Моим правилом всегда было следовать за своей мечтой, а не за мужчиной. И я придерживаюсь этого по сей день. Но неприглядная правда этой циничной философии в том, что с правильным партнером тебе не придется выбирать между ними.

Поэтому я не выбираю. Я хочу и то, и другое.

Проблема решена! Единороги и радуга!

Неправильно.

Это намного сложнее, чем кажется.

Это осознание — причина, по которой я стою под струями прохладного душа в гостиничном номере, уперев руки в стену и низко опустив голову. Понимала ли я когда-нибудь этот глупый маленький орган в своей груди?

Он бьется медленно и печально, протестуя против расстояния между собой и Вестриджем. Не только потому, что там Гейдж, но и потому что он попробовал близость к моей семье и родному городу. И он хочет вернуться.

Я с тобой, сердце.

В рамках экскурсии для ординаторов сегодня утром я сидела в галерее, наблюдая за плановой операцией, и ничего не почувствовала. Я ждала вспышки страсти или прилива адреналина, но они так и не пришли. Мое сердце не запело так, как оно пело, когда свежий воздух с полей ранчо касался моих легких.

Я намыливаю руки средством для умывания и провожу ими по своему заплаканному лицу, словно умоляя его смыть больше, чем просто макияж. Я скучаю по дому. Я скучаю по нему.

Что я здесь делаю?

— Это замечательные новости! Я так рада за тебя, мам.

— Мы еще не проработали детали, но я в восторге от этого.

Она позвонила мне сегодня с самого утра, как всегда, но на этот раз с неожиданной новостью. Ей предложили работу главного пекаря в недавно отремонтированном кафе Софии. Это значительное повышение зарплаты, и она обожает печь с тех пор, как я себя помню. Иногда мне снятся сны о хлебе, который она пекла, вставая раньше нас всех.

Слыша, как она радуется новой работе, я чувствую, как в груди становится легче. Я горжусь ею и безумно за нее счастлива. Ускоряю шаг, оглядываясь по сторонам, и перехожу оживленную улицу, пока не загорелся зеленый свет.

— Я здесь, в больнице, на встрече. Завтра пришли мне фотографии всего вкусного хлеба, который испечешь для кафе, ладно?

— Конечно, милая, — она на мгновение замолкает на линии, пока я продолжаю идти. — Как у тебя там дела?

Этот вопрос я ненавижу. Она, папа и Уоррен перестали задавать его так часто несколько дней назад, когда я умоляла их остановиться. Но они все равно пытаются впихнуть его в наши ежедневные разговоры — как этим утром. В восторге ли я от перспективы переезда сюда? Едва ли. Это имеет значение? Нет. Это всего лишь средство достижения цели.

— Не волнуйся обо мне, мама.

— Могу я тебе кое-что сказать?

Я сажусь на ближайшую скамейку, чтобы завязать шнурок, прижимая телефон к уху плечом.

— Конечно.

— Мы с твоим отцом... мы никогда не были в лучшем положении в нашей жизни.

Я перестаю заниматься шнурком и снова беру телефон в руку. Выпрямившись, жду, пока она продолжит.

— Мы любим то место, где живем и работаем. Мы любим наше маленькое сообщество. У нас сложился распорядок дня, который идеально нам подходит. У нас все просто отлично, милая.

— Мам, это замечательно. Я рада это слышать, но зачем ты мне это говоришь?

— Ты так долго считала, что мы нуждаемся и что это твоя ответственность исправить это. Может, у нас и были трудные времена в прошлом, не буду отрицать. Но это сделало нас сильнее. Мы так гордимся тобой и Уорреном. Я бы ни за что не изменила ни одного мгновения нашей замечательной маленькой жизни и хочу, чтобы ты перестала беспокоиться о нашей и начала жить своей. Я хочу этого для тебя больше всего на свете.

Я понимаю, к чему она клонит. Она думает, что я возненавижу свою работу и что буду счастливее, живя в Вестридже. Она будет абсолютно права. Но гордость мешает мне признаться в этом вслух.

Я тереблю подол рубашки, ища хоть унцию правды в том, что собираюсь сказать. Но не нахожу ее. Я все равно говорю это, потому что успокаивать ее, какой бы несчастной я ни была, — привычка, от которой трудно избавиться.

— Я живу своей жизнью. У меня все отлично, — мой голос срывается на последнем слове. Слайд-шоу из моей семьи, родного города, ранчо и Гейджа проносится у меня в голове. — Люблю тебя, мам. Мне пора идти.

— Люблю тебя. Очень сильно.

— Пока.

Я вешаю трубку и убираю телефон в сумку. Подавляя зевок, мысленно ругаю себя за то, что не зашла за кофе по пути. Когда я прохожу через автоматические раздвижные двери, женщина, с которой я назначила встречу, сразу машет мне рукой.

— Доктор Фэрроу!

Не знаю, как она умудряется бегать в этих каблуках, но она быстро приближается ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Я миссис Херон, главный координатор по набору. Я так рада, что вы позвонили.

Мы пожимаем друг другу руки и обмениваемся дружелюбными улыбками.

— Приятно познакомиться лично, — говорю я.

— Вы видите, что здесь удовлетворяются все ваши потребности?

Я замираю. Ладно, значит. Она дама, которая переходит прямо к делу. Это простой вопрос, на который легко ответить. Я могла бы сказать «нет», но тогда пришлось бы объясняться. И я не думаю, что она хочет слышать мой эмоциональный рассказ о сомнениях, приму ли я эту работу, если она мне будет предложена.

— Ах. Пауза. Все в порядке. Я постоянно с этим сталкиваюсь. Чаще, чем вы думаете, потенциальные сотрудники сомневаются в своей новой должности.

— Правда?

— Несомненно. Почему бы вам не пройти в мой кабинет? Я помогу вам во всем разобраться, — она ободряюще похлопывает меня по руке. — Я ведь не работаю в этой больнице, знаете ли? Я фрилансер. Я могу найти для вас массу вариантов, если вы заинтересованы в том, чтобы попытаться попасть куда-то еще?

Я смотрю на нее, как олень в свете фар. Впервые я серьезно рассматриваю другие варианты. Что лучше для меня? Чем я действительно хочу заниматься? Я знаю, что смогу добиться успеха в любом деле, за которое возьмусь.

Мамин звонок сегодня утром стал проверкой реальности. Может быть, все это время я шла неправильным путем. Сколько женщин строят свою жизнь так, чтобы было лучше для всех вокруг, но не для себя? Я больше не хочу пополнять эту статистику.

Она бросает на меня понимающий взгляд и указывает рукой в сторону лифта. Я выдыхаю воздух, который держала глубоко в легких еще со старшей школы.

Я собираюсь что-то изменить, и эйфория от того, что наконец-то иду на этот риск, ошеломляет.

Была не была.