Это тяжелый труд — притворяться, будто у тебя только что не было самого лучшего оргазма в твоей жизни.

Сейчас я могла бы получить «Оскар», потому что каждая клеточка моего существа хочет упасть в обморок, кричать, плакать, прыгать — и снова упасть в обморок. Вместо этого я провожу руками вверх по сильной спине Гейджа. Мои пальцы скользят по его мышцам и коже.

Я все еще пытаюсь сдерживать свои эмоции, быть более спокойной и бесстрастной, но не могу не притянуть его к себе, выгибая бедра навстречу ему. Он стонет — глубоко, гортанно. И мне уже не важно сохранять перед ним хладнокровие. Просто я никогда раньше не испытывала этого беспомощного чувства парения. Я не знаю, как это выдержать.

— Я не был готов, — говорит он, сбиваясь между толчками и сжимая мои волосы у виска. — К тому, какая ты сладкая на вкус. Я не смогу прожить и дня, не прикасаясь к тебе ртом.

— Дня? — хихикаю я. Хихикаю, черт возьми.

— Каждого, — поцелуй в челюсть. — Гребаного, — поцелуй в ключицу. — Дня, — поцелуй в плечо.

Еще оргазмы? Еще немного отвлечься от всего этого бардака в моей жизни? Запишите меня.

— Так это официально? — это звучит скорее, как утверждение, чем вопрос, когда я произношу это вслух.

Он прекращает целовать и облизывать каждый дюйм моей кожи и приподнимается на руках, нависая надо мной. Его взгляд тревожит. В нем столько скрытой тьмы и одновременно уверенного желания.

— Ты скажи мне, — предлагает он. — Скажи мне точно, чего ты хочешь.

Мы смотрим друг на друга целую минуту. Больше не теряя головы в исследованиях тел, но все еще ощущая гул нашей связи там, где бедра прижаты друг к другу.

Мы уже обсудили правила. Он хочет только физического, а я ясно дала понять, что для меня это просто «друзья с привилегиями». Но я не ожидала, что все будет настолько хорошо. Что мы будем такими естественными и невероятными вместе. И я уже чувствую, что хочу большего.

Я тянусь вниз и цепляю пояс его шорт пальцами. Когда шорты стянуты ниже ягодиц, он перехватывает инициативу и сбрасывает их полностью. Между нами больше ничего нет, и я хочу только одного — почувствовать его внутри себя. Я хочу узнать, сможет ли он снова и снова стирать все мои тревоги.

— Вот чего я хочу, — шепчу я, беря в руку его твердую длину и поднося к своему центру. Острой линии челюсти, восхитительных мышц и глубокого хриплого голоса было недостаточно? У него еще и член должен быть большим? Боже. Этот мужчина.

Он закрывает глаза и опускает голову на мою грудь. Мои соски твердеют еще сильнее от его близкого дыхания. Через несколько секунд он поднимает голову, и его глаза блуждают по моему телу, лицу, волосам, губам. На губах они задерживаются слишком долго, и я извиваюсь под ним, отчаянно нуждаясь в трении.

Он проводит рукой по моему лицу, а затем быстро целует левую ямочку на щеке. Опасно близко к моим губам.

Я почти начинаю скулить, когда он срывается с кровати и мчится в гардеробную. Он пробыл там всего секунд десять, но мне показалось, что прошла целая жизнь, пока я жду его возвращения в кровать. Когда он прыгает обратно на матрас, меня подбрасывает вверх-вниз несколько раз. Я смеюсь от его энтузиазма снова оказаться сверху. Я понимаю, что он уходил надеть презерватив, и мое сердце начинает колотиться в предвкушении.

Наши глаза встречаются. Он нависает надо мной, ничего не говоря, просто изучая меня. Это не нервная пауза — это молчаливое, последнее приглашение сказать, что это заходит слишком далеко. Я ценю, что он дает мне шанс передумать, но я никогда в жизни не была так уверена ни в чем.

Я почти умоляю его трахнуть меня прямо сейчас, иначе я сойду с ума. Но мое тело опережает меня. Инстинктивно бедра приподнимаются. Я обхватываю его за бедра и притягиваю ближе туда, где он мне нужен.

Он смотрит вниз, прицеливается и входит в меня одним стремительным толчком. Это грань боли и блаженства. Я впиваюсь зубами в его плечо и вскрикиваю, пока он сжимает мою тазовую кость, выходит и снова погружается до основания.

