* * *

Вообще-то, за такое моё самовольное вхождение в Рим, могло и по шапке прилететь. Ведь, возвращение в «Вечный город» магистрата, ещё не сдавшего империй, не допускалось. А я, как проконсул Галлии, империй имел. Оправдывало меня, в данном случае, только то, что я вошёл в город один, без своих войск, «для доклада Сенату» и «в связи с крайней важности обстоятельствами». А они, кстати говоря, действительно имелись – важные обстоятельства. Ведь Сенат нынче в Курии Гостилия собрался не просто так, не для обсуждения каких-то рядовых вопросов, а для заслушивания доклада Публия Корнелия Сципиона, специально прибывшего в Рим из Испании с докладом о положении дел.

Как это связано со мной? Ну, наверное, никак. Но, формально: Испания соседствует с моей провинцией, а мои легионы перекрывают единственный сухопутный путь, ведущий в Италию через Альпы. Да и, напомню: совсем недавно мне из этого же Сената прилетало указание любыми силами и средствами остановить армию Гасдрубала Барки, который должен был вторгнуться в Италию из Испании, перейдя через Альпы и прокатившись по моей провинции. Останавливать не пришлось: Сципионы справились с ним и сами. Жаль только, окончательно не добили, а только отбросили назад, на юг Испании, в подконтрольные Карфагену земли.

И, формально (да и реально, кстати, тоже), опасность повторного вторжения пунийцев через Альпы всё ещё оставалась. Гасдрубал ведь жив, и за зиму наверняка успел восстановить численность своей армии, компенсировав те потери, которые понёс в прошлом году.

Так что, моё желание лично поучаствовать в заседании Сената, посвящённом проблеме положения римских войск в Испании, можно было считать оправданным. И именно на этой причине своего возвращения в «Вечный город» я настаивал, а не на другой, гораздо более очевидной: обсуждении моего Триумфа.

С тем было всё… сложно. Так-то, необходимые действия для рассмотрения вопроса о его получении (проведении) я совершил: после победы над Галлами при Тицине, ещё в первый срок проконсульства, мои войска, следуя давней традиции, провозгласили меня «императором», то есть, победителем, и вручили фасции (пучок прутьев с топором — символ магистратской власти), а я, следуя установленному порядку, отправил в Рим донесение о победе, сопровождавшееся положенной табличкой с лавровым венком.

Да и условия, вроде бы, были выполнены: война с галлами не была гражданской войной – Галлия успела официально выйти из-под власти Римской Республики; сражения крупные так же присутствовали: на Треббии и при Тицине; война окончилась полной победой – сопротивление галлов было подавлено во всей Паданской долине. Но… крупные сражения были год назад. Тогда война была ещё не завершённой. А в этом, прошедшем году, была только одна встреча с врагом, битвой не окончившаяся. Там не битва была, а только поединок. А после него, той ночью, когда армия галлов разбежалась окончательно, вообще был «гнев божий», к которому я, как бы и не причём…

Всё это не имело бы значения в том случае, если бы я нынче привёл свои легионы к Риму, оставив их ожидать решения под стенами, как и положено, решения Сената о Триумфе. Но! Я пришёл один. Без армии. И это ломало весь установленный порядок.

Поэтому я, изначально, сразу, как понял, что незамеченным и неузнанным остаться не удастся, заявил, что обсуждению Триумфа не время и не место, что есть дела более важные и срочные. Тем самым, вроде бы и не отказавшись от него совсем, но, как бы, отодвинув его на когда-нибудь потом.

Против доклада Сенату о состоянии дел в Галлии, впрочем, тоже не возражал. А уж докладывать всяческим правительственным комиссиям я умею хорошо, ещё с бытности своей подрядчиком Пентагона. Заслушаешься! И о количестве племён, признавших над собой власть Рима, рассказал, и о захваченных городах, и о собранной с тех земель дани, подготовленной к отправке в Рим, и количестве рабов, захваченных в ходе битв и подавления сопротивления местных. Доложил и об отправленных в помощь войскам, бившимся против Ганнибала «лишних» легионах. Не забыл сделать акцент на том, что не считаю Галлию усмирённой надёжно. На том, что настаиваю: вывод войск с территории Паданской долины – преждевременен, вреден и опасен: может угрожать повторными бунтами, а также, тем, что чрезвычайно важно продолжать контролировать Альпийские перевалы, через которые возможны повторные вторжения внешних сил.

