* * *

Они… согласились. За тридцать тысяч комплектов обещали оставить за мной должность проконсула Галлии на тридцать лет вперёд. Серьёзно! Я, так-то, на самом деле, не слишком-то надеялся на осуществление этого варианта, когда озвучивал его. Всё-таки, закрепить формально выборную должность за одним человеком на столь долгий срок – это прямое противоречие всему, что составляет дух и суть Республики. Ведь, проконсул на тридцать лет – это уже полноценный наместник или даже генерал-губернатор. А, если учесть среднюю продолжительность жизни нормального человека, то эти «тридцать лет» - легко начинают читаться, как «пожизненно»! А пожизненная власть над земельным владением – это уже полноценный лен, ленное владение. А от него и до феодализма не далеко! И, если так прикинуть, то размер Паданской долины вполне тянет на полноценное княжество или даже герцогство – для баронства она слишком большая. Баронов я уже могу назначать сам…

Нет, я не настолько наивен, чтобы не понимать: «обещать, ещё не значит жениться!». И я прекрасно осознаю, что какие бы сладкие и убедительные слова мне не говорили сейчас, через год они уже ничего не будут стоить, ведь: «живот прошлого добра не помнит». Тем более, что это не закон, не договор, завизированный Сенатом и Народным собранием, даже не официальное постановление Сената, а просто договорённость с лидерами крупнейших властных группировок и влиятельнейших патрицианских семей, о которой никогда и нигде не будет объявлено. Однако, именно на таких вот договорённостях и элитном консенсусе держится вся настоящая политика, да и весь сколько-то крупный бизнес.

Понятно, что договорённость эта не высечена в камне, и, стоит лишь мне немного ослабнуть, им усилиться или… вовсе произойти смене элит (а такое бывает не так уж и редко, когда старые властные группировки уступают место новым, или совсем исчезают, вклочья разорванные ими), как меня тут же попытаются опрокинуть или подвинуть – это естественный процесс. Я даже обижаться не стану.

Вот только, кто ж сказал, что я сложа руки сидеть буду? Моя армия остаётся при мне. Более того, со временем, она будет только усиливаться: как по числу воинов, так и по качеству того оружия, которым они вооружены. Это сейчас их у меня всего двадцать тысяч, в последствие я планирую довести их общее число, сначала до двухсот тысяч, а после и до пятисот. И это будет вполне адекватная численность для населения в семь-десять миллионов…

Однако, это дело далёкого будущего. До него ещё дожить надо. Получив же одобрение лидеров правящей Римской элиты, которым оружие прямо здесь и сейчас оказалось нужнее, чем целая провинция потом… в которой это оружие и производится, я должен был поставить в известность Квинта-старшего, ведь он – формальный глава нашей властной группировки.

Собственно, ради этого, мы к нему навстречу и спешили из Рима. Чтобы не получилось неудобной ситуации, когда его партнёры или оппоненты из числа Сенаторов, начнут уточнять у него какие-то моменты по нашей сделке, заключённой, между прочим, от лица Фабиев Максимов, хоть я и пытался настаивать на том, что говорю от себя лично (но не то у меня пока ещё положение, чтобы к таким словам относились серьёзно), а он и знать-то не знает ни о какой сделке!

Очень неудобная ситуация! Причём, сразу для всех. Сильно подрывающая доверие к моему слову.

Квинт-старший…отреагировал на сообщение, как… как настоящий Кунктатор. То есть, внешне, очень спокойно и ровно… Слишком спокойно и ровно… да он просто-напросто завис минут на пять, переваривая сказанное! В самом прямом смысле: даже кубок со слабым разбавленным вином до рта не донёс, замер с ним в руке.

Потом всё-таки закончил движение: сделал солидный глоток, отставил кубок на складной столик и попытался что-то сказать… но передумал. И ещё минут на пять завис, обдумывая, что же именно хотел сказать.

В конце концов, пожал плечами.

- Ну, это же Дум, - с довольно неопределёнными, точнее, неопределимыми интонацией и выражением лица произнёс он глубокомысленно. – И, что же? Они действительно согласились?

- Да, - кивнул я, подтверждая.

- На тридцать лет? – уточнил он.

- На тридцать лет, - снова подтвердил я.

- А, кто именно говорил, и от чьего имени? – задал новый уточняющий вопрос он. Я терпеливо перечислил имена и семьи тех, с кем договаривался в Сенате.

