Я – ученый и инженер-практик из первой половины двадцать первого века. Под моим руководством и с моим непосредственным участием в разработке, моя компания построила и вывела в космос научно-исследовательскую станцию, на которой даже смогли побывать и поработать живые люди! Сам я не зря и не просто так считаюсь Гением. Пусть и не таким блестящим, как тот же гандон Ричардс – создавать новые, революционно ломающие традиционную науку теории, основываясь на чистой эвристике, как может он (да, признаю – он может, врага следует оценивать трезво, не завышая, но и не занижая его достоинств и способностей), мне, всё-таки, сложновато – склад ума и характера не тот. Но вот очень быстро разбираться в этих, даже очень путанно и туманно сформулированных теориях, развивать их до концепции, проработать, обсчитать, создать на их основе математическую модель процесса и, самое главное, применять потом это всё на практике – это да, это моё. В этом мне нет равных. Хорошим подспорьем в этом являются моя почти эйдетическая память и чуть ли не энциклопедические знания практически по всем существовавшим областям естественно-научного, и даже некоторым направлениям гуманитарного знания, её наполняющие. Я – полимат, я не зациклен на чём-то одном, легко выхожу за границы одной науки, чтобы пересечь её с какой-то другой, создав на их стыке что-то третье. Я учился сам, учился по книгам и удалённо через Интернет, затем получил классическое университетское образование в, без ложной скромности и сомнений, одном из лучших Университетов планеты – в Эмпайр Стэйт Юнивёрсити. Ещё в процессе обучения написал несколько работ, защитив которые, был удостоен звания Доктора наук. И потом, в процессе построения и управления своей технологической империей, я получил главное – опыт! Ну и массу практических инженерных и управленческих навыков, которые навсегда останутся со мной. В моей голове достаточно теоретических знаний о материалах и технологиях, чтобы, не сходя с места, спроектировать Атомную Электростанцию, расписав полностью все производственные цепочки и процессы!.. но даже я не могу этого сделать на практике один, в голом поле, не имея необходимой элементной базы.
Точнее, не даже, а именно я, как основатель собственной хай-тэк империи, могу точно сказать: как бы ты ни был гениален, но ты не соберёшь «Звезду Смерти» из говна и палок на заднем дворе рыбацкой хижины. Для любого проекта всегда нужны определённые ресурсы: людские, материальные, производственные, финансовые, энергетические, временнЫе.
А ещё: технологии всегда цепляются одна за другую. Они никогда не возникают на пустом месте.
К чему я это? К тому, что, пусть я и получил полную лояльность местного кузнеца, но, даже «посланец огненного бога» не сможет получить высоколегированную нержавеющую сталь с обогащением по углероду в районе одного-полутора процентов из сыродутной крицы.
Да, я знаю, как это делать. В металлургии, материаловедении и металлообработке у меня есть и знания, и опыт. Вот только, суть в том, что домна… тем эффективнее, чем она больше. Притом, что по своему принципиальному устройству, слепленная дикарём из сырой глины «железоделательная печь» почти ничем не отличается от огромной заводской промышленной домны. И там, и там процесс идёт один и тот же: восстановление железа углеродом из различных оксидов. Вся разница только в КПД, а он, как уже говорилось, растёт пропорционально объёму.
Понятно, что лишь до определённого предела, и, кроме того, имеется ряд улучшений и нюансов, но сути это не меняет: металл выходит тем качественнее, чем больше ты его производишь. И тут во весь рост поднимаются вопросы сбыта и рентабельности.
Да – я могу, используя тот ресурс, который получил в деревне, построить пусть примитивную, но, всё равно, на порядок более эффективную чем печь кузнеца, домну. И даже за вполне разумное время – год, два, много – три. Но, какой в этом будет смысл? Ведь рядом нет каких-то уникальных богатых месторождений железной руды, как в той же Бразилии, или Курской магнитной аномалии, нет богатых залежей коксующегося угля. А домны – это, в первую очередь, поточное, не останавливающееся, круглосуточное производство! Из чего производить? Что в неё, в таких объёмах, загружать? И, главное: куда сбывать выплавленное? Кто будет это всё оплачивать? Ведь рабочих надо, как минимум, кормить, в то время как сами они заняты на производстве и физически уже не могут выращивать продукты питания. Железом не наешься!.. Пока его кто-то не купит.
