Горы Тибета не так уж и необитаемы, как могло бы показаться на первый взгляд. Больше того, конкретно в этом месте, они были обжиты довольно основательно. Хотя, если подумать, то иначе и не могло быть. Почему? Ну, по очень простой и даже тривиальной причине: маги тоже кушают. Им что-то надо есть.
Понятно, что, при наличии технологии мгновенного перемещения на дальние расстояния, такой, как продемонстрированные мне Рем «порталы», можно, теоретически, получать продовольствие из совершенно любой точки планеты (а, возможно, и не только её), но… Всегда есть такие вот «но». И в данном случае: видимо, использовать «порталы» для целей банального бытового обеспечения – неудобно. Вопрос ли это «секретности» магов, вопрос ли конвертации валюты, вопрос ли энергетических затрат на создание и поддержание данных пространственных переходов достаточной пропускной способности – точно не знаю. Но сам факт: школа ли, институт ли, исследовательская лаборатория ли – не важно, но подобное образование всегда должно иметь базу, на которую опирается в вопросе снабжения и бытового обеспечения. То есть, иметь тех, кто будет их кормить, сроить и ремонтировать их дома, убирать и вывозить за ними их дерьмо.
Звучит грубо, но от того не становится менее важным. Уж мне-то, как организатору нового промышленного кластера, не знать…
К чему я это? Всего лишь к тому, что, хоть непосредственно само поселение магов, из которого меня так невежливо вышвырнули, оказалось скрыто их магическими средствами и технологиями от меня, но скрыть целую плодородную долину, расположенную чуть ниже, в которой проживали крестьяне, «крышуемые» этим их Камар-Таджем, они, либо не смогли, либо не посчитали нужным.
Кстати, у того же пресловутого Шаолиньского монастыря система существования была аналогичной: был сам укреплённый, труднодоступный монастырь с монахами, занятыми вопросами духовного и физического совершенствования, а рядом – плодородная долина. Только, Щаолинь, в свои лучшие годы, умудрялся «крышевать» не только её, а чуть ли не всю провинцию Хэнань, в которой эта долина расположена.
То же самое касалось и любого католического или православного монастыря в европейской части континента. Это универсальная схема. Почему она должна была дать сбой на магах?
В общем, поднявшись с камня, я огляделся, повздыхал, и неторопливо, придерживая живот и голову в которых продолжался всё тот же непорядок, что начался после недавнего неприятного короткого полёта, поплёлся вниз, в эту самую долину, так как на повторение прямого «штурма» Камар-Таджа у меня банально не было сил: говорю же – меня тошнило, мутило, и у меня кружилась голова. В таком состоянии самому до себя только дело, а не до поисков и штурмов скрытых укреплённых позиций непонятного по силам противника!
Долина была не самая большая – немногим больше той, где расположилась Аоста, в которой мои работники организовали рудную и угольную добычу. Да ещё и с той разницей, что специализировалось её население на земледелии и животноводстве, а не на охоте, собирательстве и рудном деле.
В этой долине, как я успел рассмотреть сверху, пока спускался, было, по меньшей мере, пять отстоящих довольно далеко друг от друга деревень. И мой путь пролегал к ближайшей, в которой обнаружилась довольно приличная, по меркам этой эпохи, таверна.
Самое главное! В этой таверне принимали в качестве оплаты римские монеты! Да и вообще: было уютно, чистенько, тепло. И довольно неплохой выбор, как блюд, так и напитков. Правда, цены на всё это не слабо покусывались. То есть, другими словами, обслуживание здесь было дороже, чем в Риме! В той самой каупоне, которая мне так нравилась.
С другой стороны: могут себе позволить – монополия же! Да и клиенты, насколько я понял, здесь бывают вполне состоятельные и со всех уголков мира, ведь моему костюму, внешнему виду и тому, что у меня в карманах водятся полновесные серебро и золото, здесь совершенно не удивились.
Были тут отдельные столики и классическая, мощная дубовая барная стойка с барменом, стоящим за ней. Только высоких барных крутящихся стульев не хватало для создания полного впечатления пребывания в хорошем пабе, где-нибудь из неплохих районов Нью-Йорка, Вашингтона или Москвы. Приятное ощущение, ностальгичное. Правда, нельзя сказать, что я так уж много времени провёл в подобных местах – всегда находились какие-то дела поважнее и посрочнее, но, иногда, всё же случалось заглянуть. Особенно в тот паб, что на углу сорок второй и Мэдисон авеню, где мы любили зависать с… предательницей Сью, пока готовили к пуску проект орбитальной станции…
Здесь, я не стал выбирать себе столик, а приземлился прямо у стойки. Заказал себе кружку какого-то местного напитка, то ли из яблок сделанного, то ли из абрикосов, но имевшего приятный золотистый цвет, фруктовый аромат и сладковатый вкус.