Кунктатор снова задумался. Потом вынес вердикт, окинув ещё разок взглядом расположившуюся в гостевом кресле Юлию-Рем.

- Это серьёзно, - затем добавил. – Надеюсь, ты не собираешься обмануть их ожиданий? Это было бы… крайне опрометчиво и неразумно с твоей стороны.

- Нет конечно, - пожал плечами я. – Десять тысяч комплектов уже произведены и лежат на складах, ожидая использования или транспортировки. Остальное – будет произведено к середине лета… в худшем случае. А, если я запущу домну и открою ещё пару линий конвейерного производства, что, кстати, вполне реально и в разумные сроки, то и того раньше.

Квинт-старший легко проигнорировал непонятные слова вроде «домны» и «конвейера», но цепко ухватил суть сказанного.

- В таком случае, почему такие странные сроки оговорены? Почему первая поставка только через два с половиной месяца? Из Турина, даже на телегах, по Фламиниевой дороге, не используя речного транспорта, путь всё равно займёт не больше четырёх недель.

- Это уже было моё условие, консул, - ответила за меня Рем. – У нас с Викторианом было заключено определённое личное alea. Так что… - развела она руками.

- Настолько личное, что стоит того, чтобы ставить на кон судьбу Республики? – осторожно уточнил у неё Квинт-старший. Та лишь неопределённо улыбнулась. – Но, может быть, есть какой-то способ или вариант немного обойти условие, не затрагивая сути спора? Не то, чтобы я пытался давить на вас с Викторианом, но… положение Республики сейчас довольно шаткое. А уже начало весны, очень скоро активные военные действия возобновятся. Оружие и доспехи, лежащие на складе – это, безусловно, хорошо, но куда лучше бы они смотрелись и служили, будучи уже на самих солдатах.

- Ну, - сделала вид, что задумалась, Рем. – В момент заключения спора, я ещё не знала, насколько масштабную сделку готовит Викториан Сенату…

- Мальчик умеет удивлять, - по-доброму улыбнулся ей Квинт-старший.

- Пожалуй, беря во внимание положение Республики… можно немного и ускорить процесс… - произнесла Рем. А я с искренним удивлением на неё посмотрел, так как не ожидал от неё такой податливости. – Если ты напишешь послание в Турин сегодня, то, как быстро может прибыть караван с первой партией доспехов и оружия?

- Если гонец будет очень расторопным, то недели полторы уйдёт у него на путь в Турин, - принялся подсчитывать я. – Дня три-четыре уйдёт на формирование каравана и погрузку комплектов. Три-три с половиной недели на дорогу до Рима… А, если по Паду сплавляться на кораблях, то, пожалуй, и две с половиной… Итого: чуть-чуть больше месяца.

- Хорошо, - тяжело вздохнув, решилась-таки Рем. – Но перед отправкой ты мне его покажешь.

- Без проблем, - пожал плечами я. – Но оно будет длинное, - не забыл предупредить. – Я задержался в Риме уже значительно дольше, чем рассчитывал, так что дела накопились, указаний следует отдать много.

- Ладно, - ещё раз вздохнула Рем.

- А вы неплохо ладите, - улыбнулся Квинт-старший. – Может, всё-таки подумаете о брачном союзе? Союз Фабиев Максимов с Юлиями Цезарями, стал бы очень серьёзной силой. Чуть ли не ультимативной…

- Ты же знаешь, старик, что я не женюсь, никогда, ни на ком и ни за что? Так, зачем спрашиваешь? – хмыкнул я. Правда, в искренности этого утверждения уже и сам не был до конца уверен, ведь, ранее, о браке или, хотя бы отношениях, с Серсеей уже задумывался. Но, то Серсея!! Источник бесконечных и бесконечно разнообразных ресурсов – ради возможности доступа к таковому, можно и потерпеть, и вложиться морально, и сознательно поступиться многими принципами… А эта Рем… Ну, бессмертная, ну умная (что, кстати, тоже под вопросом – была бы действительно умной, с ходу бы пытаться убить неизвестного человека с неизвестными возможностями не стала), ну влиятельная… и всё. Ничего по-настоящему уникального она собой не представляет. Типичная «дама с проблемами». Ещё и «сильная независимая», что только усугубляет ситуацию.