Любой учёный вам скажет, перефразируя Наполеона, что для проведения серьёзных научных исследований нужны всего лишь три вещи: деньги, большие деньги и очень большие деньги! То есть: производственная база, спрос и охрана.
И с первым, и со вторым, и, тем более, с третьим – в этой, богами забытой, рыбацкой деревушке всё плохо. Нет здесь ни людского потенциала в плане набора массовой и дешёвой рабочей силы. Нет каких-то особенно богатых месторождений. Так-то, в целом, в Черногории, можно и угля накопать, и руды железной, и бокситов, и цинка со свинцом, а, если хорошо поискать, то и до медных руд доискаться, но… овчинка выделки не стоит. Нерентабельно. Она ведь не просто так Черногорией называется – вся местность, от побережья и на сотни километров вглубь – горы! Одни сплошные горы: с права на лево – Пинд, плавно переходящий в Динарское нагорье, а то, в свою очередь, прямиком в Альпы упирается. Нормальную логистику не построишь.
А уж с точки зрения безопасности – вообще швах! Побережье прямо «за спиной» Апеннинского полуострова. В эпоху начала Римской экспансии. Всё, что ни построишь, приплывут и разграбят! Не Рим, так Эпир. Не Эпир, так Греция, Макдония или тот же самый Карфаген. Ну или того интереснее: Галлы и Кельты с Запада, по побережью спустятся…
Нет, хоть сколько-то серьёзной перспективы у меня, в этой локации нет. Здесь денег, необходимых на возвращение в космическую эру не заработаешь. За деньгами надо плыть дальше, к соседям, в Рим…
Что ж, вот и ещё одно фактическое подтверждение моей рабочей теории о перемещении не только в пространстве, но и во времени: к берегу, возле моей деревушки пристал корабль. Деревянный. С «пузатыми» «круглыми» бортами, одной парусной мачтой и водоизмещением, на взгляд, что-то около ста тонн. То есть, классический римский «Navis oneraria» - торговый парусный корабль, такой, какими я видел их во времена своего студенчества на реконструкциях в учебниках древней истории и на экспозициях в исторических музеях.
Нет, естественно, оставалась вероятность того, что и этот конкретный корабль – тоже реконструкция, кем-то и для чего-то изготовленная и каким-то странным велением ветра занесённая в эти места, где уже присутствовала деревня реконструкторов, в которую я по незнанию вляпался. Оставалась. Но вероятность эта была невелика даже чисто статистически – слишком дорогой получается «перформанс». Тут и существование одной-то такой деревни в курортной зоне на побережье Адриатического моря влетит в серьёзные центы, так ещё и целый корабль строить из материалов и по технологиям двухтысячелетней давности – не перебор ли?
В любом случае, вероятность такую я не отбрасывал, сколь бы мала она ни была. Однако, в качестве основной, рабочей теории, оставил прежнюю: перемещение во времени примерно к началу Нашей Эры. И этот корабль воспринимал, как подтверждающий её факт.
Корабль… Он не был большим. Ну, что такое сто тонн в сравнении с привычными мне танкерами, балкерами и контейнеровозами? Да и красивым бы я его не назвал. Однако, здесь, для этой деревни, его появление было событием, подобные которому происходили не часто. Всё ж, этот пляж лежит несколько в стороне от основных стратегически важных торговых и транспортных путей, пролегающих по Средиземному морю. Ведь, по большому счёту, везти с этого побережья в Рим было нечего. Ни сельского хозяйства, как в том же Египте, ни товарного производства/перевалки, как в Эпире, Македонии и Греции, ни рудных разработок, как в Испании или в Корсике. Ни угрозы вторжения, как со стороны Карфагена.
Так что, корабли здесь появлялись, хорошо, если один-два раза в год – заходили пополнить запас провизии и питьевой воды. Ну и поторговать немного с местными. Поменять свой привозной товар на их простые изделия, продукты, вино, мед, шерсть, бараньи шкуры, что-то ещё по мелочи. О деньгах тут разговор не шёл – чистый бартер. Не те обороты, чтобы привлекать к делу «универсальную меру стоимости».
