Как бы это назвать? Казарменный посёлок? Фабричное поселение? Промышленное общежитие?
В общем, тот район, который я начал строить возле Турина для рабочих будущей фабрики, к началу весны был практически готов. К сожалению, моих нынешних технически-технологических возможностей не хватило, чтобы воплотить изначальный план полностью – водопровода в построенных домах пока не было.
Теоретически, сделать я его уже мог: свинцовые трубы, водонапорные башни, водяные насосы – всё это уже существовало. В том или ином виде. Вот только, стоило неоправданно дорого. Настолько, что строил бы я себе замок или дворец – ещё имело бы смысл заморачиваться, но казарменные общежития для, по сути (и по факту) рабов…
Нет, пока это было не рентабельно. Для тех финансовых и иных ресурсов, которые потребовалось бы задействовать для создания полноценного водопровода сейчас, найдётся и другое применение – более рациональное.
С другой стороны, внесение в план такой корректировки потребовало значительной переработки всего проекта «фабричного поселения»: от стандартных четырёхэтажных казарм пришлось отказаться, ограничившись одноэтажными длинными кирпичными «бараками» с одной большой общей комнатой – спальным расположением, в которой находились двухярусные кровати на сто человек. В том же здании, в другой его половине располагался общий туалет с керамической сливной канализацией, ведшей к отдельному глубокому кирпичному септику. Вода для работы канализации хранилась в большом кирпичном баке, установленном на крыше над туалетом, куда её вёдрами, вручную натаскивали отдельно закреплённые за этим занятием рабы. Как ни прискорбно это осознавать, но ручной рабский труд был всё ещё дешевле и эффективнее механизации.
Так же, септики откачивать и прочищать должна была отдельная служба «ассенизаторов», состоящая из тех же рабов.
Дальше, на каждые четыре такие казармы приходилось отдельное здание столовой, отдельное здание бани и отдельное здание прачечной. В целом, получалась нормальная, отработанная веками структура военной части. Возводится быстро, стоит не дорого, служит долго.
Можно ещё упомянуть довольно сложную систему печного отопления для казарм, но она сложна была только в инженерном плане, а не в технологическом. Но без неё никак – Галлия имеет довольно прохладный климат, хоть и находится в Италии – вроде бы, тёплой стране. Но близость Альп и Апеннин делает свое дело.
На стёкла для окон, правда, пришлось потратиться. Но, буду считать это инвестицией в будущее.
Одновременно с фабричным поселением строились один «штукофен» - первой очередью, два «блауофна» - второй очередью и, конечно – домна.
Почему не сразу доменная печь? Вопрос отработки и повышения сложности производства. У меня тупо не хватало (точнее, совсем не было) квалифицированных рабочих, которых можно было бы поставить сразу на работу с доменной печью. Оно и на «штукофен» не было – но там обучить проще. Да и «штукофен» - не имеет непрерывного цикла производства. То есть, его нужно разжигать, разогревать, а потом гасить и выгребать получившуюся крицу, которую отправлять к кузнецам на «выколачивание» из неё шлаков.
Принцип «от простого к сложному» ещё никто не отменял. К тому же, у домны есть существенный недостаток: она «варит» чугун, а не железо или сталь. Чугун, который требуется ещё переработать, используя устройства и процессы, которые превосходят по сложности и технологичности саму домну на порядок! Устройства, для создания которых, тоже нужен металл. Много-много металла… который надо ещё физически получить. Тот самый принцип, когда «деньги делают деньги», в том смысле, что для получения большего количества и качества металла требуется всё больше металла.
Поэтому построить сразу мартен или бессемеровскую печь – заманчиво, круто, выгодно, но… невозможно. Тут пудлинговочную бы, для начала осилить!
В общем, работы не на одно десятилетие. Но, чтобы остаться на должности, результат мне надо показать Сенату уже сейчас, уже в этом году! Так что, «штукофен» и фабричная организация производства – это то, что можно сделать быстро и, чем заинтересовать Сенат, продемонстрировав свою полезность.
К весне основные строительные работы были почти закончены. Большая часть казарм даже уже заселена. Но оставалась нерешённой главная проблема: сырьё.
