— Ты не пропустишь. Увидишь большую висящую вывеску над скотопрогоном у дороги. Переверни камеру. Дай мне посмотреть, где ты, — говорит Уоррен, сидя на подлокотнике дивана в гостиной общего дома. Он подносит экран телефона ближе к лицу, пытаясь разглядеть получше.

Похоже, он разговаривает по FaceTime, и, судя по хихиканью и поп-музыке, доносящимся из динамика, к нему собираются прийти девушки. Великолепно.

— Сюда! Поворачивай сюда! — кричит он, вскакивая.

— Я знаю, где это, придурок. Я выросла здесь, по этой дороге, помнишь? — говорит женский голос в телефоне.

Выросла здесь? С кем это он разговаривает? Я продолжаю прислушиваться к его разговору, но не удосуживаюсь поднять взгляд от компьютера. Мне нужно внести слишком много данных в эту электронную таблицу, чтобы беспокоиться о том, какая у Уоррена девушка на очереди.

— Верно. Ты заезжала к маме с папой?

— Да. Они передали огромную буханку хлеба. Пахнет потрясающе, и я, кажется, уже откусила пару кусочков, — смеется она.

Плавный, чувственный, невероятный смех. Я улыбаюсь про себя, затем качаю головой из стороны в сторону, возвращая лицу обычное выражение. Хрустнув костяшками, я пытаюсь снова сосредоточиться на экране ноутбука, а не на том, кто говорит по телефону.

Сосредоточиться здесь трудно. Общий дом больше напоминает сумасшедший дом. Я, Уоррен, Трипп и Хестон — мы все живем здесь. Но и другие парни, которые работают на ранчо неполный день, тоже заходят довольно часто, иногда позавтракать или просто потусоваться. Не говоря уже о девушках, которых Уоррен и Трипп постоянно приводят.

Я мог бы сказать им, чтобы перестали приводить девушек. Они бы уважали это, если бы я установил такое правило. Раздражает, когда по коридору разбросаны предметы женской одежды или когда мне приходится стучать в их двери, чтобы вытащить их задницы на работу, вместо того чтобы валяться в постели с голой девчонкой все утро.

Но в целом все не так уж плохо. Особенно с Триппом: он обычно выгоняет их еще до того, как они заснут. В конце концов, дружеская часть меня рада видеть, что они хорошо проводят время.

Я не чувствовал с кем-либо достаточной связи, чтобы привести их домой... ну, почти никогда. За эти годы у меня было много случайных связей, но со строгими правилами и никогда здесь, на ранчо, где я живу.

Однако я не настолько завидую своим друзьям, чтобы мешать им.

— Мы будем через минуту, я вижу огни сарая впереди! Отключаемся, пока! — раздается в телефоне другой женский голос.

Я слышу сигнал окончания FaceTime и, вопреки здравому смыслу, решаю немного порасспрашивать.

— Большие планы? — усмехаюсь я, зная, что у него всегда большие планы.

— Насчет этого... — Уоррен проводит рукой по своим темно-русым, почти каштановым волосам и бросает на меня взгляд, который он всегда использует, когда собирается просить прощения, а не разрешения. Мои глаза сужаются.

Он переводит взгляд с меня на входную дверь и обратно.

— Моя сестра и ее подруга прилетели в город и планируют остаться.

— Окей? — спрашиваю я с сомнением.

— Здесь.

— Здесь, в смысле в Вестридже?

— Здесь, в смысле... — он прочищает горло. — В общем доме.

— Э-э…

— Это не проблема. Моя сестра действительно замечательная, а у родителей сейчас дом немного обветшал. Я сказал ей, что она может остановиться здесь. Я не знал о том, что подруга приедет, до прошлой ночи. Я подумал, что они могли бы просто переночевать на чердаке, верно? Может, даже немного помогут здесь по хозяйству.

— Ага, — бесстрастно говорю я. Он не может быть серьезным. — И как долго?

— Ее подруга только на выходные. Но я попытаюсь уговорить Блайт остаться подольше. Может, хотя бы до окончания Рождества, — признается он.

— Ты хочешь, чтобы твоя сестра жила в общем доме месяц?

— Ну… да, — смеется он. — Теперь, когда я произнес это вслух, это кажется немного безумным.

Мне не нравится эта идея. Но могу поспорить на деньги, что она соберет чемоданы, как только поспит здесь больше пары ночей. Сомневаюсь, что ей понравится просыпаться в 5 утра, когда мы будем натягивать сапоги и выходить за дверь.

