Рабочие руки и строительный материал – не проблема. Со строительством в Италии всегда был порядок: тысячи рабов и дешёвый камень – горы же вокруг, и войны, не прекращающиеся ни на один год. Захватнические войны.
Так что, моё начинание с кирпичным производством не то, чтобы так уж кардинально что-то меняло в местных раскладах. Да – строительство ещё немного удешевлялось и становилось в целом чуть проще, но не до эффекта «Вау!». Главное, ради чего я с этим вообще затеялся – это скорость. Из стандартизированного кирпича строить быстрее, чем из дикого необработанного камня. А ещё, его использование сильно понижает пороговые требования к квалификации рабочих, которых можно задействовать для строительства. Что означает: строительство можно сделать массовым!
А ещё, кирпич – это ещё и шамот. В том смысле, что, поэтапно, развивая производство, можно было перейти от выделки обычного, «простого» строительного кирпича к созданию кирпича шамотного, огнеупорного.
Не буду расписывать весь процесс – вряд ли он кому интересен, скажу лишь, что простым и быстрым этот переход не был. Однако моя научно-инженерная подготовка и наличие под рукой огромного людского ресурса делали своё дело. Что за ресурс? Так легионы же! В Риме не было чем-то необычным или выходящим за рамки использование солдат для строительных работ. Не считалось это и чем-то зазорным. Те же самые знаменитые «римские дороги» с мостами и переправами создавались, по большей части именно руками легионеров из тех частей, которые были временно не задействованы в непосредственно военных действиях.
Так что, двадцать тысяч воинов – это очень серьёзный строительный ресурс. А ведь, кроме них, для особенно тяжёлых и специализированных работ имелись ещё и рабы. Много рабов. Ведь, по «доброй» римской традиции, те племена, что оказывали сопротивление и до последнего отказывались мне подчиняться, я не истреблял до последнего человека, а обращал в рабство, выводил с их земель, а далее использовал по своему усмотрению.
Другие военачальники рабов просто продавали, переправляя на невольничьи рынки портовых городов. Я – скапливал их в Турине и использовал, как уже было сказано, для начала развёртывания производственного «кластера».
Ведь использовать солдат для строительства – это ещё нормально, это не вызывает вопросов – это временная мера. Но, привлечение солдат к какому-либо серьёзному производству требует их полной переквалификации, чего бы никто не оценил: ни Сенат, которому я формально подчинён, ни сами солдаты, которые пошли в армию, чтобы убивать, насиловать и грабить, а не для того, чтобы становиться ремесленниками. Их «мама не для работы родила!». «Рождённый для боя не жнёт и не пашет…».
А вот раба – никто не спрашивает. Приказали на кирпичный завод – значит, на кирпичный завод. Приказали грамоте учиться – значит, учится.
Что я так ускоренно строил? Казармы. Точнее, рабочие общежития по казарменному типу, как в девятнадцатом веке, на очередном этапе промышленной революции, делали по всей Европе: строилась крупная фабрика или завод, а к ним пристраивался целый жилой район с инфраструктурой для возможности проживания всей той массы людей, которая будет задействована на производстве.
И правильный порядок действий: не потом достраивать эти казармы, а строить их одновременно с самим заводом, а ещё лучше – с некоторым опережением, чтобы не создавать условий для недовольства и развития стихийных революционных настроений.
Всё это было трудоёмко, относительно дорого, но быстро и достаточно просто. В конце концов: строить дома дело не хитрое. Были бы рабочие руки, материал и направляющая эти руки воля. Дома, целые районы и города способны вырастать за в самые кратчайшие сроки – доказано Китаем. Вот только, им же доказано, что сами дома и районы – это ещё не всё. И даже, если они очень красивы и удобны, в них никто не будет жить, если к ним не прилагается стабильная работа.
Тем более, заводские казармы. Без самого завода они никому не нужны.