Еду не заказывал – не так ведь и много времени прошло с тех пор, как я оказался в этих горах, не должен был успеть проголодаться. Да ещё и тошнота, хоть и отступала понемногу, но ещё давала о себе знать. Так что, даже мысль о пище была неприятна. Оно и пойло-то я заказал не столько из-за того, что действительно так хотел пить, сколько «для приличия» - зайти в паб, сесть к стойке и ничего не купить – невежливо и расстраивает бармена, с которым совсем неплохо было бы поболтать на разные отвлечённые и не очень темы.
Правда, мой план по разбалтыванию здешнего властелина стойки не удался. И нет, не из-за того, что бармен оказался неразговорчивым или не понимал латинского языка – с этим, как раз всё было в полном порядке. Говорю же: сервис на высоте! Да и не так это удивительно: всё ж, нынешний Рим – это перекрёсток, метафизический «центр мира». Было бы крайне непрофессиональным, в таком интересном месте, как долинка возле Камар-Таджа, не владеть языком этого «перекрёстка».
Хотя, может быть, я и зазнаюсь: что такое Римская Республика, в сравнении с тем же Китаем, который, сейчас, ещё и не Китай вовсе, а только куча отдельных воюющих Царств? Да на даже на заднем дворе поместья любого из мелких местных князьков, две-три, а то и четыре полных Италии легко поместится, и ещё место под Испанию останется… При всём притом, эти самые царства, к Тибету, к тому месту, где мы находились, географически, заметно ближе Рима расположены. А, ведь, кроме Китая, есть ещё и Индия, и та часть суши, которая в двадцать первом столетии звалась Россией, и Африка, и Австралия, и обе Америки… И маги могут быть родом из совершенно любой части перечисленных земель. В общем, зазнаваться не надо, и то, что местный бармен умеет говорить на латинском – просто моя удача, а не закономерность или заслуга Республики.
Но поболтать с ним не получилось, повторюсь, не из-за того, что имелся языковой барьер, а совсем по другой причине: так как я не был единственным посетителем, облюбовавшим козырное место у стойки. Рядом со мной на один из стульев приземлил… лась? Ну, наверное, вс-таки «лась», хоть понять, к какому именно полу принадлежит среднего роста и неопределённого возраста лысый человек в мешковатой серой одежде по здешней моде, было не то, чтобы очень легко. Одежда – «унисекс», фигура – средняя, такая, что без дополнительно внимательного осмотра может быть легко отнесена как к юношеской, так и к подростково-девичьей. Причску, точнее е полное отсутствие, я уже успел упомянуть. А лицо… при взгляде на его черты, само собой всплывает слово «андрогинные», так как именно оно к описанию этих черт подходило лучше всего.
- Привет, - сказала она, взяв поданную ей барменом кружку с каким-то напитком, если судить по запаху (а у меня, напомню, нюх не хуже собачьего), безалкогольным. – Не видела тебя здесь раньше. Как тебя зовут?
Знаете, происходи такое где-то в другой части света, в других обстоятельствах, в обычном нормальном баре, то я бы даже и не подумал бы поддержать этот начатый не по моей инициативе разговор. В конце концов, «мальчиком-колокольчиком» я не был, и, что такое «съём» в баре, прекрасно знаю. И, больше того, знаю, что «снимают» не только мужчины женщин, но и женщины мужчин. Причём, что бывает чаще, ещё вопрос. А я, как обладатель незаурядно-привлекательной мужской внешности, целью таких «съёмов» бывал не раз и не два. Успел привыкнуть и перестать удивляться. Разбаловаться и стать разборчивым. Так что, на «подкат» от такой вот… представительницы прекра… кхм, слабого пола, не повёлся бы точно, даже с сильной «голодухи»…
Однако, происходило это, не где-нибудь, а конкретно здесь, и не в каких-то других обстоятельствах, а в этих. Поэтому, натянув на лицо самую приветливую и дружелюбную из своих улыбок, я ответил.
- Виктор – меня зовут, - и даже повернулся на стуле в её сторону, чтобы удобнее было разговаривать. – Я только сегодня прибыл.
