Контроль импульсов – не просто умение подавлять порывы. Под импульсивностью чаще всего понимают склонность действовать без плана, под влиянием сиюминутных эмоций. Контролировать импульсы – значит самостоятельно формировать и направлять свою мотивацию. Это не просто терпение или выдержка, а привычка ума, позволяющая наслаждаться даже трудностями, превращать дискомфорт в источник радости. Такая установка – один из важнейших компонентов ментальной устойчивости.
По мнению Абрахама Маслоу, людей в их действиях мотивируют два главных импульса: стремление восполнить нехватку и стремление к росту. Первый он назвал мотивацией дефицита, второй – мотивацией роста[59]. Если вы едите, потому что голодны, это дефицитарная мотивация. А если усердно тренируетесь, чтобы стать лучшим спортсменом, – мотивация роста.
Контроль импульсов тесно связан именно с мотивацией роста. Переносить голод, сонливость или усталость – это про выдержку, но не про контроль импульсов. Последний же означает способность ради лучшей версии себя проявлять настойчивость с радостью и вдохновением.
Контроль импульсов близок к понятию эмоционального интеллекта (EQ), предложенного Дэниелем Гоулманом[60]. В знаменитом эксперименте детям предлагали зефир и говорили: «Если не съешь его в течение 15 минут, получишь второй». И уходили. Удержаться от соблазна и не съесть зефир – серьезное испытание для самоконтроля. Дети, проявившие выдержку, позже показывали более высокие академические и профессиональные достижения. В этом и заключается суть эмоционального интеллекта по Гоулману.
Какое значение имеет высокий уровень контроля над импульсами
Южнокорейцы в среднем демонстрируют более высокий уровень самоконтроля по сравнению с другими народами. По шкале психологической устойчивости Рейвич и Шатте, именно контроль импульсов оказался тем редким компонентом, по которому корейцы опережают американцев. Почти по всем другим критериям устойчивости показатели у корейцев были ниже. Именно на этом аспекте следует заострить внимание.
Высокий уровень самоконтроля, безусловно, достоин уважения. Но чтобы он был здоровым, его необходимо сочетать с позитивной мотивацией и чувством автономии. Когда человек контролирует импульсы, потому что сам выбрал этот путь, а дело для него значимо и интересно, это здоровый самоконтроль. Но если положительной мотивации и чувства выбора нет, контроль превращается в принудительное терпение, что со временем может лишь ослабить личность.
Высокий уровень контроля над импульсами у корейцев объясняется в основном тем, что с раннего детства им прививали культуру терпения и сдержанности. Учебная среда в Корее крайне конкурентная. Здесь успех определяется не абсолютными достижениями, а местом в рейтинге класса. В такой системе дети приучаются воспринимать любое дело как «страдание, которое надо перетерпеть». Внешне это формирует высокий уровень самоконтроля и трудолюбие, но на деле такая «навязанная выносливость» разрушает креативность и снижает общую эффективность.
Искаженная система образования в Корее приводит к противоречивым результатам. В международном исследовании PISA[61] корейские школьники 15 лет стабильно занимают верхние строчки по успеваемости в математике, чтении и естественных науках. В 2009 году среди 65 стран они входили в топ-4 по всем трем направлениям. Среди стран ОЭСР корейские школьники заняли первое место по математике и чтению и 2-е – по естественным наукам.
Однако, что поразительно, по таким критериям, как интерес к обучению, внутренняя мотивация, академическая самоэффективность (уверенность в своей учебе), склонность к командной работе и способность к самостоятельному обучению – то есть по всем показателям, связанным с эмоциональным и личностным отношением к обучению, – Южная Корея оказалась в самом низу рейтинга. Напротив, развитые европейские страны – США, Германия, Франция, Финляндия – показали более высокие результаты именно по этим показателям. Особенно примечательно, что американские ученики, хотя и показывают гораздо более низкие результаты по академической успеваемости, заметно превосходят корейцев по уровню интереса, мотивации и уверенности в себе.
Так, например, в 2004 году корейские школьники заняли третье место по математике, но 31-е – по интересу к предмету и 38-е – по мотивации. Таких резких контрастов между уровнем успеваемости и вовлеченностью в процесс обучения больше ни в одной стране мира не наблюдается. В исследовании 2006 года по естественным наукам южнокорейские школьники заняли пятое место по знаниям и 55-е – по интересу к предмету из 57 стран. В 2009 году по чтению они были в числе лидеров по результатам, но только 28-ми – по увлеченности процессом. Что еще хуже, по умению самостоятельно управлять учебным процессом (саморегуляции) они оказались на 58-м месте. Корейские школьники показывают хорошие результаты только тогда, когда их кто-то заставляет. Умение учиться с интересом и самостоятельно у них на очень низком уровне.
Обычно между успеваемостью, мотивацией, интересом и уверенностью наблюдается прямая связь: те, кто учатся хорошо, как правило, испытывают к учебе интерес и уверенность. Однако в Корее наблюдается уникальное явление: школьники учатся лучше всех, но относятся к учебе с наименьшим интересом и мотивацией. В других странах между этими факторами сохраняется логическая взаимосвязь. Только в Корее ситуация складывается «наоборот».
Именно поэтому, даже обладая высоким потенциалом и выдающимися способностями, южнокорейские студенты, поступив в университет, где ценится самостоятельное обучение, быстро теряют конкурентоспособность. А во взрослой жизни это приводит к низкой эффективности и проблемам с достижением профессиональных результатов.