Для меня…
Что этот корабль значил для меня? Он был одновременно и тем самым знаком, и той самой возможностью, к тому, чтобы оставить эту спокойно-гостеприимную локацию и отправиться дальше, туда, где больше суеты, жизни, денег, опасностей и возможностей. Здесь я, если честно, уже тосковать начинал потихоньку и «мхом обрастать» - уж слишком тут было тихо, размеренно, патриархально, просто… и ограниченно. А ведь я тут уже почти пять месяцев!
За это время деревня окончательно смирилась с моим присутствием, с моим главенством и моим управлением. Первое водное колесо давно было достроено. Так же, как запущен и подключённый к нему ткацкий станок, за которым теперь посменно работали все взрослые здоровые женщины селения. Выделять кого-то одного и «привязывать» к этому месту я не посчитал правильным. Может, это решение и не было оптимальным, но это было моё решение. Результатом которого стал уже достаточно приличный запас товарного качества материи. И это кроме того объёма, который сразу же был пущен в дело на нужды жителей деревни, на их одежду и предметы быта.
Кстати, поэтому, сейчас, с прибытием корабля, у нас и было, чем поторговать с купцами, кроме бросовых дешёвых «натуральных» товаров. Что деревенских не могло не радовать. Что, очередной раз показывало им пользу от моего руководства.
Вообще, за прошедшие пять месяцев я успел сделать не мало. Не в чём-то одном, но во всех направлениях понемногу. Наладил на постоянной основе уборку улиц. Выкопал новый колодец. Организовал гончарную мастерскую, подсказав несколько рецептур красок и хорошего лака для покрытия ими керамики перед обжигом. Научил удобрять плодовые деревья золой из очагов. Построил общественную баню, научив ей правильно пользоваться. Выкопал и обустроил общественный склад-ледник для длительного хранения свежепойманной рыбы. Подсказал несколько новых рецептов её приготовления, копчения и засолки. Спланировал постройку ещё одного речного отвода и второго водного верхнебойного колеса с соответственным переносом на новое место кузницы, чтобы поставить там в будущем механические мехи для горна и сыродутной печи, ну и привод для небольшого токарного станка… В общем, скуку мою в этом ме-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-едленном и сонном мире, лишённом глобальной сети, быстрой связи, международной биржи, новостных агентств, публичных библиотек и университетов, было видно невооружённым глазом. Её можно было буквально пощупать!
А я ведь ещё и во сне почти не нуждаюсь… но я уже говорил об этом. У меня было мно-о-о-ого времени и привычка к совершенно иному ритму работы и жизни. Мне здесь было тошно и почти что физически душно.
А так… я намерен был уйти. И поставил об этом в известность старосту деревни. Я и так много для неё сделал. И, кстати, поэтому, счёл справедливым забрать себе все те монеты, которые удалось выручить у купца за изготовленную и отложенную на продажу шерстяную ткань. Для деревни они, всё равно, почти ничего не значат – у них натуральное хозяйство, не нуждающееся ещё в деньгах, а тканей они теперь, к следующему прибытию нового корабля, ещё успеют наготовить – теперь знают, как. Мне же ещё с купцом или капитаном за проезд на этом корабле до «большой земли» расплачиваться. Желательно, до самого Рима, но, в целом, мне и Тарент или Канны подойдут. Дальше, если что, и пешком дойду. А деньги – лучше рассчитаться деньгами, не хотелось бы пресекать попытку взятия меня в рабство пресекать, а мысль об этом, так или иначе у купца или капитана появится, слишком уж лакомая цель: молодой, здоровый, сильный, одинокий, никто не хватится… Оно и с деньгами эта же идея у них точно будет, но тут уж мне, всё равно, проще будет… кулаки свои пудовые для убеждения в неправильности этой мысли и ценности заключённого устного договора применять. Нет ведь на этом корабле силы, способной меня остановить, хоть они ещё о том и не знают. Но это уже их личные проблемы: если уж ты стал купцом или капитаном, то должен иметь чутьё на людей, должен понимать, с кем связываться можно, а с кем не стоит.