- В такой одежде, в наши края? – окинув меня ещё одним любопытным взглядом, удивилась она. – Как же ты прошёл, через горы-то? Там же холод лютый, и ветер…
- Вот так, - продолжая улыбаться, пожал плечами я. – Охота, как говорится, пуще неволи. Да и, строго говоря, через горы я не проходил.
- Не проходил? – ещ сильнее удивилась она. – А, как же тогда? Тут ведь, на многие дни пути, в любую сторону одни горы. Не с неба же ты сошёл к нам? – добавила шутку в конце.
Я улыбнулся шире, показывая, что шутку понял и оценил. Да и, при моём весе, шутка про полёт действительно получалась смешная. Ведь, если с ездой я проблему свою ещё худо-бедно решил, то вот о том, чтобы летать, мне ещё очень и очень долго даже думать не стоит, с сожалением вспоминая о тех временах, когда в любую точку мира меня, по первому моему указанию, мог доставить мой частный суперджет…
- Нет, не с неба.
- А откуда ты вообще? Такая странная одежда… - с любопытством взяла двумя пальцами край моей белой тоги она. – Дорогая, наверное…
- Я из Рима. Точнее, из Галлии, но это название тебе, вряд ли, знакомо.
- Почему же? – сделала гордый вид моя собутыльница. – Про Рим я слышала! Это ведь где-то на Западе? Далеко-далеко, за горами, ещё одними горами и за морем?
- Довольно точное описание, - хмыкнул я, припомнив географические карты и спутниковые снимки времён своего бытия Генеральным директором корпорации.
- Вот! – отпустила мою тогу и, приняв победный вид, подняла палец вверх она. – Говорила же, что знаю про Рим!
- А, про Галлию? – ухмыльнулся я.
- Ну… это где-то в пригороде Рима, да? – поморщив свой высокий лоб, выдала версию собеседница.
- Ну… если сравнивать с расстоянием отсюда до Рима, то… пожалуй, можно и так сказать, - искренне повеселила меня такая интерпретация положения вещей. Надо будет даже запомнить, и, как-нибудь, при случае, ввернуть про «Галлию – пригород Рима». Думаю, немало моих знакомых такое сравнение тоже позабавит.
- Постой, но, если ты настолько издалека, то, зачем ты оказался здесь, у нас? В горах, в холоде и снегах?
- Вообще-то, в Галлии тоже горы есть, - отозвался я. – Они, конечно, немного пониже, и не настолько обширные, но тоже – вполне себе настоящие горы. Альпы называются.
- Правда? – удивлённо округлила глаза она. – И за тёплым морем тоже есть горы?
- Горы почти везде есть, - поморщился я. – За редким исключением. Но море у нас действительно тёплое. У нас там широкие полноводные реки, много зелёных лесов, растут яблоки, груши и виноград…
- Ви-но-гра-д… - осторожно, раздельно, по слогам повторила за мной неизвестное ей слово… кто? Как-то, до сих пор, я даже не спросил её имени. И не поинтересовался занимаемым ей в здешней «экосистеме» положении. Надо бы это исправить. Но не успел. Только я открыл рот для вопроса, как она уже выпалила свой. – А, что это? Что это: твой ви-но-град? Я правильно выговорила?
- Правильно. Ягода такая…
- Расскажи, расскажи! – с ярким пламенем любопытства в глазах попросила она.
И я рассказал. Сначала про виноград, потом груши, потом про оливки и апельсины. Потом, про море и волны, потом про золотые пляжи и шумливые дубовые леса, постепенно сместившись вниманием с природы Италии к родному Приднепровью и Карпатским горам, которые были там же, недалеко от Латверии, и где мы, в своё время, с отцом от гнева тогдашнего латверийского королька прятались…
Даже ностальгия пробрала, и как-то я расчувствовался, что заказал себе ещё чего-нибудь алкогольного у местного бармена, и покрепче.
Тот заказ выполнил. И налил чего-то прозрачного, едрёного и обжигающего настолько, что я даже изумился.
- Что это? – в этом недоумении после большого глотка данного… вещества, обратился с вопросом к бармену я.
Но ответила вместо него лысая.
- Алкогольная квинтэссенция, - произнесла она с явным удовольствием от того, что удалось ввернуть красивое «учёное» слово.
- «Квинт»? «Эссенция»? – ещё больше удивился я. – Седьмая перегонка, в смысле? Разве здесь у вас известен самогонный аппарат и процесс дистилляции?
