Всё, что мне сейчас нужно — это обжигающе горячая чашка чая, невероятно мягкое одеяло и наконец снять этот проклятый лифчик.

Я захлопываю дверь своей квартиры, мгновенно бросая сумку и скидывая туфли. Обычно я безумно организованна и люблю чистоту в своем жилом пространстве. Но сегодня у меня нет лишних сил, чтобы аккуратно разложить вещи по местам.

Не успеваю я пройти дальше прихожей, как уже чувствую запах китайской еды и горящей свечи. Это может означать только одно.

— Ки?! — кричу я в конец коридора, снимая пальто.

— Здесь!

Есть одна вещь, которая помогала мне держаться на плаву во время учебы в медицинской школе, — моя лучшая подруга Кианна. Для нее не существует границ, и я перестала пытаться не пускать ее к себе в любое время дня и ночи. В конце концов, на первом курсе я сделала для нее дубликат ключа.

— Ты не поверишь, чем я сегодня занималась, — бормочет она с полным ртом жареного риса. Она указывает на свой контейнер с едой. — Хочешь?

— Я не голодна. Спасибо. Чем ты занималась?

— Главный хирург позволила мне ассистировать на трансплантации. На трансплантации, Би! С самим главным! Она потрясающая. Как жаль, что эта интернатура должна заканчиваться. Если меня не примут в программу ординатуры, я, наверное, расплачусь.

Кианна учится на курс старше меня и последние девять месяцев работает хирургическим интерном. Хотела бы я иметь ее энергию и энтузиазм. Она всегда так светится, когда говорит о своей работе. На свете нет человека, которому больше подходит быть врачом, чем ей.

— Вау, это потрясающе, — говорю я.

— Ну, не делай вид, что ты так уж взволнована, — смеется она.

Я тру виски большим и указательным пальцами. На чайнике загорается индикатор, когда я нажимаю на кнопку. Я поворачиваюсь обратно, обнимаю ее за плечи и крепко сжимаю.

— Прости. Я взволнована, правда! Я так рада, что тебе сегодня выпал такой шанс.

Она похлопывает меня по руке и кладет голову мне на плечо.

— Я волнуюсь за тебя, знаешь?

— Ну вот, началось, — стону я и иду выбирать чайную чашку из своей обширной коллекции. В груди начинает разливаться жар, и я машинально тру это место.

— Снова изжога?

Я хмурюсь и делаю глубокий вдох, желая прогнать боль.

— Да, думаю, все из-за этого чертова лифчика. Он слишком тесный, — фыркаю я, расстегивая застежку за спиной и вытаскивая бретельки через рукава рубашки.

— Хочешь знать, что я думаю? — я бросаю на нее вопросительный взгляд. — Это не тесный лифчик. И даже не изжога. Я думаю, это твоя тревожность. Тело говорит тебе замедлиться и побыть в спокойствии больше чем секунду.

Что? Я знаю, что стресс иногда может вызывать такие вещи, как кислотный рефлюкс, но я никогда не рассматривала такой вариант для себя.

— Возможно, — признаю я.

На ее лице мягкое и озабоченное выражение, но в комнате воцаряется тишина. Так тихо, что я слышу учащенное биение своего пульса.

Разве любой студент-медик не устает и не испытывает стресс? Это должно быть нормально. Даже обычно. Тот факт, что у меня случаются внезапные приступы изжоги, что я едва держу глаза открытыми по дороге домой из университета или что я заправляюсь энергетиками, чтобы работать за компьютером допоздна, — не так уж тревожно. Я просто трудоголик. Предана своей учебе и будущему.

Ки играет с трубочкой в стакане и избегает зрительного контакта. Она дает мне минутку подумать. Это то, что я всегда в ней обожала. Мы хорошо ладим в нашей дружбе, и она всегда оставляет мне пространство, чтобы собраться с мыслями.