В результате, закончил своё выступление перенесением акцента на Испанию, на то, что прибыл сюда сегодня не по своим шкурным интересам – здесь такое не ценится, а из патриотического порыва и волнения о судьбе Республики, которая будет решаться именно в Испании. Что не могло не вызвать общего сдержанного одобрения.

Соответственно, после этого, место докладчика занял прибывший Публий Корнелий.

Он… заметно постарел с тех пор, когда мы с ним виделись в Плацентии последний раз. Осунулся, загорел, «высох», в волосах прибавилось седины. Видимо, те успехи и победы, которых ему при поддержке брата, удалось добиться, дались совсем не так легко, как могло бы со стороны показаться. Однако взгляд и голос его оставались всё так же тверды, как раньше.

Публий говорил долго. Дольше меня. Он живописал свою прошедшую летнюю битву с Гасдрубалом, окончившуюся победой, подробно перечислил захваченную добычу, обрисовал в общих чертах расстановку сил и ситуацию с местными иберийскими племенами и жадностью их вождей, готовых постоянно перепродавать свои мечи тем, кто платит больше… И только потом перешёл к главной проблеме: деньги.

У братьев Сципионов заканчиваются деньги на содержание их легионов. Точнее, они уже закончились. И, если на выплату жалования солдатам, ещё что-то осталось – это святое (иначе уже никаких легионов уже и не было бы), то вот на продовольствие, вооружение и бытовое обеспечение – нет. Тем более, на найм новых воинов взамен погибших и выбывших по инвалидности. Найм и вооружение. А ведь впереди новая летняя кампания, и по слухам, добытым разведчиками, к Гасдрубалу из Карфагена уже направлено новое подкрепление…

В общем, Войска Сципионов находятся в бедственном положении и нуждаются буквально во всём: в деньгах, в обмундировании, в продовольствии, в броне и оружии. И именно с этим вопросом прибыл Публий нынче к Сенату: не хвастать победами, а просить денег на поддержание штанов и помощи в предстоящей военной кампании.

Сенат… возбудился.

Все, здесь собравшиеся, не хуже него или меня, понимали, насколько важное значение в этой войне с Карфагеном имеет Испания. Эти территории, пожалуй, даже важнее самого Италийского полуострова будут, ведь в Италии, практически ничего нет, кроме виноградников и достаточно бедных на урожай пахотных земель, в то время как Испания – это и железо, и медь, и олово, и главный ресурс – люди. Иберийских племён на тех гористых территориях проживает больше, чем всех италиков с галлами вместе взятых. И тот, кто контролирует эти территории, имеет практически неограниченный мобилизационный ресурс.

Все сенаторы это понимали прекрасно. И денег из Республиканской казны они бы не пожалели… если бы они там были, эти деньги. Ведь дело в том, что Республика уже четвёртый год ведёт самую дорогостоящую, масштабную и затратную войну из всех, какие бывали в её истории. Причём, ведёт её с постоянными массовыми потерями и на собственной территории. То есть, сама себя эта война не «кормит», как это бывает при ведении войны на чужих землях – грабежом не получается кормить армию, ведь грабить-то пришлось бы собственное население, которое и так уже серьёзно страдает от грабежей, проводимых войсками Ганнибала.

А ведь, ещё и четвёртый год подряд в Риме проводится масштабнейшая мобилизация: каждый год создаются, формируются и вооружаются десятки новых легионов, взамен истреблённых пунийцами.

Она и сейчас проводилась: прямо в этот самый момент возле Рима формировались ещё два новых легиона. Казна напряжена так, что готова «треснуть по швам». В ней просто нет свободных ресурсов на то, чтобы ещё и в Испанию их направить, в то время как Ганнибал с Магоном и прибывшим ему в помощь из Карфагена Ганноном, уже подмяли под себя практически весь Юго-Восток Италии, грозя вот-вот подмять ещё и Сицилию – ключ ко всему мореплаванию в Тирренском и Ионическом морях.

И это была проблема, которая взбудоражила весь Сенат.

Обсуждение было долгим, бурным, пару раз даже чуть не перешло в рукопашные разборки между группами спорщиков, но… принципиальных вариантов решения у неё было всего-ничего. Первый вариант: отдать Сципиону деньги, уже предназначенные и расписанные в бюджете для других задач, определив их для себя, как «неважные». То есть, попросту говоря: секвестировать бюджет в пользу военных расходов.

Хороший вариант, конечно… был бы. Если бы Республиканский бюджет и так уже не был полностью отписан на военные нужды. И тут бы не шёл разговор только о том, чтобы забрать деньги у одной армии, чтобы передать другой.