Опять же: построить десяток «штукофенов» - больших печей для выплавки металла, или даже полноценную домну – не так уж сложно: принципиально с древнейших времён до двадцать первого столетия не так уж сильно изменилась её конструкция. Как я раньше уже упоминал, дело именно в размере и объёмах: чем больше размер, чем больше загрузка, тем больший коэффициент полезного действия – выход годного металла при плавке. Я знаю, что эти два понятия – не одно и то же, но друг с другом связаны, и оба имеют очень похожую зависимость от размера печи.
Повторюсь: построить здоровенную промышленную домну даже в античности – не такая уж и большая проблема – немногим сложнее, чем многоэтажный дом или какой-нибудь посвящённый божествам храм. Тут загвоздка в другом заключается: в подвозе железной руды и каменного угля! Ведь, чем больше будет печь, тем больше сырья ей требуется для полной загрузки. А домна – чем она отличается от всех иных видов плавильных печей? Тем, что она работает непрерывно!
То есть, она не только большая, но ещё и работает двадцать четыре на семь, не останавливаясь. Что автоматически означает её громадную прожорливость, как по руде, так и по углю. Отсюда возникает резонный логичный вопрос: где их брать в таких количествах?!
Точнее, первое: а где, вообще, есть эти ископаемые ресурсы на Апеннинском полуострове?!
Ответ вас удивит, а меня не порадует: нигде. Более-менее крупное месторождение того и другого имеется только на Сардинии и рядышком с ней – на острове Эльба.
Это я могу утверждать с полной уверенностью, ведь, если с исторической наукой я знаком довольно плохо и поверхностно, то вот с географией, а особенно с географией Европы, это не так. Географию Европы: границы государств, нынешние и прежние, рельеф, водные ресурсы, сельскохозяйственные угодья, лесные ресурсы, месторождения полезных ископаемых, гербы, языки и флаги я знал на зубок. Ведь невозможно быть достаточно успешным монархом, если не уделяешь достаточно своего внимания этим моментам.
Географию Европы я знал. И в Италии… ни хрена нет! Потрясающе бедное на природные ресурсы образование! Ни угля, ни железной руды, ни нефти, ни серебра, ни золота. Одни только свинец, цинк, ртуть и бокситы.
Всегда недоумевал, как с такими стартовыми условиями, римляне умудрялись собирать и вооружать свои огромные профессиональные армии?.. Кстати, даже попав сюда и прожив больше трёх лет, до сих пор не до конца этот момент понял. Так называемое «болотное железо» не способно полностью закрыть данный вопрос – его, всё равно, слишком мало для добычи в нужных объёмах.
Да, частично, потребность в железе оно закрывает: добывать его относительно просто (относительно полноценного шахтного метода добычи) – не требуется особых технологий и сложных инженерных решений, можно копать и грузить его самыми обычными лопатой и ведром. Копай в болоте, загружай в телегу, да вези к кузнецу (понятно, что на практике такое вот «просто» - это не просто совсем, есть куча осложняющих моментов и обстоятельств, но в грубом приближении – именно так). Но эта простота с лихвой перекрывается мизерным процентным содержанием нужного элемента в этом… сырье, «рудой» данный продукт у меня язык не поворачивается назвать. Для получения хоть сколько-то серьёзных объёмов металла, его нужно о-о-очень много! Очень!
Ещё и уголь древесный используется, а не каменный, что, опять же, понижает качество, уменьшает выход годного металла, и требует просто огромнейших затрат дерева на производство. Настолько больших, что при хоть сколько-то серьёзном масштабировании, неизбежно приведёт к очень скорой экологической катастрофе: лес банально закончится! Сколько бы его ни было изначально.
Частично вопрос с железом закрывается привозной рудой: её везут в порты Республики на кораблях со всего Средиземноморья, в частности, из Испании – той самой, за которую уже который год идут постоянные бои с Карфагеном. И, не в последнюю очередь, именно поэтому – из-за её природных ресурсов там находятся самые крутые и боеспособные легионы Республики. И их оттуда никто выводить не будет даже сейчас, когда Ганнибал хозяйничает уже чуть ли не в предместьях самого Рима! Значение Испании для Республики практически невозможно переоценить – это главная ресурсная база всего античного Средиземноморья. Кто ей владеет, тот и победит.