И тут я осознаю, как сильно сжата моя челюсть. Как напряжены мои плечи. У меня болит спина, чувствуется напряжение между бровями, а громкий голос в голове никак не заткнется насчет того, как давно я не проверяла электронную почту.

Комната начинает кружиться, и сначала я думаю, что это землетрясение. Вместо этого я падаю вперед, и мое лицо приземляется прямо на столешницу кухонного островка.

Запах больницы ни с чем не спутаешь. Еще до того, как я соберусь с силами открыть глаза, я уже точно знаю, где нахожусь.

— С ней все в порядке. Сейчас просто отдыхает, — шепчет чей-то голос.

Я приоткрываю один глаз и вижу Кианну, стоящую лицом к окну в другом конце палаты. Рядом со мной равномерно пищит монитор жизненных показателей, но это не приглушает глубокую пульсирующую боль где-то на лице.

Когда я тянусь рукой, чтобы понять, откуда исходит боль, я шевелю одеялом, и это заставляет Ки резко обернуться ко мне.

— О! Ну, вообще-то, она очнулась! — она бросается к моей кровати, показывает имя на экране телефона, а затем снова прижимает его к уху.

Уоррен. Отлично.

— Можно мы тебе перезвоним? Да, я обещаю, — она кивает и нажимает кнопку завершения вызова.

Я ищу намек на панику в ее выражении лица, когда она пододвигает стул к больничной койке. Но даже когда она берет меня за руки и встречается со мной взглядом, она не выглядит слишком встревоженной. Возможно, немного раздраженной.

— Знаешь, им пришлось ставить капельницу в руку. Ты была так обезвожена, что им пришлось искать вену в другом месте.

Я смотрю вниз на свою руку, откуда идет боль от иглы. Я ведь ела и пила достаточно, разве нет?

— Я знаю этот взгляд. Ты сейчас начнешь со мной спорить, — она сжимает мою руку чуть крепче. — Ты умная, Би. Такая умная, что иногда меня это пугает. Но, мне кажется, в своей постоянной сосредоточенности на учебе ты забыла об одном — заботиться о себе.

Я потираю нос сбоку, будто он чешется, хотя на самом деле просто пытаюсь сдержать подступающие слезы.

— Дело не в том, что я собираюсь спорить. Я понимаю. Просто... — впервые за долгое время у меня нет слов. Я не знаю, как описать свои чувства в этот момент. Меня ошеломляет тот факт, что я угодила в больницу. Если бы я не была такой уставшей, возможно, могла бы мыслить ясно. Я снова кладу голову на ужасно тонкую подушку и закрываю глаза. — Ты права.

Большинство друзей стали бы подкалывать меня, чтобы я повторила эту фразу или записала ее для них, чтобы я никогда не забывала признать, что она права. Но Кианна не такая. Она просто обнимает меня свободной рукой за плечи и прижимает к себе для объятий.

Я выдыхаю давно сдерживаемый воздух ей в волосы и решаю перестать бороться со своими эмоциями. Слезы текут свободно и быстро. Признаюсь, это приятно — выпустить все наружу.

— Могу я кое-что предложить? — я шмыгаю носом и киваю. — Давай выбираться отсюда. Занятия закончились, ты выпустилась, а программы по всей стране все равно будут осаждать твой порог через несколько недель, предлагая место в ординатуре, — ее объятия становятся крепче, пока она пытается убедить меня, что то, на что, как я клялась, у меня нет времени, на самом деле — то, что я должна сделать: поехать домой. — Ты лучшая. И это не изменится, если ты поедешь домой и немного отдохнешь. Мне не нужно работать в эти выходные, — продолжает она. — Так что я поеду с тобой на пару дней. Это будет весело!

Она никогда не подводила меня, а в этот раз я загнала себя в угол, и не имею другого выбора, кроме как последовать ее здравому совету.

— Эти простыни колючие, — ною я и мы обе разражаемся смехом. Этот разговор слишком серьезный и эмоциональный, и мне нужно было как-то разрядить обстановку. Затем я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Хорошо, — шепчу я. — Я поеду.