Второй вариант: взять в долг. Только, у кого? Ни одно соседнее государство даже не подумает о таком спонсировании своего прямого врага и конкурента. А иных механизмов и методов, кроме прямого заимствования, ещё в этой эпохе не знают.

Нет, я-то знал такие методы – двадцать первый век очень большой пласт опыта в этой части накопил: от уменьшения веса монет, ходящих в обращении, прямой печати необеспеченных ассигнаций, до выпуска облигаций и векселей государственного займа с последующим дефолтом по ним. Знал. Но делиться своими знаниями не спешил. Всё-таки, ни один из этих способов ещё никогда без неприятных долговременных последствий в применившем их государстве не обходился. Да и не спрашивали меня.

Ну, и третий вариант: привлечь частные средства состоятельных граждан Рима для финансирования будущей военной кампании братьев Сципионов.

И, фактически, именно этот вариант являлся единственным реально возможным в сложившейся ситуации. И все прекрасно понимали, что склониться в итоге придётся именно к нему, но… вставал вопрос: что можно предложить вписавшимся гражданам в качестве оплаты этого самого взноса? Ведь, никто и никогда не даст денег просто так, без конкретной видимой выгоды себе.

Деньги у граждан Республика уже брала раньше, и будет ещё не раз брать в будущем, и всегда это действие сопровождалось выдачей определённых льгот и преференций взамен на финансы.

И, в конечном счёте, всё обсуждение свелось к спорам о том, что именно Республика предложить может, а, что нет. Что будет нормой, а что – явным перебором, способным вызвать внутренние волнения в городе?

Я… слушал, не влезая в споры. Слушал и думал. Думал о том, что, кажется, это и есть тот случай, тот повод, которого я так искал. Повод для официального закрепления за мной права на Галлию.

Почему? Так ведь у меня же как раз были возможности по обеспечению войск Сципиона почти всем необходимым! Как минимум, стандартизированными комплектами лучшей для этой эпохи брони и оружия! Причём, частично, эти комплекты даже были уже в наличии – лежали на складах моей фабрики.

Оставалось только как-то вывернуть русло обсуждений к тем условиям, которые бы меня устроили. А ещё понять: стоит ли говорить об этом здесь, публично, или договориться потом с теми, кем надо, по-тихому, в кулуарах?

Я даже поделился этими мыслями со своей спутницей, которая, правда, надо сказать, отнеслась к ним довольно скептически: всё-таки, она продолжала считать, что Ромул уже, в этот момент, подмял под себя всё и всех, кого я оставил в Турине. Но, при этом, как я подозреваю, решила «обострить», поставить меня в будущем в ещё более сложное положение: то есть, помочь мне договориться здесь и сейчас, чтобы проблемы появились потом, когда настанет время физически вносить озвученную мной плату, а её у меня… не было. Так как всё моё забрал Ромул.

Она шепнула пару слов ближайшему к нам сенатору. Тот кивнул, показав, что услышанное понял, встал со своего места и удалился к одной из наиболее крупных групп спорящих.

Не прошло и нескольких минут, как вместо ушедшего сенатора, место рядом с нами занял другой – постарше, посолидней, из тех, кто носил неофициальное звание «принципс». То есть, тот, кто действительно что-то тут решал, а не просто создавал массовость, шум и видимость обсуждений.

- Итак, проконсул, что конкретно ты можешь предложить? – не стал ходить вокруг да около, сразу после приветствия и представления перейдя к делу.

- Как Фабий Максим, я располагаю частью ресурсов семьи, - тоже не стал крутить я. – В том числе, в моём ведении находятся… несколько фабрик, производящих доспехи и оружие.

- Сколько ты можешь дать, проконсул? – мгновенно уловил суть сказанного принципс.

- В наличии, насколько мне известно, прямо сейчас, порядка… пяти тысяч полных комплектов. В течение года, возможно допоставить ещё… тысяч пятнадцать, - не стал скромничать я… ну, почти не стал. В конце концов, всегда же надо оставлять хоть какой-то простор, чтобы поторговаться?

Принципс замолчал, обдумывая только что услышанные числа… точнее, суммы, которые этим числам соответствуют.

- Комплект это… - решил уточнить он.

