждению – значит быть несчастным. Ребенок, который учится ради похвалы мамы или из страха перед отцом, не может быть счастлив, потому что не видит смысла и радости в том, чем занимается. Поэтому родителям важно не давить на ребенка, а помогать ему ставить цели и находить в них удовольствие. Учить его не просто ходить, а наслаждаться каждым шагом, сделанным по собственному выбору. Прежде всего нужно научить его видеть радость в познании, чувствовать красоту и тайну мира, проникать в глубинные смыслы.
Понять радость учебы – значит обрести шанс на счастье. Наставление «не играй, а учись» – это вредная установка, разрушающая личность. Миф «без боли нет успеха» ложен. Напротив, чем счастливее ты в настоящем, тем большего достигаешь (Less Pain, More Gain – «Меньше боли, лучше результат»). Счастливые дети и физически, и психически здоровее и учатся лучше. Несчастные и подавленные дети со временем теряют интерес к учебе и отстают. Если относиться к настоящему только как к «инвестиции в будущее», счастье станет недостижимым.
Идеология кочинкамнэ – «через страдание к счастью»
А что же у нас в действительности? Достаточно взглянуть на девизы, висящие в старших классах корейских школ, чтобы заметить: почти все они транслируют одну и ту же установку: «Чтобы достичь успеха, надо сначала пройти через боль». Даже относительно безобидные пословицы вроде «кочинкамнэ» или «Терпение горько, но его плод сладок» выглядят умеренными на фоне откровенно агрессивных лозунгов вроде «Будешь учиться – останешься жив». Здесь речь идет о самой грубой форме мотивации – через страх наказания (так называемая мотивация избегания). В таких условиях учеба воспринимается исключительно как способ избежать наказания, а удовольствие от процесса исключается изначально.
Вот еще один девиз: «Хочешь на свидание в университете или шить на фабрике?» Внешне шутка, но внутри скрыт тревожный посыл: учеба – это средство внешнего вознаграждения. Здесь романтические встречи в вузе ставят в противовес тяжелой работе на производстве. В итоге сам процесс учебы утрачивает внутреннюю ценность, он становится «платой» за обещанное удовольствие в будущем.
Так наши бедные подростки живут, перенося тяготы настоящего ради абстрактного счастья в будущем. И вот они становятся студентами и впервые чувствуют облегчение – не радость, а отсутствие боли. Это не настоящее счастье, а негативная форма благополучия, когда тебя просто перестали мучить. И тут же начинается новый виток гонки: за более престижной работой. Ради этого нужно «набивать резюме» – сдавать языковые тесты, следить за оценками, проходить стажировки. Университетская молодость исчезает под грузом стресса, и счастье снова откладывается.
Потом работа, и снова гонка: теперь за продвижение. Чтобы обогнать других, нужно вкладывать больше – знаний, времени, усилий. А счастье? Опять «потом». Эта бесконечная отсрочка удовольствия и называется в Корее идеологией кочинкамнэ – «через страдание к счастью». Проблема в том, что обещанное счастье так и не наступает.
Большинство корейцев проживают всю жизнь, ведомые этой логикой, но в итоге вместо «сладкого плода» получают лишь горечь и разочарование.
Особенно это касается тех, кто с детства рос в культуре жесткой конкуренции. Для них жизнь – это гонка, в которой все измеряется результатом. Но в реальности нет финишной черты. Каждый может выбрать свое направление. Кто-то бежит вперед, кто-то идет назад, а кто-то просто наслаждается цветами у обочины. Именно в разнообразии и заключается здоровье общества.
В Корее как в школах, так и на рабочих местах мотивационная система чрезмерно ориентирована на внешние награды. Представление о том, что за хорошие оценки положено поощрение, а за плохие – наказание, укоренилось слишком прочно. Идея о том, что можно учиться просто потому, что это интересно, кажется почти немыслимой. То же самое и на работе. Повсеместно доминирует подход с «кнутом и пряником», основанный исключительно на внешнем вознаграждении. Работа воспринимается не как любимое дело, а как тяжкая ноша ради выживания, сплошное страдание. Учеба и работа становятся пыткой, которую нужно терпеть ради таких внешних наград, как оценки или зарплата. В такой жизни счастьем считается просто отсутствие боли. Люди начинают верить, что отдых и счастье – это когда не нужно работать или учиться. Именно поэтому многие, кому объявили о скорой смерти, утверждают, что впервые почувствовали настоящее счастье.
Те, кто живут, все время подавляя себя ради будущего, не воспринимают свою жизнь как подлинную. Они считают, что просто вынуждены терпеть и выживать. Но стоит однажды услышать диагноз об оставшихся месяцах жизни – все меняется. Больше не хочется откладывать жизнь на потом. Хочется немедленно заняться тем, чего действительно жаждешь, чем-то по-настоящему осмысленным. Начать жить так, как действительно хочется ему самому – здесь и сейчас. В этот момент он начинает испытывать настоящее, безмерное счастье.
