* * *

- Ты осознаёшь, Виктор, что то, что ты хочешь сделать, противоречит самой идее Республики? – задумчиво спросила Юлия-Рем, покачивая в своих тонких длинных пальцах массивный золотой кубок. Массивный и золотой. То есть, он никак не меньше двух-трёх килограмм весить должен был. А она его так легко и непринуждённо держала – да уж, видимо, физической силой её природа одарила ничуть не меньше, чем её братца. Эффектная, красивая, грациозная и опасная, как змея. Интересная женщина – мне такие нравятся, с ними не скучно.

- Республика – не самая эффективная форма управления большими территориями, - равнодушно пожал плечами я. – Федерация или конфедерация представляются мне более подходящими под мои цели. Да и, согласись, гораздо удобнее иметь долгосрочные отношения с государственным образованием, когда его верховные правители лично договороспособны, и нет этой постоянной лишней суеты с постоянными выборами. А то: только ты договорился с одним, пришёл с ним к какому-то устроившему обоих компромиссу, как год закончился – и на его месте сидит уже другой, надо начинать договариваться заново.

- В том и суть: держать в постоянном напряжении все стороны, - улыбнулась Юлия. – Не позволять им всем слишком хорошо «договориться». Ну, ты понимаешь, о чём я.

- Понимаю, - не стал строить из себя невинность я. – Но такой подход хорош на местах, на нижнем и среднем уровне. Высшее же руководство – это совершенно другие правила, совершенно другой подход, совершенно другой менталитет. На высшем уровне планирование уже обязано быть долговременным. Там оперирование идёт отрезками в пять, десять, пятьдесят, даже сто лет. «Перспективный план развития территории» не может быть меньше, чем десятилетним.

- Так для принятия перспективных планов есть Сенат, - снова улыбнулась Юлия и отпила глоток из своего кубка.

- Который занимается чем угодно, кроме этого, - хмыкнул я. – Войной, выборами, мелочёвкой, постоянной фракционной борьбой за власть, распределением казённых подрядов, пустым выяснением отношений между собой.

- Практика всегда несколько отличается от теоретических построений, - не стала спорить Юлия. – Но перспективный план развития, всё-таки есть…

- И разрабатывали, как и принимали его совершенно другие люди. Внутренним межэлитным консенсусом настоящих глав властных группировок, - закончил за неё я. – И именно с ними я бы хотел договориться по своему вопросу. С настоящими правителями Рима, а не с Сенатскими марионетками.

- Ну, Виктор, полагаю, раз уж ты носишь имя Квинта Фабия Максима, с одним из них ты уже договорился.

- Только с одним. А перспективный план принимается консенсусом. Так что, мне нужен выход на других. Или…

- Договаривай, - промурлыкала Юлия.

- Или сделать так, чтобы группировка этого одного, осталась единственной, доминирующей, самой сильной, - улыбнулся теперь уже я.

- А ты сможешь? – стала её улыбка усмешкой.

- Честно говоря, не хотелось бы даже затеваться, - посерьёзнел я. – Это потребует слишком много внимания, времени и отвлечёт от того, чем бы я действительно хотел заниматься. Но, если задаться такой целью, и сосредоточиться только на ней… такое возможно.

- Что ж… я тебя услышала, Виктор. Не скажу, что поверила, но услышала. В конце концов, за последние пять столетий мне пришлось увидеть слишком много тех, кто уже пытался «сосредоточиться». Не менее яркие были личности… У некоторых даже получалось… что-то… на какое-то время.

- Мне нужна моя Галлия, - прямо повторил я то, что уже говорил раньше. – Не на год, не на два, а лет, хотя бы на десять-двадцать. Лучше, конечно, на сто-сто пятьдесят, но я реалист, и понимаю, что договариваться сразу о таких больших отрезках времени глупо. Вся Республика мне не нужна, и становиться её единоличным правителем я не собираюсь, как бы это не называлось: Царём, Императором, Вождём, пожизненным Диктатором. Но, если меня попытаются подвинуть с моей Галлией, я буду сопротивляться. Очень активно сопротивляться. Но, хотелось бы, конечно, договориться. Сотрудничество может стать очень полезным для Республики в целом.

- Конкретнее. Что ты предлагаешь? – отставила кубок на подоконник Юлия-Рем.

- Металл, - ответил я. – Или в чистом виде: в слитках, или в виде готовых изделий: доспехи, оружие, гвозди, полосы, инструменты. Ассортимент обсуждаем.