У меня больше нет времени думать об этом или говорить с Уорреном, потому что снаружи хрустит гравий, возвещая о прибытии машины.

Трипп высовывает голову из-за угла. В руке у него бутылка пива, а кепка надета задом наперед.

— Кто там?

— Любительницы ковбоев, — ворчит Хестон, направляясь по коридору в гостиную. При полном параде: в черной фетровой ковбойской шляпе и во всем остальном.

— Они не любительницы ковбоев, — поправляет его Уоррен.

Трипп присвистывает, когда Хестон проходит мимо него.

— Ну ни хрена себе! Хести сегодня выходит в свет, парни!

Сапоги Хестона громко стучат по паркету, пока он идет к холодильнику за пивом. Он достает бутылку, прижимает горлышко к краю стойки, ударяет кулаком сверху, сбивая крышку, и делает долгий глоток.

— О да, — Уоррен чокается с Хестоном бутылками, а затем допивает остатки. — Это будет здорово. Гейдж, ты ведь ставишь первый раунд в баре?

— Я не иду, — говорю я, возвращаясь к своему компьютеру.

Как обычно, Хестон полностью игнорирует галерку и плюхается на барный стул у островка.

Входная дверь распахивается, и врывается девушка с черными, как вороново крыло волосами. Ее ярко-красные губы растягиваются в улыбке.

— Мы добрались! — она подпрыгивает к Уоррену и звонко чмокает его в щеку. Они совершенно не похожи, и я смею предположить, что это не его сестра. Он улыбается и по-дружески обнимает ее в ответ.

Затем в дверях раздаются другие, более мягкие шаги, и я поворачиваюсь посмотреть.

А это точно Блайт Фэрроу. Я бы узнал эти темно-русые волосы и золотистую кожу где угодно. Такая же, как у ее брата.

— Привет, — говорит голос, который я узнал по недавнему телефонному разговору. Она едва приподнимает руку чуть выше пояса в коротком взмахе.

Она значительно ниже первой девушки, и не такая жизнерадостная. Уоррен подходит к ней и поднимает на руки.

— Ты меня... душишь, — кряхтит она.

— Ты не пожалеешь об этом, сестренка, — говорит он, опуская ее обратно на пол. Он держит ее на расстоянии вытянутой руки, будто проверяя, не ранена ли она или что-то в этом роде. — Я так рад, что ты в порядке и что ты здесь.

Она была ранена? Мне она кажется нормальной. Во всех смыслах.

— Похоже, вы собираетесь куда-то идти, — предполагает она.

Она улыбается, и на каждой щеке появляются глубокие ямочки. Они чертовски милые.

— Мы идем вместе, — отвечает он, потирая руки с дьявольской ухмылкой.

— Не уверена, что это хорошая идея, — говорит ее подруга.

— О, тише, Кианна. Я же говорила тебе. Со мной все в порядке. Я думала, ты хотела, чтобы я немного развлеклась?

— Последние несколько дней были долгими, — говорит девушка, которую, судя по всему, зовут Кианна.

— Я вздремнула в самолете. И меня уже тошнит от бесконечной воды, которую ты вливала мне в глотку, — парирует Блайт.

— Леди, — мурлычет Трипп, входя в комнату. Он раскидывает руки в стороны. — У меня такое предчувствие, что мы...

Он не успевает закончить предложение. Я бросаю с дивана подушку, которая прилетает прямо ему в лицо.

— Заткнись, Трипп.

— Я всего лишь хотел сказать, — он кидает подушку обратно в меня и потирает челюсть. — У меня предчувствие, что мы сегодня отлично и культурно проведем время.

— Ага, — говорю я.

— Это моя сестра, Блайт, и ее подруга, Кианна, — неуверенно объявляет Уоррен. Он смотрит на меня, и я просто качаю головой. Идея быть хозяином уже не кажется мне такой раздражающей, как несколько минут назад. — Девушки, это ребята, с которыми я работаю: Гейдж, Хестон и Трипп.

Я встаю и засовываю руки в карманы, потому что слишком нервничаю, чтобы знать, что с ними делать, и киваю в их сторону.

Они обе улыбаются. Кажется. Я не отрывал взгляда от одной из них достаточно долго, чтобы заметить, что делает другая.