Работать с такой – можно, дела вести – пожалуй, что-то более – на фиг надо! У меня и своих проблем хватает, чтобы ещё и чужие на себя взваливать.

- Как ты категоричен, милый, - состроила умильно-обиженное лицо Юлия. – А как же наши чувства? А жаркие бессонные ночи?

- У меня все ночи – бессонные. Ты знаешь, - отбрил я. Нет, так-то, формально она имела право так говорить, так как ночуем мы с ней действительно в одной комнате. Она не доверяет только своим слугам, и предпочитает контролировать меня лично. Условиям нашего спора это соответствует, так что я не возражал. Только, она сама не знала, на что подписывается: я ведь не сплю. Не нуждаюсь во сне. Могу, иногда, часик-другой вздремнуть, если сам захочу. Если совсем уж скучно и заняться нечем – что бывает крайне редко. Но, в целом, сон не является для меня физиологической потребностью. Как и еда, как и дыхание.

А вот для неё самой – да! Ей сон необходим. От долгого отсутствии сна она начинает страдать, злиться и раздражаться, даже беситься.

Я же, по ночам, занимался своими делами: делал чертежи и расчёты различных машин и аппаратов, которые собирался внедрять в ближайшем будущем в своей вотчине, продолжал составление учебников по различным техническим дисциплинам, теперь уже не на уровень младшей и средней школы, а на уровень высшего учебного заведения… Папирус и пергамент для этих целей подходили не очень – работать с ними было неудобно. Однако, нормальную бумагу, к которой я привык, купить здесь было ещё пока невозможно ни за какие деньги, даже по весу золота. В Турине, конечно, уже начаты подготовительные работы для начала нормального бумажного производства, но всерьёз я им ещё не занимался: пока только распорядился о выделении дополнительных посевных площадей под техническую коноплю…

Вообще, при построении технологической пирамиды, где на самом верху электроника, вычислительная техника и робототехника, постоянно сталкиваешься с тем, что «основание» этой пирамиды, её фундамент… бесконечно обширен. Берёшься за одно дело, за проработку одной технологии, она тут же цепляется за пять-шесть-восемь-десять других технологий. Работа постоянно упирается во взаимосвязанные и смежные области, которые тоже надо поднимать на уровень или даже два, прежде чем получится двинуться дальше. Металлургия – в шахтное и горнорудное дело. Шахты – в отсутствие специального инструмента, достаточной твёрдости и износостойкости, чтобы мог крошить руды и каменную породу. Инструмент – в станки, сплавы и способы закалки металла. Закалка металла – в химию и индукционные печи. Сплавы – в добычу легирующих материалов. Станки – в электротехнику. Химия – в аграрный комплекс. Аграрный комплекс – в машины и удобрения. Машины – в нефтехимию, гидравлику и материалы. Удобрения – в газохимию. Газохимия – в газодобычу. Газодобыча – в металлопрокат и металлургию… и так до бесконечности. За что бы не схватился, сразу приходится поднимать ещё целый пласт технологий, чтобы хоть немного продвинуться.

Нет, я прекрасно понимаю, что технологический уровень двадцать первого века создавался не кем-то одним, а миллионами и даже десятками миллионов инженеров, учёных и исследователей по всей планете, что, на протяжении трёхсот лет клали свои жизни целиком и без остатка на проработку миллионов мелких технологических проблем и задач, на разработку конкретных решений, взаимодействуя, пересекаясь, воруя и конкурируя друг с другом. Понимаю, что берусь за невозможное, если буду пытаться восстановить это всё один. И, в дальнейшем, я этим один заниматься не буду.

Но! Мне нужно прямо сейчас, уже сейчас, на самом начальном этапе, заложить основу, поднять технологический уклад настолько, чтобы у меня появилось время на обучение и воспитание этих… пусть, не миллионов инженеров и квалифицированных рабочих, а, хотя бы тысяч! Чтобы не было внешней военной угрозы. Чтобы какое-нибудь очередное «переселение народов», или «вторжение варваров», или «нападение народов моря» не снесло своей волной только-только начавший отстраиваться песчаный замок моей цивилизации. Мне надо держать, обучать и вооружать армию. Мне надо заключать военные союзы. Мне приходится заниматься политическими играми. Идти на уловки и ухищрения. Маскироваться и мимикрировать. Идти на подкуп и сомнительные сделки, отвлекаясь от основной, интересной мне научной и инженерной работы…

Ладно. Что-то я сильно отвлёкся.