- Лорика-сегментата – по эффективности и защитным свойствам не уступает офицерской лорике-мускулате, но несколько легче и сохраняет определённую подвижность корпуса. Далее: стандартный шлем легионера, защита локтей, наручи, защита голени, колена и бёдер, щит-скутум, стандартный гладиус, листовидный наконечник для копья и десять наконечников для дротиков-пилумов, - перечислил я состав одного выпускаемого моей фабрикой комплекта. За счёт «конвейерной» организации производства, стандартизации изделий и применения штамповки – а я-таки ввёл в эксплуатацию нужные аппараты, фабрика могла производить такие комплекты очень быстро и в очень большом количестве. С темпами, которые местным кузнечным артелям и не снились. Причём, себестоимость изделий была… практически нулевой. Ведь сырьё я не закупал, за работу и транспорт не платил. Тратился только на создание производственных линий и… еду для рабов, которые на них работают.

А еду, в свою очередь, поставляли мне в нужном количестве покорённые галльские племена в качестве оговоренной дани. То есть: тоже бесплатно.

В общем, я вполне мог себе позволить свободно оперировать такими объёмами поставок, не боясь уйти в минус. А вот собеседник мой от озвученного подзавис. И «висел» долго. Видимо, суммы, которые появлялись у него в голове, как-то совсем не хотели в ней укладываться.

- Ты серьёзно? – наконец, спросил он. – Фабии настолько богаты?

- Фабии Максимы, - поправил его. – И я никогда не шучу тем, что касается дела и прибыли.

- Хорошо… - достаточно быстро взял себя в руки принципс. – Что ты хочешь взамен?

- Двадцать лет, - ответил я.

- Двадцать лет… чего? – прищурился он.

- Двадцать лет сохранения за мной должности проконсула Галлии, - спокойно ответил я. – Или, в крайнем случае, претора Галлии. По году за каждую тысячу комплектов. По-моему – хорошая сделка?

- Проконсул – выборная должность, - решил напомнить он. Я же посмотрел на него так, как посмотрел бы на чиновника Пентагона, который бы мне заявил, что все подрядческие контракты распределяются только и исключительно на основе честных открытых торгов.

Принципс мой взгляд понял правильно и развивать мысль дальше не стал.

- Мне надо посоветоваться, - сказал он.

- Советуйтесь, - пожал плечами я. – Первая поставка возможна через два с половиной месяца. Пробная партия образцов уже находится на оценке у двух купеческих объединений здесь, в Риме. Я предоставлю их контакты – сможете всё проверить.

- А… тридцать тысяч комплектов? – вдруг задал вопрос он.

- Тридцать лет, - легко ответил ему я. – Но поставка будет чуть дольше.

- А, если говорить не о пожертвовании, а о казённых закупках? Сверх пожертвования, - прищурил один глаз принципс.

- Цена, сроки и объёмы обсуждаемы, - кивнул я. – Будет зависеть от того, устроит ли вас качество изделий.

- Хорошо, я тебя услышал, проконсул, - кивнул принципс, поднялся и ушёл «советоваться».

- Не слишком ли щедро, Виктор? – с лёгкой насмешкой спросила у меня Рем, сидевшая рядом и слышавшая весь наш разговор.

- Не слишком, - улыбнулся я. – Срок поставки назван с учётом нашего спора. Так бы я мог уже сегодня отдать нужные распоряжения, и караван начал бы загрузку: десять тысяч комплектов были на складах ещё в момент моего отбытия из Турина. Производство не останавливалось.

- Десять тысяч… ты о них говорил, когда упоминал о том, что Ромул может быстро мобилизовать ещё два легиона? – задумалась Рем.

- Именно, - кивнул я. – Людей в Галлии хватает – вопрос в доспехах и оружии. А, если Ромул всё-таки придёт, - предвосхитил следующий её вопрос, - Сенату будет уже плевать на нарушение мной каких-либо договорённостей – Ромул его упразднит…

- Договаривай, - заметив, как переменилось лицо в конце моей последней фразы, сказала Рем. А я? Ну, что поделать, что мне в голову именно сейчас пришла забавная мысль.

- Хотя, знаешь, договорённость как раз и будет выполнена: тридцать тысяч комплектов моей брони прибудут в Рим своим ходом. Формально – я слово не нарушу, А вот отправить отсюда эти «комплекты» в Испанию, будет уже проблемой Сената… - выползла на моё лицо довольная улыбка. – Которую я могу им помочь решить… но за отдельную плату, конечно же.

Рем… юмор ситуации оценила. Но веселья моего по этому поводу разделить себя заставить не смогла. И выражение её лица стало кислым.

* * *