Так жестко и медленно. Так глубоко. Я сжимаюсь с каждым толчком, ощущая всю интенсивность. Почти каждый хочет, чтобы секс был потрясающим — это человеческая природа. Я думала, мне довольно везло в этом плане до сегодняшнего дня. Но это совсем другое, чем все, что я чувствовала раньше. Возможно, все дело в притяжении и химии между нами. Или он просто такой умелый. Или все вместе. Я не знаю точно. Но что бы это ни было — это потрясающе.

Он закидывает мои ноги себе на плечи и сразу набирает неистовый темп. Я думала, что не могу чувствовать себя более наполненной. Но этот новый угол доказал, что я ошибалась.

— Бляяять, — я стону, запрокидывая голову.

Я не думала, что снова смогу почувствовать приближение оргазма так скоро, но звезды пляшут в глазах, а мои кости начинают казаться менее твердыми и больше похожими на парящие шелковые ленты.

— Это реально? — стонет он. Я не знаю, как ему вообще удается говорить сейчас, потому что он не прекращает своих неустанных толчков в меня. С каждым толчком я вдавливаюсь обратно в матрас. Снова. И снова.

Каким-то образом каждый раз жестче и идеальнее. Я больше не могу держать глаза открытыми, теряясь в ритмичном безумии.

— Почувствуй, — задыхаюсь я и хватаю его руку, чтобы приложить к своему бешено колотящемуся сердцу. Оно так неистово двигается, что я вижу, как бьется сквозь кожу. Он надавливает мне на грудь и на мгновение замедляется, чтобы заземлиться, чувствуя, как кровь пульсирует во мне с такой скоростью.

Медленно его рука соскальзывает с моего сердца вверх, к горлу. В его глазах собственнический блеск, зубы скрежещут, а пальцы впиваются глубже в мою плоть, пока я смотрю ему в глаза.

Я практически парю от сочетания частого дыхания и его руки на моем горле, и это восхитительное ощущение.

Он наклоняется ближе, не выходя из меня. Наши пульсы сливаются в один, а мои стенки кажутся такими тонкими, что каждое мельчайшее движение ощущается сильнее. Я в ловушке, сбежать невозможно. И желания нет. Так легко отдать ему контроль. И он великолепен, когда главный.

— Еще одно правило, — рычит он.

Мои губы приоткрываются, и я ловлю каждое его слово, ожидая откровения, которое, кажется, посетило его после того, как он наконец оказался во мне впервые.

— Я не делюсь. Никогда.

Его голос такой низкий, что это едва различимое утверждение. Но слова вибрируют и грохочут в его груди, а мой мозг воспринимает их как команду, не подлежащую обсуждению. Его большой палец проводит по вене на моей шее, я вдыхаю так глубоко, как только могу.

— Только один человек чувствует каждую частичку тебя вот так. Трахает тебя, пока ты не перестанешь кричать. Кто?

— Ты, — задыхаюсь я.

— Скажи мое имя, — его лицо приближается на дюйм.

— Гейдж, — выдыхаю я в тот момент, когда он разжимает хватку на моем горле и перемещает руку, чтобы надавить на мой клитор. Он отводит бедра назад, а затем вонзается в меня одним глубоким ударом.

Я бы сражалась в мировой войне в одиночку ради того сногсшибательный взрыв, который последовал за этим. Он всепоглощающий. Пугающий. Сокрушительный.

В следующую минуту блаженства не существует ни времени, ни места. Оно длится, не позволяя мне дышать или пошевелиться хоть на дюйм, волна за волной. Он безжалостно трахает меня, пока я парю в оргазме. Это невероятное онемение, и в то же время — обострение каждого нерва в моем теле.

Только когда его рев освобождения звучит у меня в ухе, я пытаюсь пошевелиться. Мои руки онемели, но все равно тянутся к нему. Я царапаю и сжимаю его напряженные руки, пока его лицо опускается на кровать рядом с моим.

Он подносит руку и гладит мою щеку, бровь, лоб, пока его пальцы не зарываются в мои волосы. Это мягко и успокаивающе.

С каждой секундой он становится все нежнее, и вместе мы спускаемся с того, что я могу описать только как самое поразительное переживание в моей жизни.

Что.

За.

Черт.

Это.

Было.

И то, что он шепчет мне на ухо следом, лишь подтверждает это. Я, наверное, никогда не оправлюсь.

— Останься со мной сегодня?