Да: Пад – река судоходная. По ней вполне возможно доставлять грузы, как вниз, так и вверх по течению. Но выходит то она к Адриатическому морю, а не к Лигурийскому или даже Тирренскому морю – то есть, чтобы доставить груз руды из той же Испании, или, на худой конец, Сардинии, надо обогнуть весь Апеннинский полуостров, что, как минимум – время. Много дополнительного времени. А, кроме лишних недель пути и расходов на фрахт кораблей, есть ещё одно обстоятельство: пираты. Воды Адриатического моря очень неспокойны. Иллирийские пираты, нападающие на всё подряд, что проплывает мимо их берегов – это серьёзная проблема, которую ещё только предстоит решать эскадрам и легионам Рима в будущих веках.
Есть ещё порты: Савона и Генуя, которые расположены от Турина в каких-то ста трёх и ста двадцати километрах на Лигурийском побережье Италии – то есть, максимально близко к Испании, из которой руду и везут в Рим. Казалось бы – идеальный вариант! Но! Эти сто километров – это по прямой, по карте. А на местности – это перевалы Апеннинских гор. И это в корне меняет дело.
Нет, в перспективе, дороги там проложить можно, и я обязательно их там проложу, так как этот маршрут является одним из ключевых в моих планах перспективного развития региона, но позже. А руда требуется уже сейчас.
Поэтому, как только с наступлением весны, дороги стали проходимы, я собрал войска и двинулся в Альпы, благо долина реки Дора-Бельтеа достаточно широка и удобна – это тебе не заснеженные перевалы и узкие тропы, протоптанные на обрывистых склонах гор местными козлами, тут можно и целой армией пройти, не оставив в пути её половину безвозвратными потерями, как вышло у Ганнибала. Мне – на ту сторону Альп не требуется. Мне только до подножия Монблана добраться.
Однако, этот мой поход отличался ото всех предыдущих. Раньше – я предпочитал действовать быстро, перебрасывать свои войска стремительно и выходить неожиданно для противников. Сейчас же – движение легионов было очень медленным и неспешным. Но, при этом, как бы это поточнее назвать? Пожалуй – основательным.
Я шёл не для набега или наскока, и не для формального утверждения своей власти (ну, официально конечно – власти Рима) над местными племенами, а для конкретного глубокого захвата и освоения этой территории.
Поэтому, мои легионы не просто шли, они сразу же расчищали и прокладывали надёжную широкую дорогу там, где мы шли. Сразу же сооружали надёжные мосты и переправы через петляющую по долине капризную реку там, где это было максимально удобно для сокращения пути. И ставили крепости с оставлением гарнизонов через каждые десять-пятнадцать километров этой новой дороги.
Местные… охренели от такого подхода к делу. Ведь он был совершенно непривычен для них и непонятен. У них не было даже близко никакого понимания, как такому сопротивляться.
Да, они пытались устраивать засады, пытались устраивать обвалы, пытались нападать ночью и неожиданно, используя своё знание местности, но… что ты сделаешь с двадцатитысячным войском, которое спокойно, дисциплинированно и планомерно двигается вперёд, прокладывая, укрепляя и оставляя охрану своих путей снабжения? Не грабительский набег, а серьёзный организованный захват территории. Чтобы остановить такой, нужно, как минимум, такой же численности и вооружённости войско! А, где его взять? Горные долины, хоть и плодородны, но малы по размерам – много людей не прокормят. Нет здесь такого количества жителей, чтобы собрать такую армию.
Причём, если бы мне требовалось подчинить себе весь регион, то да – у меня возникли бы с этим проблемы, так как перекидывать по горам войска с места на место – сложно и долго, а выколупывать из горных ущелий спрятавшиеся там дикие аулы – вообще задача бесперспективная. Но! В том-то и дело, что мне нужна была одна единственная, вполне конкретная долина – а это гораздо, гораздо проще!
Что ж, встречу родственников, состоявшуюся в Аосте, я не смогу назвать радостной. Ведь, вместе с «блудной дочерью», в эти горы пришли римские солдаты. Много римских солдат. И привела их сюда, получается, именно Сью. Не видеть и не понимать этого местные не могли. От того и настроение встречи получилось… натянутым.