- Ну так! – гордо ответила она. – Маги же рядом. У них там много всякого такого придумано. Вот и эту самую «дистилляцию» с ячменным зерном проворачивают. Иногда, с фруктовыми соками. Очень у гостей популярностью пользуется… А ты знаешь, что такое эта самая «дистилляция»? – тут же живо заинтересовалась она.
- Градусов восемьдесят… - задумчиво оценил я, сделав ещё один глоток из поданной мне кружки. – Чистый, почти без сивушных масел и примесей… точно не в «двух кастрюлях» на местной кухне «варилось». Для такого качества нормальная, серьёзная лаборатория нужна…
- То есть, и правда, знаешь? – восхитилась лысая.
- Про дистилляцию? – хмыкнул я. – Конечно, знаю.
- А на мага совсем не похож… - снова окинула меня придирчивым взглядом она.
- Причём тут магия? Дистилляция – это наука! Отделение от смеси веществ более лёгкой фракции, используя разность температур кипения. Тут нет никакой магии, - отмахнулся я.
- Какой ты умный! – восхитилась лысая. – А, «наука» - это, разве не «магия»?
- Нет, наука – это путь познания законов природы, нахождения закономерностей, изучения их и дальнейшего использования этих законов для создания чего-то нового, более удобного, более мощного, более масштабного. Для преобразования окружающей среды под свои нужды и задачи…
- А магия, тогда – что?
- Магия… не знаю, прямое волевое влияние на мир? – предположил я, пожав плечами. – Честно говоря, я и пришёл сюда, чтобы узнать это. Узнать, что такое магия, научиться ей…
- И? – поторопила меня моя собутыльница, заметив, что я остановился. – Вот, узнаешь ты, что такое магия, научишься, и? И, что будешь делать с этим знанием? Зачем это тебе, если, ты уже знаешь и владеешь «наукой»?
- Что буду делать? – задумчиво повторил за ней. – Какой интересный вопрос… Чтобы понять, что с этим сделать, надо, сначала, понять, что это вообще такое… Я, пока, видел только несколько проявлений. По ним трудно судить о сути магии и её возможностях.
- То есть, ты так далеко забрался, так настойчиво шёл, толком… не понимая, зачем? Странный ты какой-то, - посмеялась она.
- А, зачем другие идут? – слегка даже обидевшись на её смех, спросил я.
- Кто-то за «вечной жизнью», кто-то за силой, кто-то за Властью, кто-то за местью, кто-то за достижением той значимости, которой никак не мог получить в своей жизни без магии, кто-то из фанатичной веры во что-то, в какие-то идеалы, - пожала плечами лысая. – Кто-то, чтобы защитить этот мир, защитить что-то, что ему дорого…
- Вечная жизнь у меня и так уже есть – само получилось, без всякой магии, - снова взялся за кружку я. – Сила – тоже. И, со временем, станет ещё больше. Власть… власть надо искать в совершенно другом месте: власть дают только люди, ибо сама власть подразумевает наличие тех, над кем властвовать. За властью надо идти в политику… или религию. Месть? – я ухмыльнулся, правда, ухмылка эта вышла слегка зловещей. – Не родились ещё те, кому бы я хотел отомстить. Значимость? Вообще – глупость какая-то: мы значим ровно столько, сколько значим, не больше и не меньше. Владение или невладение магией тут никакой роли не играет. Фанатичная вера – это не ко мне. Я верю, и всегда верил, только в себя самого и свои силы. Есть там где-то бог/боги, нет ли – плевать, своей судьбой и жизнью владею я сам. А защищать… сложный вопрос. Потребуется защитить, встану и пойду защищать. Но, посвящать всю свою жизнь защите чего-то, делать это своей главной, сверхценной идеей в жизни – нет, это не ко мне…
- А, зачем же, в таком случае, тебе магия? – удивилась лысая.
- Да ни зачем, по большому счёту, - пожал плечами я, отставляя кружку. – Вот только, я увидел её, столкнулся с ней, почувствовал её… и теперь не успокоюсь, пока не изучу и не познаю эту сторону мира. Горы сверну, любые стены разрушу, любые препятствия и барьеры преодолею, средства, силы и время… годы, десятилетия положу, здесь, или в другом месте, а я, всё одно, добьюсь своего. Таков уж у меня склад характера.
- Сложный случай… - со вздохом пробормотала лысая, перейдя на какой-то странный диалект, очень напоминавший один из архаичных кельтских диалектов. Не самый очевидный выбор языка для человека, живущего в глубине Тибетского нагорья…