Короче, по ночам я не спал, а скрипел гусиными перьями по папирусу и пергаменту. Скрипел – в совершенно прямом смысле этого слова! Тот, кому приходилось иметь дело с этим варварским пыточным инструментом, поймёт меня! Насколько это неприятный и непродуктивный процесс: постоянные кляксы, необходимость постоянного обмакивания в чернильницу, быстрое истирание и необходимость в постоянной заточке, запах, скрип… А папирус и пергамент – они ж ещё и неровные… Никакого сравнения с нормальными ватманом, кульманом и набором хороших грифельных карандашей разной твёрдости. Не говоря уж о мощном компьютере с большим жк-монитором и серьёзной САПР с возможностью пространственного моделирования, подключаемыми модулями справочников, вспомогательных вычислений, типовых элементов, стандартной номенклатуры, автоматическим расчётом сопротивлений материалов и напряжений в конструкциях… эх!

Этот скрип… все эти неудобства, из-за которых я чувствовал себя хромой уткой, которые не давали моей гениальной мысли не то, что расправить крылья, а даже толком пошевелить ими, доводили меня порой до исступления.

Я тихо матерился. Я рычал. Я ломал перья в пальцах. Я вскакивал на ноги и начинал яростно ходить из угла в угол, пожимая кулаки и бормоча ругательства вперемешку с техническими терминами так, что уже невозможно было разобрать, где первые, где вторые… даже, в самых тяжёлых случаях, начинал немножко искрить и пахнуть грозовым озоном…

Понятно, что нормальный сон рядом с таким источником раздражения невозможен в принципе. А уж, если у тебя обострённые чувства, превосходящие обычные человеческие, и полузвериные рефлексы с «чувством опасности» и «предвиденья» природных стихийных бедствий, то и тем более! Озон, напряжение, инфразвук и «тяжёлые вибрации»…

Вот только, и отпустить меня ночевать в другую комнату Рем не могла – не доверяла и боялась, что я сбегу к Ромулу или как-то сообщу ему о её местоположении. Сработаю наводчиком.

Одного эта… женщина не понимала: что я могу её просто вырубить, скрутить и, закинув на плечо, спокойно оттащить к Ромулу сам. И в любой момент. И она даже рыпнуться толком не сможет.

В этом я уже был полностью уверен: успел, за время, проведённое вместе, оценить и понять её способности. Кроме самоисцеления, сверхчеловеческих реакции, гибкости, выносливости, скорости и силы… ничего. Ну, ещё этот странный перстень, с которым она даже ночью не расстаётся. Против нормальной молнии – это ничто! Она не успеет увернуться и не сможет защититься. Она передо мной беззащитна. И, по-моему, с каждым прошедшим днём, всё чётче и чётче это осознаёт. До неё постепенно начинает доходить, что, по-настоящему, ей стоило бы бояться не Ромула а меня.

А ещё, до неё так же постепенно доходит, что… Ромул не придёт с войсками в тот город, где сижу я. Ни через месяц, ни через два, ни через три. Ни, даже через год. Он не настолько самоубийца, чтобы делать своим врагом того, кого не сможет победить никак, ни при каких обстоятельствах, никакими уловками. Ромул слишком умён для этого.

И наш спор… совершенно точно обречён быть выигранным мной. Что бы она не предпринимала.

- Ладно, - по-стариковски хитро улыбнулся Квинт-старший. – Кто я такой, чтобы спорить с молодёжью?.. Но, партия была бы интересная.

- В общем, я в Риме ещё на два месяца, - оборвал затянувшуюся тему сватовства я. – Официально. Открыто. Успею поучаствовать в консульских выборах. Потом вернусь в Галлию. Если что-то будет от меня надо, можешь на меня рассчитывать.

- Хорошо, Викториан, - убрав эту улыбочку, кивнул Квинт-старший. – Если что-то придумаю, то сообщу… останешься на партию?

- Всё никак не успокоишься? – хмыкнул я.

- Я – целеустремлённый человек, ты же знаешь. Когда-нибудь, я выиграю и у тебя в твою игру.

- О чём речь? – заинтересовалась Рем.

- О шахматах, Юлия, о шахматах, - улыбнулся Квинт-старший, доставая из сундука тот самый подаренный ему мной набор.

* * *