- Какой именно металл?

- Железо, естественно, - улыбнулся я. – Много хорошего железа. С разными свойствами: от мягкого «сырого» до качественной оружейной стали. Я готов весь положенный с Галлии налог отдавать Республике металлом.

- Что хочешь взамен?

- Продовольствие. Вся еда, которая будет производиться в Галлии, должна оставаться в ней же. По крайней мере, ближайшие десять-пятнадцать лет.

- Почему? – заинтересовалась Юлия-Рем. – Зачем тебе это? Ведь хлебом налоги отдавать проще – система отлажена и отработана. И хлеба в Паданской долине много. Больше, чем нужно населению: они, всё равно, будут его продавать. Или в Рим, или в Иллирию.

- Всё продовольствие будет уходить на прокорм рабов и рабочих, задействованных на моих производствах. Больше того: будет даже не хватать. Поэтому, сверх налоговой поставки, я ещё и на продажу буду отправлять изделия в Рим.

- Не хватать? – расширила глаза Юлия. – Насколько же сильно ты собираешься расширить свои «производства»?

- В ближайшие пять лет – до пятидесяти тысяч человек. На десятилетку: сто тысяч. К концу столетия – миллион.

- Ты… серьёзно? – после некоторого вынужденного молчания, в течении которого она осмысливала озвученные числа, уточнила Юлия.

- Абсолютно, - подтвердил я. – Ориентир у меня: семь – десять миллионов населения в целом по всей Галлии. Четыре-пять миллионо из них: рабочие, и три-пять миллионов – кормящие их крестьяне. Паданская долина, при должном уровне развития агро-технологий, вполне способна прокормить такое количество.

- Ты… представляешь, вообще, что такое «миллион»? Во всей Республике сейчас, считая не только граждан, но и всех остальных: включая рабов, женщин и маленьких детей, наберётся не более трёх миллионов. А ты хочешь, чтобы всего через сто лет, треть всей Республики проживала в одной Галлии? Ты сумасшедший?

- Нет, - без улыбки ответил ей. – Я реалист. Для моих целей, мне нужно именно столько людей, а значит, их именно столько и будет. Я об этом позабочусь. К тому же, через сто лет, миллион – это будет уже не треть, а едва ли шестидесятая часть общего населения Римской Им… Римского государства, - поправил я сам себя, считая, пока, неуместным открыто упоминать название того политического устройства, какое, по данным из моей памяти, будут иметь эти земли через сто лет… ну, чуть-чуть побольше, чем через сто, но это не так уж важно. – Как только Карфаген будет окончательно разрушен, Республика стремительно начнёт прирастать, как землями, так и людьми. Большие числа перестанут пугать и станут обыденностью.

- Знаешь, мне уже интересно. Ты умеешь заинтриговать. Даже хочется самой на всё это посмотреть… и даже поспорить, - хмыкнула она и снова взялась за свой кубок. – Пожалуй, я поддержу тебя сейчас своим влиянием. Из чистого любопытства. Просто, чтобы посмотреть, что из этого может получиться… По крайней мере, наблюдать за тобой будет весело.

- То есть, в данном вопросе, я могу рассчитывать на союз Юлиев и Фабиев? – чуть прищурил глаза я.

- Не только Юлиев, Виктор, - улыбнулась она. – Не только…

- Что ж, буду рассчитывать на наше плодотворное сотрудничество, Рем, - кивнул я ей.

- Вот только…

- Да?

- Ты же понимаешь, что всё это будет возможно и иметь для меня смысл лишь в том единственном случае, если я останусь жива? Если Ромул до меня не доберётся, и мне не придётся бежать из Италии, - со значением посмотрела на меня Юлия поверх своего кубка.

- Обещать не стану, - улыбнулся я. – Мало ли, в какие неприятности ты сумеешь себя втянуть за следующие двадцать лет? Но, твоё пребывание в здравии и дееспособности, в данном случае – и в моих интересах тоже. Что же касается Ромула…

- ?

- Думаю, бежать не придётся.

- Почему же? На чём основывается такое твоё мнение?

- У вас с ним есть одна общая фамильная черта.

- И какая же?

- Любопытство, Рем, любопытство, - стала моя улыбка несколько более лукавой. – Ему тоже стало до крайности интересно посмотреть, что же у меня в итоге получится. Настолько, что он даже решил, в меру сил, в моём проекте поучаствовать. А, значит, на ближайшие двадцать лет, пока ты полезна этому делу, ему не выгодно тебя трогать.