По-хорошему, мне бы, для выбора места под промышленную базу, следовало бы выбрать именно Испанию, ну или, на крайний случай, Сардинию, но… это организационно значительно сложней. Сардиния – житница Рима. Там выращивают хлеб, за счёт которого живёт большая часть населения «Вечного города». И поэтому к данному острову приковано максимально повышенное внимание Сената. Шахтная добыча руды, плюс шахтная добыча каменного угля, плюс фабричное производство железа там, способны очень заметно повлиять на экологию, снизить посевные площади, а соответственно – уменьшить собираемые урожаи. На это Рим не пойдёт даже ради железа.
А ещё: две шахты и несколько фабрик – это кратное увеличение городского населения в ущерб сельскому. Населения, которое само не производит еду, но которое надо кормить – это опять жирный «минус» к обеспечению Рима.
Не говоря уж о том, насколько стратегически важное положение в Средиземном море этот остров занимает: Карфаген снова и снова будет пытаться его отвоевать. А, если там ещё и промышленный комплекс развернуть, снабжающий римскую армию передовым оружием, пунийцы вовсе костьми лягут, но либо завоюют этот островок, либо сожгут дотла всё, что я там построю. И будут жечь раз за разом, не позволяя мне закрепиться и обосноваться.
А ещё – там нет речки. Море есть, порт есть, уголь и руда есть, а вот достаточно крупной и полноводной реки нет. А значит, нет и перспективы на ближайшее будущее. Ведь для моих перспективных планов водная электрогенерация просто жизненно необходима. Без неё, энергопотребности территориально-производственного комплекса закрывать будет нечем. Ведь тепловая угольная электростанция, на данном технологическом уровне, является запредельно сложным и дорогостоящим инженерным объектом, построить который я не смогу, как минимум, ближайшие лет пятьдесят-сто. По самым оптимистичным прикидкам. При самом благоприятном развитии событий.
Поэтому Сардиния отпадает. Как и островок Эльба.
А Испания… Она, во-первых – большая. По размерам превышает весь Апеннинский полуостров раза в два-три. Рудные месторождения в ней достаточно сильно раскиданы по площади. И от побережья они все не близко. А логистика там затруднена тем, что рельеф – тоже совсем не равнинный.
Реки там есть. И даже достаточно большие – пригодные для моих целей. Там даже есть одно очень знаменитое местечко, где происходит совпадение богатого рудного месторождения с наличием такой реки – городок Толедо. Та самая «толедская сталь». Но находится этот городок чуть ли не в самом центре Испании, река Тахо, что там протекает, выходит не к Средиземному морю, а к Атлантическому океану, гораздо дальше так называемых «Геркулесовых столпов», за которыми кончается морское судоходство и начинается уже океаническое – а это уже совершенно иной класс кораблей. И Толедо – это горы. Подвоз продуктов и всех жизненно необходимых промышленному кластеру ресурсов туда будет максимально затруднён.
А ещё – это место всё ещё сейчас, и ещё очень долго будет, находится под пунийским контролем. Его ещё отвоевать надо! А там война совсем не такая будет, как здесь, с Ганнибалом или, тем более, с галльскими племенами – туда Карфаген имеет возможность перебрасывать полноценные экспедиционные корпуса и снабжать их своевременными подкреплениями. В Испании: в прямом и переносном смыслах будет жарко…
Это причины, почему не Сардиния и не Испания. Однако, в чём причина того, почему именно Галлия?
Что ж, раскрою карты: на Апеннинском полуострове сколько-то значительны месторождений железной руды и каменного угля нет. Но вот на континенте, в Альпах – такие месторождения есть! Причём, и того, и другого практически в одном месте, с разницей в десяток километров.
И вспомнил я о нём случайно. Помните, я купил себе на невольничьем рынке в Риме «Сью»? Девчонка из горского племени салласов, обитающего как раз в Альпах недалеко от Турина, в одной из горных долин, через которые проходят немногочисленные транспортные ниточки, соединяющие континент с полуостровом.