С другой стороны, солдаты пришли удивительно, для этой эпохи, мирно: деревень не разоряли по пути, местных не грабили, бесчинств и насилия не творили. И это, хоть напрямую (да и не напрямую) к Сью не относилось, но связывалось местными именно с ней. Что… играло ей на руку и существенно повышало её статус в их глазах. Она ведь теперь, не просто какая-то там девчонка-голодранка с дикого аула, а женщина грозного римского вождя, который правит всей Паданской долиной. Так что, ложью будет сказать, что такому положению вещей Сью не радовалась: не каждой похищенной девчонке выпадает в жизни настолько триумфальное возвращение домой… прямо, как в женских любовно-приключенческих романах… которые ещё не написаны.
Однако, так или иначе, а свою задачу я выполнил: взял под свой контроль и Аосту, и всю часть долины Дора-Бельтеа, что вела от неё в Галлию. Хотя, что там брать-то было? Всего пятьдесят шесть километров – даже разговора серьёзного не стоит. Шесть крепостей, девять мостов и шахтёрский посёлок с охраняющим их гарнизоном непосредственно в самой Аосте.
Всего полтора месяца, и первые партии сырья пошли в Турин, к уже ожидавшим их достроенным печам и кузницам. Наконец, спустя три с лишним года, началась настоящая работа!
Которой, кстати, даже больше, чем я, радовался Платор, которого я поставил главным над всеми кузнецами и кузнями. ТАКОГО количества доступного ему железа он раньше и не мечтал увидеть! Ведь даже крайне примитивный для меня «штукофен» мог давать до двухсот пятидесяти килограмм железа в день! И это ещё не считая чугуна, который, пока, шёл весь в условные «отходы». Условные – потому что, рано или поздно, а я был намерен освоить-таки технологию передельного процесса, и тогда, все эти отдельно отложенные центнеры низкосортного, грязного, смешанного со шлаком чугуна станут новым сырьём для получения высококачественной стали.
Фабрика – кстати, как раз-таки латинское слово, придуманное именно в древнем Риме, была официально запущена. И вместе с моим формальным докладом Сенату, в Рим поехала и первая партия, состоящая из двух тонн обработанного железа, одновременно и как доказательство моих слов, и как ресурс, жизненно необходимый Республике для снаряжения новых легионов, которые именно в этом году очень активно формировались.
Я же, запустив процесс и оставив его контроль на Платора, занялся завершением подчинения Галлии, которое не успел закончить в году прошлом. Ведь это тоже было важной задачей, требовавшей сил, времени и моего личного присутствия. Да и, кстати, было не таким уж простым делом, ведь, прознав за зиму, о том, что творится у них на родине, сюда, в Галлию, потянулись ранее ушедшие с Ганнибалом галльские воины, в составе его войска, заматеревшие и привыкшие к победам над римлянами, от того самоуверенные и непримиримые.
Выходила довольно интересная ситуация: племена Бойев я подчинил в прошлом году самыми первыми, следом за ними – Инсубров, Туринов и Лигуров, дойдя до западной горной границы Паданской долины. А вот племена Ценоманов и Лингонов – подчинить не успел. А ведь они располагались к внутренним областям Италии гораздо ближе меня. То есть, мне теперь приходилось возвращаться назад, а не идти вперёд. Пробивать «горлышко у бутылки», которую представляла собой Галлия, зажатая между Альпами и Апеннинами.
А, пока я разбирался с салласами, обеспечивая себе доступ к ресурсной базе, к племенному союзу Ценоманов и Лингонов присоединились ещё и Сеноны, которые, вроде бы, были уже ранее приведены к покорности ещё Луцием Постумием Альбином, ныне покойным, из-за чего ситуация стала угрожающей – для меня оказались перекрыты две дороги из трёх, ведущих к Риму. В том числе и самый удобный путь – Фламиниевая дорога.