- То есть… - мгновенно полностью пропала всякая весёлость с её лица. – Он не в цепях? Не закован? Не в глубокой яме? Не под стражей?

- Нет, - ответил я. – Он вполне свободен в своих передвижениях и действиях. И довольно давно, кстати: уже несколько месяцев. Я не удерживаю его силой, но он остаётся со мной. Он строит школу в Турине. Для детей рабов.

- Ромул? Школу? Для рабов? – с крайними степенями недоумения, неверия и скепсиса повторила Юлия. – Ты издеваешься? Великий Царь Рима… школу?

- Да. Уже заканчивает формирование первого потока.

- Кажется, я тебя переоценила, Дум. Ты не «Виктор», ты просто дурак, - совершенно разочарованно проговорила Юлия и, как следует, приложилась к содержимому своего кубка, сделав сразу несколько солидных глотков.

- Почему?

- Только полный идиот мог быть настолько наивен, чтобы повернуться спиной к Ромулу, - с абсолютной уверенностью заявила Юлия после того, как проглотила вино и посидела какое-то время с закрытыми глазами, пережидая послевкусие. – Ты, пожалуй, можешь уже и не спешить возвращаться… в ЕГО Турин. И ЕГО Галлию. Сколько, говоришь, у тебя там оставалось солдат?

- Четыре легиона, - не стал скрывать я. – С возможностью быстро мобилизовать и вооружить ещё от двух до трёх дополнительных легионов.

- Тридцать тысяч… в нынешних условиях, когда все основные силы Республики распределены между Луканией, Бруттием и Испанией, ему этого с лихвой хватит, чтобы прийти сюда, штурмом взять город и провозгласить себя снова Царём, - окончательно помрачнело её лицо. – Если по Фламиниевой дороге, с учётом подготовки и домобилизации, о которой ты говоришь – это месяц… Неделя раньше, неделя позже - через месяц, он уже будет здесь…

- Сомневаюсь, - улыбнулся такой её реакции я.

- В чём? В решительности Ромула? Очень зря.

- Нет, как раз, в его выдающихся лидерских и полководческих качествах я не сомневаюсь совершенно. Более того, считаю, что это именно ты его недооцениваешь.

- И в чём же я его, по-твоему, недооцениваю?

- В его интеллекте. Ромул – умён. И даже – очень умён.

- Ну, тут ты меня не удивил – в уме своего брата я никогда не сомневалась. Так же, как в его мстительности, мнительности, жестокости и целеустремлённости.

- Что есть, то – есть, - не смог не признать я, поскольку достаточно долго и достаточно близко с ним общался. И то, что парень он не из приятных, за это время, не заметил бы только слепой… или блаженный. – Ромул умный. И он, вообще-то, знает, куда я направился. Как ты думаешь, рискнёт он вести МОИ войска на штурм города, в котором, как ему точно известно, нахожусь я?

- Не переоценивай себя, - ответила Юлия, правда, почему-то, уже спокойней. То ли аргумент оказался достаточно весомым, то ли моя собственная непрошибаемая уверенность была заразительной. То ли, сама Рем, имея опыт в пять веков, возможно не самой лёгкой, жизни, научилась очень быстро брать себя в руки даже в настолько стрессовых для неё ситуациях, как возвращение в мир её грозного брата, которого она любит так сильно, что выбросила его из нашего, аж в соседнее измерение… Но, в любом случае, лицо её и голос выражали теперь не столько решительность и обречённость, как немного раньше, сколько вызов и скептицизм с элементом провокации. – Пусть, кое-что ты действительно умеешь, но Ромул покорял целые народы, когда тебя ещё и в проекте не было. И, поверь, противники у него случались совсем не простые. Один Эл Сабах Нур чего только стоил…

- А это ещё кто? – зацепился за данное имя я. Почему-то оно казалось мне смутно знакомым. Откуда именно я его знал, понять никак не получалось, и это при моей-то почти идеальной памяти! Словно бы… этот её участок, содержащий нужные сведенья, был как «затуманен» или «замылен», лучше объяснить возникшее чувство не смогу – слов не хватает.

- Был, одно время, такой Фараон в Египте… Когда Египет был Великим Царством. Тоже «бессмертный». Точнее, сам себя он называл «Вышедшим за рамки». Настолько могущественным, что просто игнорирует смерть… Ромул столкнулся с ним в то время, когда начал активно расширять владения Рима, - расщедрилась на пояснение Юлия-Рем.