Так вот, эта девчонка… Как не наплевать мне было на её личную историю и внутренний мир, но выучить её язык мне оказалось тупо быстрее и проще, чем ей выучить латинский. Для чего? Ну, надо же нам как-то общаться? Даже на минимальном, чисто бытовом уровне. Быть немтырями, как минимум, неудобно. Как и изъясняться знаками. А у меня с изучением новых языков, при моей-то памяти, никогда проблем не было. А вечерами, без телевизора, компьютера и интернета – скука смертная! Чем только не займёшься, просто, чтобы хоть немного себя развлечь.
В общем, язык я её выучил. Друг друга мы понимать стали. И вот, в один из таких вечеров, которые я проводил на вилле Фабия Максима, уже после того, как Квинт-старший принял меня в семью, зашла эта «Сью» ко мне в кабинет, где я сидел за столом и разбирался с какими-то свитками, картами и деловой перепиской Квинта с отдельными сенаторами.
Зашла, приблизилась, начала ластиться… ну а что? Девчонка молодая, здоровая, крепкая. А я – мужик опытный в постельных делах, просвещённый, умею не только сам получить удовольствие, но и сделать так, чтобы партнёрша ещё раз захотела прийти ко мне в кровать. Не буду утверждать, что с «моими особенностями организма, дикой выносливостью и невероятной мужской силой» становлюсь для любой женщины, как наркотик… не буду. Это прозвучит слишком нескромно даже для меня, но…
В общем, Сью пришла ко мне в кабинет попытаться отвлечь меня от работы и соблазнить на проведение времени за более интересным для неё в данный момент занятием.
Подкралась, обняла за правую руку, прижалась к плечу свободной от такой условности цивилизованного общества, как бюстгальтер, грудью, скрытой только тонкой белой туникой… но никакой реакции не дождалась. В конце концов, постоянные мысли о сексе туманят голову только пылким юношам, у которых гормоны из ушей прут. Да и то, большая часть даже юношей, дорвавшись, наконец, до женского тела, быстро «сбивают оскомину». Секс становится обыденностью. Приятным занятием, но таинственную, манящую своей недоступностью сверхценность уже потерявшим. Секрет неизведанности уже разрушен. Ничего принципиально нового женщина предложить уже не способна.
И мысли о сексе, нет, не уходят, но уступают место другим мыслям, другим целям, другим мечтам и желаниям.
Чем старше мужчина становится, тем меньшую часть его мыслей занимает банальный секс. Он не уходит совсем. Этого не происходит даже с клиническими импотентами и евнухами. Но занимает определённую нишу, более которой не способен отвоевать.
Да, после более, чем годового вынужденного воздержания, первые дни с этой Сью я был неистов – сбрасывал накопившееся сексуальное напряжение. Но, затем, всё вернулось к обычной для меня норме, когда секс – лишь физиологическая потребность, которая требуется не более раза в день. А, если чем-то важным увлечься, то и в два дня, в три… Более трёх дней – нет. Более трёх дней – физиология уже поддавливать начинает, напоминает о себе. Лучше сбросить напряжение, очистив голову от лишнего, чем терпеть и отвлекаться. Но, если возможности нет… ну, тоже не смертельно.
В этот конкретный вечер, бумаги, лежавшие на столе, были интереснее и важнее. Ну, точнее, не совсем бумаги – бумагой тут не пользовались, но папирус, тонко выделанную кожу, пергамент знали и использовали. Мне просто привычнее употреблять само слово «бумаги» или «документы», чтобы каждый раз не вникать в вопрос, на чем же именно это написано.
Поэтому, реакции, на которую рассчитывала, Сью не дождалась. Нахальничать и настаивать не стала – уже знает, что я этого не люблю и могу быстро на место её поставить: из статуса постельной рабыни её никто даже не собирался вытаскивать. Ни сейчас, ни позже. Меня нынешнее положение вещей устраивало больше, чем полностью – вся «романтика» осталась там, в двадцать первом столетии, вместе с настоящей Сью, которая предпочла стальному несгибаемому миллиардеру резинового гандона…
Эта Сью, разочарованно вздохнула и отпустила мою руку. Её взгляд лениво скользнул по содержимому моего стола. Лениво и незаинтересованно, пока не уткнулся в несколько камней, лежащих на нём, которыми были придавлены уголки карты, так и норовившей свернуться в трубочку. К шести из них никакого интереса Сью не проявила. А вот два других её заинтересовали. Не сильно, но всё-таки достаточно для того, чтобы протянуть руку и взять один из них, чтобы рассмотреть его получше.