Многие говорят, что только благодаря своему диагнозу наконец-то начали жить правильно. Они благодарны за то, что обрели возможность прожить жизнь так, как сами хотели, хотя раньше и не думали о такой возможности. Если бы не смертельный диагноз, они бы, скорее всего, продолжили жить по-старому и умерли бы, так и не узнав, что такое настоящее счастье и радость.
Я читаю лекции студентам разных возрастов, аспирантам, взрослым учащимся вечернего отделения (в основном работникам СМИ в возрасте 30–40 лет) и даже слушателям программ для топ-менеджеров (чаще всего это люди 40–60 лет). Моя аудитория охватывает весь возрастной спектр – от подростков до людей за 60. И среди всех возрастных групп я вижу одну и ту же установку: «ради будущего нужно жертвовать настоящим». Будь то 20-летние студенты, 30–40-летние работники или слушатели курсов для руководителей в возрасте за 50, практически невозможно встретить человека, который каждый день живет с радостью. Все, независимо от пола и возраста, приносят настоящее в жертву будущему и втянуты в бесконечную гонку.
Посмотрим на результаты международного сравнительного исследования. Согласно опубликованному 19 апреля 2010 года отчету Global Workforce Study глобальной консалтинговой компании Towers Watson, почти половина (48 %) офисных работников в Корее либо слабо вовлечены в свою работу, либо посещают рабочее место через силу. Это значительно превышает средний показатель по другим странам, составляющий 38 %. Более того, уровень так называемой добровольной лояльности – готовности сотрудников вкладывать дополнительное время, интеллектуальные усилия и энергию ради успеха своей компании – составил среди корейских работников всего 6 %, что гораздо ниже среднего мирового уровня в 21 %. Это один из самых низких показателей среди всех стран.
Что означает этот результат? Что корейские сотрудники, как и школьники, не испытывают интереса к тому, что делают. Работа для них источник не радости, а страданий, они занимаются ею поневоле. Это исследование проводилось с ноября 2009 по январь 2010 года, в нем поучаствовали более чем 20 000 человек из 22 стран, включая 1000 респондентов из Кореи. Хотя эксперты трактуют такие данные как кризис управленческого лидерства в корейских компаниях, на деле это скорее отражение глубинной культурной проблемы – акцента на внешние награды. Школьники, которых приучили воспринимать учебу как страдание и не испытывать к ней интереса, становятся взрослыми, которые не находят удовольствия в своей работе. Все повторяется.
Вкусная и полезная еда
Тал Бен-Шахар, автор самой популярной в истории Гарварда лекции по позитивной психологии, сравнил жизненную установку «ради сладкого будущего нужно терпеть боль настоящего» с «невкусной едой вегетарианца»[66]. То есть с тем, что неприятно на вкус сейчас, но, как считается, полезно для организма в долгосрочной перспективе. Человек, рассматривающий жизнь как забег с единственной целью добиться успеха, по сути, живет на такой «невкусной вегетарианской диете» и потому несчастен.
Противоположность этому – жизнь в стиле «фастфуд». Такая еда жирная, сладкая, невероятно вкусная. Она доставляет сиюминутное удовольствие, но вредит в будущем. Гедонисты, живущие одним днем без забот о завтрашнем, ведут себя как любители фастфуда.
С точки зрения приверженцев философии «через страдание к счастью», есть только эти два варианта: или что-то вкусное, но вредное, или что-то полезное, но неприятное.
То, что доставляет радость сейчас, обязательно должно обернуться вредом в будущем, и наоборот.
Но разве не существует еды, которая и вкусна, и полезна? Бен-Шахар уверяет: существует. И именно такую еду он считает образцом для подражания. Счастлив тот, кто живет так же: то есть получает удовольствие в моменте и при этом закладывает фундамент для будущего благополучия. Такая жизнь – вкуснее любого фастфуда и полезнее любой постной диеты. Это путь тех, кто чувствует себя счастливым сейчас, но при этом продолжает расти и готовиться к большим свершениям. Это не те, кто говорит: «Вот добьюсь успеха – и буду счастлив», а те, кто уже счастлив и неизбежно станет успешным.
По словам Тала Бен-Шахара, люди, которые воспринимают работу как боль и вынужденное страдание, редко чего-то добиваются. Все великие личности в истории человечества находили в своем деле радость, смысл и внутреннюю миссию. Никто из них не трудился «через силу», чтобы когда-нибудь получить высокую зарплату или должность.
Если цель – просто взобраться на вершину горы, то каждый шаг кажется мучением. Именно шаг за шагом, день за днем и складывается наша жизнь, но они воспринимаются как череда страданий. В итоге вся жизнь превращается в бесконечную боль.
Если поставить цель, но при этом наслаждаться каждым шагом, то и путь, и вершина наполнятся смыслом. Именно это Михай Чиксентмихайи называет состоянием потока, или оптимального переживания[67]. Счастье – это не результат успеха, а путь к нему. Не тот счастлив, кто добился успеха, а тот добивается успеха, кто уже счастлив. Не высокая ментальная устойчивость делает человека счастливым, наоборот, счастье – ее основа.