Доктор Кан Ену, первый незрячий южнокорейский ученый, получивший докторскую степень в США и работавший заместителем председателя Национального совета по делам инвалидов при Белом доме, в своей лекции 2010 года указал на «фатальный недостаток» южнокорейской системы образования. В качестве примера он привел такой факт: каждый год южнокорейские студенты с отличными результатами поступают в Гарвард – их доля среди 1600 первокурсников составляет около 6 %. У них высокие баллы по SAT и внушительные академические достижения. Однако из числа всех студентов, проваливших обучение в Гарварде, 9 из 10 – корейцы.
Эксперты в сфере образования подчеркивают: в 15 лет, в подростковом возрасте, даже если успеваемость невысока, ключевые факторы – так называемые аффективные установки: уверенность, интерес, внутренняя мотивация. Никто не может превзойти человека, который занимается с удовольствием и искренним интересом. Как сказал Бернар Юнье, руководитель отдела образования ОЭСР, ответственный за PISA: «Нет сомнений, что корейские школьники самые способные в мире. Но, увы, они не самые счастливые».
Слабые и несчастные дети: в чем причина?
Почему же так происходит? Проблема не в детях. Истоки кроются в ошибочной философии образования, основанной исключительно на внешнем вознаграждении – системе кнута и пряника. Родители и школа, зацикленные на оценках, ломают детей. Дети становятся хрупкими как стеклянные шары, которые разлетаются в дребезги при первом же ударе.
Вот история из одного блога. Девочка из первого класса средней школы потеряла всякий интерес к жизни. Она была способной, яркой, рисовала, писала, была в числе лучших учеников, ее любили одноклассники и учителя. Но после незначительного падения в школьном рейтинге она столкнулась с давлением со стороны родителей и не справилась с этим.
Скольким подросткам приходится сбегать из дома или сталкиваться с депрессией перед экзаменами? Кто доводит их до такого состояния? Это то, что социологи называют «социальным убийством», когда внешние обстоятельства ломают внутренний мир человека. Южная Корея занимает одно из первых мест в мире по уровню утраты чувства жизненной цели, особенно среди молодежи. Современные подростки живут в атмосфере коллективной тревоги, страха перед будущим, чувства безысходности.
Уровень счастья среди детей и подростков в Южной Корее – один из самых низких в ОЭСР. Их состояние можно описать как хронически несчастное, словно это массовая депрессия. Им необходима вера в себя и внутренняя устойчивость. Чтобы жизнь стала активной и радостной, нужно развивать их ментальную устойчивость. Детям нужен «щит» от жизненных неурядиц.
Что делает их такими несчастными? «Экзаменоцентричная» система образования. Вся южнокорейская система образования пронизана идеологией «кочинкамнэ[62]» (кор. 고진감래) – «через страдание к счастью», или же по-западному No Pain, No Gain – «Без боли не будет победы». Эта идея настолько укоренилась в корейской культуре, что ни родители, ни учителя, ни сами дети не подвергают ее сомнению. Мама с детства говорит: «Не играй, а учись». Так игра становится синонимом радости, а учеба – страдания. Ребенку внушают: учеба – это боль, которую надо перетерпеть ради будущей выгоды. В итоге учеба превращается в форму коллективной пытки: кто дольше выдержит.
Вот сочинение пятиклассника, опубликованное в интернете: «В тюрьме под названием школа я сижу в камере – классе, ношу тюремную робу – форму и ботинки – сменку. Получаю наказание – учебу и жду освобождения – выпускного».
Школа = тюрьма, учеба = наказание, выпуск = освобождение. Неудивительно, что на выпускном школьники устраивают «голый протест», разрывая форму. Школа – это пытка, а выпуск – освобождение.
Кто создал такую «тюрьму»? Мы, взрослые. И дети, прошедшие через нее, переходят в другие, более респектабельные – под названием «университет» или «работа». Жизнь превращается в тюремный срок. С самого детства люди живут под гнетом конкуренции и бесконечной гонки за успех. Чтобы преуспеть в средней школе, нужно хорошо учиться в начальной. Чтобы поступить в престижную старшую школу, нужно быть лучшим в средней. Чтобы поступить в хороший университет, нужно блистать в старшей. Вся система образования, и государственная, и частная, заточена под одну цель: поступить в лучший вуз. В таких условиях учеба неизбежно становится страданием.
Дети, измученные вступительными экзаменами, получают особенно жесткое «воспитание» в сфере контроля импульсов. Из них растят тех, кого Тал Бен-Шахар называет Rat Racer[63], людей, обреченных бежать всю жизнь за чужими ожиданиями.
Пора что-то менять. Надо объяснить детям радость учебы. Надо показать, что это лучшее развлечение. В истории человечества, как только закрывался вопрос выживания, люди обращались к интеллектуальным удовольствиям: они читали, писали, творили. Вспомните греческих аристократов: для них высшее наслаждение было в размышлениях и познании. Создавать новые идеи, аргументировать свою позицию – вот настоящее интеллектуальное наслаждение. Даже Конфуций в самом начале своих суждений говорил: «Разве не радость – учиться и с регулярностью применять выученное?» Тем самым он подчеркивал: цель учебы – не власть или мудрость, а глубокое, пробирающее до дрожи наслаждение.