— Мне нужно кое-куда заехать. Ты со мной? — говорит Хестон Триппу и направляется к двери.

— Ага, подожди, — Трипп бросает свою бутылку из-под пива в мусорку и бежит за ним. Прежде чем выйти за дверь, он оборачивается, снимает шляпу и подмигивает девушкам. — Приятно познакомиться, леди.

Смех, вырывающийся изо рта Кианны, просто истерический.

— Он правда думает, что он крутой, да?

— Ты даже не представляешь насколько, — говорим мы с Уорреном одновременно.

— Ну что, идем? — Кианна смотрит на Блайт.

— Почему бы и нет. Ты же читала мне лекции всю дорогу о том, что надо веселиться, помнишь? Не вздумай струсить сейчас.

Они обе визжат и прыгают вверх-вниз.

— Уоррен, можешь забрать остальные сумки? Там еще несколько в арендованной машине. Я приму самый быстрый душ в мире, а потом буду собираться! Би, выбери мне наряд!

Уоррен кивает, разворачивается на каблуках и выходит к машине за сумками. Кианна открывает несколько дверей в коридоре, прежде чем находит гостевую ванную. Проходит всего секунда после того, как она заходит и закрывает дверь — и уже слышно, как в душе начинает литься вода.

Теперь мы с Блайт остались одни. Я смотрю на свой телефон, чтобы проверить время без какой-либо причины. Пытаюсь вести себя непринужденно, будто занят чем-то.

— Мне нравится твоя борода.

Ее сексуальный голос, обращенный ко мне, заставляет меня вздрогнуть, и телефон падает на пол.

Черт.

Я наклоняюсь, чтобы быстро поднять его, и стираю с лица нервное выражение, прежде чем снова выпрямиться. Одной рукой я приподнимаю шляпу, а другой провожу по волосам.

— Спасибо, — я стою с приоткрытым ртом, как идиот, и не смотрю на нее.

Раньше я умел нормально разговаривать с симпатичными девушками, честное слово.

— Пожалуйста.

Она прислоняется бедром к кухонному островку и тихо, смущенно смеется. Этот смех заставляет меня закрыть глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты этого не делала, — вырывается у меня вслух. Случайно. Где же мой фильтр между мозгом и ртом, когда он так нужен?

— Чего не делала? — спрашивает она, склоняя голову набок, будто понятия не имеет о том эффекте, который сейчас на меня оказывает.

Не смейся так. Это заставляет меня хотеть заглушить этот звук своим ртом.

— Ничего. Неважно, — качаю я головой. — Я Гейдж, — обычно я не такой формальный, но не знаю, что еще делать, кроме как представиться и протянуть ей руку.

Ее ладонь скользит в мою, и я сжимаю ее.

Я слышал, как люди говорят об электрическом разряде, о токе, который бьет тебя, когда впервые прикасаешься к кому-то. К кому-то, кто тебя заинтересовал. К кому-то, к кому у тебя возникло новое и неожиданное влечение.

Должно быть, они врали. То, что чувствую я, — это не удар током. Это скорее притяжение. Будто если я уберу руку, ее рука просто вернется обратно. Будто моя рука хочет продолжать касаться ее. Будто я что-то открыл.

Но она убирает руку от моей и прижимает к груди, теребя шнурок на своей толстовке.

— Блайт, — она произносит свое имя так, будто оно уже не засело у меня в голове.

Я киваю, сглатываю и смотрю на свою руку, которая пульсирует от прикосновения к ней.

Голос в моей голове, спрашивающий, как скоро я смогу снова прикоснуться к ней, — идиот.

— Ты идешь? ¹ — спрашивает она невинно. Я резко поднимаю взгляд на нее и расширяю глаза. — В бар, — уточняет она с понимающей усмешкой.

Ах да. Она не гадает, кончил ли я в штаны от чертова рукопожатия.

— Я не планировал, — говорю я. Хотя сейчас, возможно, я пересмотрю свое решение. — Похоже, твоя подруга волновалась за тебя. Ты уверена, что тебе можно идти?

Я не знаю, откуда взялась эта внезапная забота о ней, но мне интересно, почему Уоррен упомянул, что рад, что она в порядке. И почему ее подруга сомневалась, стоит ли ей идти в бар.

— О. Я в полном порядке, — она машет рукой перед лицом. — Не о чем беспокоиться.

Я не верю в это. Тут что-то большее. Я знаю ее всего несколько минут, но у меня такое чувство, что она не из тех, кто раскроется, как книга, и выложит все свои секреты.