Сам-то я из-за этого обстоятельства не слишком расстроился – отсутствие связи с Римом, после того как я весьма основательно укрепился на северо-западе Паданской долины – очень богатой на плодородные пахотные земли области, способной прокормить не только себя, но и ещё половину Италии, было уже не то, что не критичным, но даже не неприятным. Тем более, что одна-то из трёх дорог в моём распоряжении оставалась. Но вот Сенат был произошедшим обеспокоен сильно. Из-за чего, по оставшейся ещё доступной для них дороге был отправлен срочный гонец с… я даже как-то затрудняюсь с определением этой писанины. Панические крики? Несвязанный поток сознания? Констатация того факта, о котором я узнал гораздо раньше них, так как, кроме всего прочего, ещё и организацией нормальной разведывательной службы этой зимой занимался? Конкретных указаний в этом сообщении я как-то рассмотреть не сумел. Там было паническое: сделай что-нибудь! Срочно! Ещё вчера! А, что конкретно?
Но, раз, конкретики нет, значит – решаю сам. И делаю то, что считаю нужным. Впрочем, как и всегда.
Союз сразу трёх галльских племён – это серьёзно. Оно только звучит легковесно: «племя» - что-то архаичное, древнее, из каменного века, малочисленное, в шкурах и с палками. На самом же деле, уровень развития тех же Лингонов ничем не уступает римскому, с той только разницей, что у Рима – форма правления Республиканская, а у Лингонов – военная демократия с постепенным уклоном в военную диктатуру. Что, кстати, возможно, для условий войны, даже поэффективнее будет. А так: и развитие ремёсел не уступает, и налоговая система вполне чёткая, и армия давно вышла на профессиональный уровень, перешагнув ступеньки ополчения и дружины. Да и численность этой армии вполне сравнима с численностью моего легиона… у каждого из трёх племён в этом союзе.
То есть, если у меня восемь тысяч человек – легион, плюс ещё двенадцать – галлы, то у них: у каждого – по восемь. У троих – уже двадцать четыре. Согласитесь – совсем не смешная сила получается! Притом, что ещё и конницы у них вдвое больше, чем у нас.
Выучка… тут сложный вопрос. Если бы мой легион был сформирован года три, хотя бы, назад, и эти три года провёл в непрерывных тренировках и боях, то я бы, пожалуй, с уверенностью сказал: мы их порвём! Ведь, строй и дисциплина всегда бьют простое количество и индивидуальное боевое мастерство. Но трёх лет у меня не было. Имелся от силы год и два почти серьёзных сражения, в которых победа была одержана на девяносто процентов только благодаря мне самому, и моим необычным возможностям. Первый – засаду в лесу, я даже боем считать не хочу: там никто из солдат вообще ничего не смог показать или чему-то научиться. Там все и выжили-то только потому, что я психанул.
Нет, понятно, что и тренировки у них были в эту зиму усиленные, а не только строительные работы на фабрике. В этом у меня всё строго: чёткий твёрдый график подразделений, отправляемых на работы с установленной и заранее рассчитанной очерёдностью, не срывающей плана боевой подготовки, что бы не происходило. Но год – это, всё равно, слишком маленький срок, чтобы превратить вчерашнего новобранца в профессионала-военного.
Так что, и в выучке своего легиона у меня достаточной уверенности не имелось.
А тут и ещё одна неприятность нарисовалась: по данным разведки, которая, как-то, худо-бедно, но уже хоть как-то начинала работать и приносить реальную информацию, в этом альянсе племён недавно произошёл силовой военный переворот: объявился сильный молодой лидер, который в кратчайшие сроки сумел подмять под себя власть сначала в одном племени – у Лингонов, а затем и во всём союзе. А двадцать четыре тысячи воинов под единой жёсткой и решительной рукой, это совсем не то же самое, что три отдельных армии по восемь тысяч с собственным командиром каждая.
Три равноправных командира никогда, ни при каких условиях, не смогут осуществлять командование так же эффективно, как один – единый и полновластный, сумевший выстроить жёсткую вертикаль подчинения. У троих, как бы хорошо они друг с другом не ладили, как бы хорошо не понимали друг друга, всё равно, всегда останется момент несогласованности и несогласия друг с другом. Это неизбежно. Именно поэтому, в войсках – принцип номер один: единоначалие.
И теперь оно у противостоящих мне Галльских армий было. Разведчики даже имя этого нового лидера смогли узнать и мне принести о том информацию. Правда, какое-то странное оно – не Галльское: Ромул.
К чему бы это?