- И, что же с ним стало? Если он «Вышедший за рамки»? – решил чуть больше разузнать об этом странно-знакомом персонаже я. Слишком… «знакомое» имя. Словно, с ним было связано что-то прям по-настоящему серьёзное и масштабное… но, что именно?

- Ромул «склонился» перед ним, приблизился, добился доверия… а потом живьём захоронил в глубокой шахте под его же триумфальной пирамидой. А землям вокруг неё, создал славу проклятых. Настолько страшную, что к ним до сих пор люди приближаться боятся.

- Закопал, значит… - прищурился я, восприняв данную «поучительную» историю, как вполне конкретный и довольно жирный намёк на меня самого. На то, что, пусть ранить они с братцем меня не могут, но есть довольно много других, «непрямых» способов обеспечить мне длительное заключение и изоляцию. – Что ж, ты права – спиной к твоему брату я поворачиваться не стану, и инспекцией шахт лично заниматься поостерегусь, - а мысленно добавил, что и к ней тоже. Ромул-то, пока не так опасен, как она сама. Ромулу ещё укрепиться, обосноваться и подготовиться надо. Обеспечить перехват управления, найти сторонников, заручиться поддержкой, разобраться должным образом в моих нововведениях и технологиях… а вот она, это Юлия-Рем, опасна уже прямо сейчас, ведь брата она в «Тёмное измерение» как-то выпихнуть умудрилась. И я, до сих пор, не знаю, как именно. Не знал, какая именно подготовка ей для этого требуется. И требуется ли вообще?

Хотя, кое-какие догадки уже были – не зря же она так на мой перстень отреагировала, да и те подозрительные искорки возле пальца… Так или иначе, а дополнительное, особое внимание изучению магии мне уделить надо обязательно. Внимание и время… где бы их ещё взять-то.

- Что ж, - показательно хлопнул я ладонями по своим бёдрам. – Не важно! Никакие мои слова не смогут тебя убедить. Так что, как ты и сказала – предлагаю alea (пари)!

- Alea? – заинтересовалась она. – Люблю спорить. Alea делают жизнь ярче и помогают разогнать скуку однообразия дней. Какие условия?

- Ты сама сказала: месяц, - улыбнулся я. – Если через месяц Ромула ещё не будет в Риме с войсками, то я – победил. Ты – можешь делать то, что посчитаешь нужным: хочешь – жди здесь, в привычном для тебя режиме, хочешь – беги из страны и прячься. Событие такого масштаба, что услышать ты о нём сможешь из любой точки Средиземноморья и даже дальше…

- Три месяца! – прервала меня Рем. – Месяц – это слишком маленький, приблизительный срок. Он может решить чуть основательней подготовиться к делу.

- Идёт, - кивнул я. – Ставка?

- Ты будешь мне должен! – коварно улыбнулась она. – И не посмеешь отказать. Что бы я не попросила. Без ограничений.

- Хорошо, - кивнул я. – Но, если через три месяца Ромула всё ещё в Риме с войсками не будет, должна мне будешь уже ты. Точно так же: без ограничений.

- …согласна, - после того, как почти двадцать секунд молча, сощурившись, не моргая, очень внимательно смотрела на меня поверх края своего кубка, решилась она. – Но, чтобы всё было честно, чтобы ты не вступил с ним в сговор и не подавал ему никаких знаков или сообщений, эти три месяца ты проживёшь здесь, у меня. Под моим присмотром. В этом доме. И, когда Ромул придёт, поможешь мне его остановить – станешь моим живым щитом. Согласен?

- Вообще не выходить? – уточнил я. Всё-таки, при таких высоких ставках, условия надо обговаривать чётко и «на берегу».

- Только вместе со мной, - тут же ответила она. – И общаться только с моими людьми, либо в моём присутствии.

- А с Квинтом-старшим я могу увидеться, когда он прибудет? – споры спорами, а свои основные дела забывать я не собирался.

- В моём присутствии, - кивнула она.

- А на заседания Сената попасть? – добавил ещё одно уточнение.

- В моём присутствии, - повторила она.

- Женщин в Сенат не пускают, - напомнил я.

- Это мои проблемы, - отмахнулась Юлия-Рем.

- Идёт, - согласился я и широко улыбнулся. – Ещё условия будут?

- Этих достаточно.

- Тогда, alea! – подытожил я.

- Alea! – подтвердила она и отсалютовала мне кубком.

* * *