- У нас дома такие камни в горах находят, - прокомментировала она своё действие. – Мужчины их собирали в большие корзины и относили кузнецу.
Я поднял свой взгляд на неё, отреагировав на неожиданно раздавшийся голос. Смысл слов дошёл не сразу. Но, когда дошёл… мои глаза буквально загорелись – ведь это же был гематит! Причём, с содержанием железа никак не меньше пятидесяти процентов. Может быть, даже шестидесяти – без специальных приборов сложно проверить. Но то, что не семьдесят, как на месторождениях той же Бразилии – точно. Те камушки я хорошо знал – приходилось работать с ними в своей предпринимательской деятельности. Даже несколько долгосрочных контрактов на поставку заключал. Специфических, ведь, обычно, покупают и импортируют уже готовое выплавленное на месте железо – это позволяет серьёзно экономить на объёмах транспортировки, но мне, для одного проекта нужен был именно исходный гематит, а не обогащённый или переработанный. Но я отвлёкся.
- Ты уверена? – внимательно глядя на девушку, выискивая в её лице и движениях малейшие признаки возможной лжи, серьёзно спросил я. – Ты точно уверена, что именно такие, а не просто похожие на него? Подумай, это важно.
- Я… - тут же запнулась Сью, не ожидавшая такой острой реакции на свои слова и начавшая волноваться. Она ещё раз покрутила камешек в руках, осматривая и ощупывая его. Даже лизнула тот бок, который был более «ржавым». – Ну да – именно такие, - тут же неприязненно сплюнула кислинку со своего языка она. – Помню, мы детьми ещё помогали взрослым искать такие… а что такое?
- Понятно… А, где, говоришь, жило твоё племя? – мягко-мягко, сделав свой взгляд максимально ласковым и добрым, спросил я её. – Ты же мне ничего о себе не рассказывала… Только название племени – салласы…
В общем, это был долгий вечер. Я использовал весь свой запас обаяния. Все уловки, все постельные приёмы, лесть и заговаривание зубов, но вытащил из Сью (имя менять не стал, хоть она мне его и сказала) всё, что она помнила о своих горах, о том, где они, о том, что там рядом, о том, кто там живёт.
И, к невыразимому моему счастью, она смогла опознать и второй из заинтересовавших её камушков, сообщив, что и такие у них в горах тоже встречаются, только немного в другом месте. А камешком этим был каменный уголь! Коксующийся каменный уголь!!!
В общем, это Аоста. Как я мог про неё забыть? Хотя, пожалуй, нет в том ничего удивительного, ведь в двадцать первом веке там добыча давно не ведётся – остались только старые римские шахты, как памятник канувшей в Лету цивилизации.
Но – факт: там на удалении меньше пяти километров друг от друга есть месторождения и каменного угля и железной руды. Не самые богатые в мире, конечно, но для моих целей и объёмов, на ближайшие лет пятьдесят их точно хватит.
А Аоста эта расположена в Альпах, в одной из долин, меньше, чем в пятидесяти километрах от Турина! И по этой долине даже речка течёт, которая впадает в Пад немного ниже по течению, чем Турин. Речка, к сожалению, горная, порожистая и несудоходная, но долина более, чем проходимая. В двадцатом веке через неё вообще магистраль проложили, соединившую Турин с Женевой через пробитый сквозь Монблан не слишком длинный тоннель.
В общем, длинный язык Сью в тот вечер определил судьбу племени салласов… да и всей Галлии, впрочем, тоже. Я ведь не просто так над картами тогда сидел, я выбирал направление – в какую армию переводиться, в какие легионы вступать.
Что ж, есть, оказывается, польза и от женщин – не только вред, убытки, боль и предательство.