Это делает нас похожими.

— Тебе обязательно нужно пойти, — говорит она.

С удовольствием.

Но пожалуйста. Ради всего святого, перестань говорить «пойти». Если она скажет это еще раз, мне придется идти принимать ледяную ванну. Я не помню, чтобы когда-либо так смущался из-за девушки. Я просто устал. Должно быть, в этом все дело.

— В бар, Гейдж, — ее улыбка хитрая и понимающая. О, она хороша. — В любом случае, — продолжает она, когда я не могу заставить себя ничего сказать из страха, что она сделает еще один двусмысленный намек, и я самовозгорюсь. — Ты здесь главный босс, да?

— Кто тебе это сказал? — спрашиваю я требовательно.

Она слегка отшатывается от моей оборонительной реакции. Черт.

— Никто, — теперь она говорит мягко. — Судя по тому, что рассказывал Уоррен, я просто предположила, что ты управляющий.

Большинство людей здесь знают: не стоит задавать мне конкретные вопросы. Я привык, что они просто говорят со мной о погоде или простых вещах.

— Прости. Нет. Я не босс. То есть... вроде того? Это сложно. Я вроде как главный, но я не... — я запинаюсь и пытаюсь подобрать нужные слова.

Выражение ее лица становится более сочувствующим. Будто она видит мою борьбу.

— Тебе не обязательно объяснять, — говорит она.

Я смотрю на нее. Она, вероятно, понятия не имеет, но никто и никогда раньше не говорил мне этого в подобной ситуации. Люди, которые не общаются со мной регулярно, всегда пытаются надавить на нужные кнопки. Выудить побольше информации. Ждут какой-то долгой, замысловатой истории или причины. Все это слишком личное.

Ощущается по-другому, когда кто-то, кого я только что встретил, сразу говорит, что мне не нужно оправдываться. Она так быстро поняла, что это то, о чем я не хочу говорить.

Странное спокойствие накрывает меня волной. Одно простое, маленькое предложение — и я расслаблен больше, чем когда-либо за долгое время.

Я склоняю голову набок и прищуриваюсь, изучая ее.

— Как насчет выпивки вместо этого? — предлагает она оживленно.

Не отвечая, я иду к холодильнику и открываю его. Это старый винтажный холодильник с блестящей серебряной ручкой и корпусом оливкового цвета. Он был здесь, когда я впервые въехал, и отлично охлаждает пиво, так что мы так и не решились заменить его на что-то новое.

— У нас есть бутылочное пиво. Пиво в банках. И... пара больших банок, — усмехаюсь я. Выбор, наверное, не слишком большой.

— Я всегда ненавидела большие банки, — она морщит нос.

— О да?

— Пиво не остается холодным. К тому времени, как я выпью половину, оно уже теплое, понимаешь?

— Логично. Или, может, ты просто пьешь слишком медленно, — усмехаюсь я.

— Справедливо, — говорит она, и снова слышен ее смех и эти ямочки.

Пусть это прекратится.

Я поворачиваюсь к открытому холодильнику, поправляю себя ниже пояса, достаю пару бутылок и срываю с них крышки. Она берет у меня одну и наши пальцы соприкасаются.

Здесь холодно? Потому что я почти уверен, что ее только что пробрала дрожь.

— Полотенца на полу пахнут так, будто они из раздевалки хоккейной команды! — кричит Кианна из ванной. — Мне нужно чистое!

Я делаю большой шаг назад, когда Уоррен врывается в дверь с их сумками.

— Ребята? Может, кто-нибудь поможет мне?! — снова кричит Кианна.

Блайт обхватывает холодную бутылку пива своими тонкими длинными пальцами и подносит ее к губам. Мне нужно отвести взгляд, пока Уоррен не заметил, что я пялюсь.

— Там есть чистые полотенца в сушилке. Я принесу ей, — говорю я.

Я исчезаю в коридоре и отвлекаю себя, роясь в чистом белье в поисках полотенца.

Есть ли в моей голове какой-то переключатель, который я мог бы нажать, чтобы эти «сердечки» не появлялись в моих глазах, пока она здесь?

Неважно, насколько она красива или как затягивающе было коснуться ее даже на несколько мгновений. Она — сестра моего лучшего друга. И я не могу влюбиться в девушку, которую встретил меньше десяти минут назад, верно?